I am a first amidst the hands

Играть с Витей в приставку оказалось весело. Соня ему поддавалась, потому что привыкла так делать с Алисой. Незаметно, конечно, а то мышка начинала бурчать, что она и сама справляется, и вообще: «Мам, играй честно, ну!». Витька пытался поначалу разобраться в управлении, потом пытался поддаваться — видимо, воспитанный таким образом — но понемногу вошёл в раж и играл в полную силу под приглушённые смешки Сони, которая валялась на кровати в выделенной ей давным-давно комнате в жилом блоке Космовета. Она пыталась расслабиться, честно, но получалось плохо. У совсем перестал отвечать на сообщения, и ей было неспокойно, ещё и всё тело болело. Дверь открылась, бесшумно юркнули в комнату Коля с Алисой, держась за руки. Соня мягко улыбнулась и пропустила удар в игре от Вити. Тот кроваво добил её персонажа. Женщина отложила геймпад и потянулась, чувствуя, как немеет шея от неудобного положения на кровати, и ноет спина. Старовата она, объективно говоря, сто тридцать восемь лет — как-никак, а всё бегает. Многодетная мать-офицер. Скажи ей кто, что её жизнь сложится таким образом, она бы громко заржала ещё и треснула бы шутнику до кучи. Ну правда, кто мог такое предположить? Она сошлась с У, прекратив эти брачные кровавые танцы, взяла двух детей под опеку, и теперь ещё и командиром отряда придётся стать. Платов, судя по сообщению, выбил ещё неделю до повышения, и пока отряд оставался под его командованием. Но крутиться они будут теперь сами. Главное, чтобы им новичка не всучили, иначе Соня вздёрнется. Она похлопала рукой по кровати, и дети аккуратно приземлились на мягкий матрас рядом с ней. Алиса покрутилась, поглядывая на мать из-под бровей, вздохнула, глянула на Колю и нырнула в раскрытые руки женщины, мягко прижимаясь к ней. — Спасибо, мамуль, но я злюсь, — недовольно фыркнула девочка, чуть нахмурив брови. Соня хмыкнула — злится мышонок, как же. Вот чего, а злости или хотя бы раздражения в глазах девочки она не видела. Лишь вселенское спокойствие и благодарность. В присутствии Коли она расслабилась и стала привычной собой до всех этих тревожных событий. Веселая, шебутная, в меру нежная, но со стальным стержнем. Один в один Кира рядом с Игорем. Соню эта схожесть забавляла. Эти дети знакомы пару суток всего, но контакт между ними ей лично очевиден. Хорошо, что Алиса соображала в подобных вопросах быстро, как своя биологическая маман. Она моментально считывала, её это человек или нет, и вцеплялась как клещ, так что не отодрать. Соне же на выстраивание эмоциональной связи требовались годы. Игорю она вывернула душу тогда, в 2111-м, после первой встречи с У по разные стороны баррикад. За два года, что они притирались друг к другу, она позволила себе ослабить контроль и расслабить плечи в присутствии мужчины. И не обманулась. Игорь может и не понимал специфики их с У отношений — как и сама Соня, по правде говоря, не понимала — но подставлял плечо и был эмпатичен, давая ощущение безопасности. Она знала, что не получит осуждения от него, лишь поддержку и любовь. Она воспринимала его как старшего брата, местами занудного и слишком волнующегося за неё, но любящего бескорыстно. Да, они могли не сходиться во мнениях, но с ним спорить до брызжущей во все стороны слюны не хотелось. К Игорю она тянулась, как цветок к солнцу, и из раза в раз получала трепетное отношение к себе. Бедняга профессор явно приобрёл пару седых волос по её вине, что её волей-неволей тревожило, хоть тот и отмахивался от Сониных «бредней» по данному вопросу. «Седые волосы меня вообще не волнуют, а вот твоё состояние — очень даже!» — авторитетно повторял Игорь, трепля её по волосам. От него она эту привычку и переняла, в общем-то. Селезнёву, по очевидным причинам, она позволяла многое — даже волосы заплетать, хотя ненавидела, когда её шевелюру трогали. К Игорю она поворачивалась спиной и была спокойна: её не тронут, не воткнут нож в бок, вгоняя между рёбер. Не обидят, всё нормально. Когда у неё вообще было нормально хоть что-то? Сложно вспомнить, кажется, задолго до смерти дедушки что-то и было нормально. А может, это психика просто скрыла всё плохое, чтобы Софья Андреевна не свихнулась ещё сильнее, чем сейчас. — Мам… — настойчиво позвал её звонкий девичий голосок, явно не первый раз, судя по тону. Дочь. Это её дочь. Настолько утонула в себе, что не услышала, дожили. — Да, маленькая, прости, задумалась, — поерзала капитан на кровати, в надежде устроиться поудобнее и морщась от тянущей боли в шее и резкой в области правого виска. Там, куда она выпустила себе пулю в момент слабости. Так, стоп. Соня тряхнула головой, стиснула зубы от острой боли и уставилась на девочку, удобно устроившуюся у неё в руках, как в детстве: — Что говоришь, мышка? — Может, домой поедем? Здесь мы все не уляжемся точно, комнаты есть, конечно, но сама знаешь — они завалены хламом, пока разберём, все уже кучкой спать на полу будут, — авторитетно протянула Алиса, и вот эта интонация была один в один Игорева. Закончив фразу, девочка посмотрела на мать щенячьими глазами и чуть выпятила нижнюю губу. Не ребёнок, а кошмарный манипулятор. Соня хмыкнула, оглядела детей и, поняв, что спать пока никто не торопится, решила, что может покурить в тишине самокрутку и пару сигарет. Заодно, может, свежих мыслей надует ветром через уши. — Поедем, поедем, — уступчиво фыркнула женщина, взлохмачивая розовые пёрышки волос. Попугайчик она, а не мышка. Болтает, как будто очередь пулемётная, пародирует обитателей дома, кусается иногда, но в целом мило выглядит и поёт очаровательно. Реально зоопарк какой-то. — Сейчас покурит и точно поедем, — хмыкнул Витька добродушно, обернувшись к ним и положив подбородок на кровать. Геймпад валялся рядом, и мальчишка контролировал, чтобы тот не упал, параллельно наблюдая за взаимодействием женщины с дочерью. Анализировал, наверное, чего им с Колей ждать от офицерши. Как там он сказал? Плюсы, минусы и подводные камни. Вот именно камни он и искал, потому что Коля был в Алисе по уши и на анализ был не способен. — Сто очков, этому как его там… — пощёлкала пальцами женщина, потеряв слово. Спать пора, а то такими темпами скоро имена детей забудет. — Гриффиндору, — хмыкнул Витька смешливо. Ему нравилось, что женщина так легко подхватывала их с Колей фразочки и старалась использовать. Ему это казалось добрым знаком — ведь Соня искренне старалась быть на одной волне с ними и понять их. Не давила, не командовала, лишь ненавязчиво была рядом, и Кукушкин смог ей открыться и довериться. У Коли пока сложнее было с этим, хотя коннект с женщиной он наладил на почве музыки и игр. Он до сих пор не привык, что находится в будущем. По утрам он периодически зависал, когда выходил из комнаты и видел Витьку за столом и женщину у плиты, курящей под вытяжкой. Он впадал в ступор, будто перезагружался, смешно хлопал глазами, а потом всё же желал всем присутствующим доброго утра. Соня на это посмеивалась и предлагала кудрявому кофе вместо чая, чтобы проснулся быстрее. И получала отказ из раза в раз. Коля морщился от вида чёрного кофе в чашке Витьки и прятался за кружкой с крепким чаем. Сейчас же он устроился на кровати в ногах у Булычёвой, нежно и до смешного влюбленно глядя на спрятавшуюся в объятиях женщины Алису. Та потёрлась о плечо матери, как котёнок, и пыхтела как ёжик. — Чего злишься? Что я про Колю с Витей не сказала? — уточнила женщина, поглаживая девочку по волосам. Девочка угукнула и недовольно ткнулась лбом в ключицу матери. Соня на это фыркнула и мягко пояснила: — Ну смотри, Коля плохо себя чувствовал из-за космиона, дважды угодил к Доку и в целом был как кустик. Ну либо рэп писал с битами. Ты бы волновалась напрасно из-за его состояния, а мне это зачем? — Ну, не знаю, — буркнула Алиса приглушённо, не поднимая головы. — Ты будто за меня решила, что мне не стоит об этом знать, и меня такое злит. Соня хмыкнула и чмокнула девочку в макушку. Понятное дело, что она злилась. Она не любила недосказанность с детства и сильно обижалась на такие ситуации. — Понимаю, но соврать и умолчать — разные вещи, мышка, тебе так не кажется? — спросила женщина, глядя на дочь в упор. Та кивнула, хоть и надулась, как мышонок на крупу. — Я себя виноватой не считаю. Тебе было плохо, этим двоим тоже не очень, потому что резкие перемены, и здоровье тоже подводило из-за космиона и криозаморозки. Лучше бы никому не стало, скажи я тебе об их появлении тут. Ты бы ещё сильнее переживала и кругами ходила в ожидании встречи, а у меня от Колиных круголей голова кругом была. Алиса на последнюю фразу смешливо фыркнула, поцеловала мать в щёку и аккуратно слезла, чтобы не сделать ей больно. Соня медленно села, чтобы боль была не слишком резкой и мир перед глазами не плыл так сильно, оглядела ещё раз детей и вышла из комнаты покурить на балкон. На балконе было тихо. Она устроилась на полу, прислонившись к стене, и подкурила самокрутку, закрывая глаза. Февральский ветер противно завывал, пел какую-то грустную песню, будто предчувствуя, что скоро весна сменит зиму и придётся сдать свой пост. Соня расслабилась, как учили, чтобы не чувствовать холода, села по-турецки и неаккуратно приложилась головой об стену. У всё ещё не отвечал, и она написала ему сообщение, приложив фотографию своего недовольного лица, чтобы точно обратил внимание. Не мог же он сбежать? Чисто теоретически мог, конечно, он же не связан по рукам и ногам, но Соня в это не верила. Может, просто замотался с организацией выставки, деятельный же товарищ, с шилом в одном месте. Аппетитном таком, если быть откровенной. Не мог он сбежать, не могло быть всё между ними фарсом. Она бы поняла — для неё У был открытой книгой, не всегда, конечно, но в основном она довольно быстро считывала его состояние. Последнюю неделю можно исключить — тут она терялась в догадках. Было у неё какое-то гадкое предчувствие по поводу любимого, и она искренне надеялась, что раз в жизни интуиция её подводила. Накрутить себя сильнее она не успела, потому что услышала шаги и прислушалась. В лёгкой, обманчиво летящей поступи, она узнала Кирины шаги, в тяжёлых и размеренных — Игоря. Они зашли на балкон, разделились, судя по звукам, и заняли места по обе стороны от неё. Зажали, заразы, допрашивать будут. Игорь точно. — Живой не сдамся, — фыркнула Соня насмешливо и скинула самокрутку в пепельницу, выбивая сигарету из пачки. Надо было чем-то занять трясущуюся руку, чтобы не выдать себя окончательно. Игорь и так явно по её роже прочитал всё, что тревожило родственницу, знает она этого чтеца. — Куда ты денешься, мне интересно, — вздохнул Игорь устало, прижимаясь к плечу женщины. — Путей отхода навскидку два: на крышу и по стеночке с балкона вниз, — фыркнула Соня и напела, — разбежавшись, прыгну со скалы… — Вот я был и вот меня не стало, — закончила Кира с мягкой усмешкой. Соня не видела их лиц, так и сидела с закрытыми глазами, прижавшись к стене, но интонацию сестры считала с поразительной лёгкостью, определяя ее эмоцию. — Алиса уже потребовала уехать отсюда? – предположила Кира вселенски понимающим тоном, от которого противно потянуло под ребрами. Соня промычала что-то утвердительное в ответ — разговаривать совершенно не хотелось. Силы на болтовню у неё кончились ещё во флипе, и если в случае с дочерью это было необходимо, то тут можно было и помолчать. В любом случае Игорь весь спектр звуков, которыми Булычёва периодически общалась, знал как свои десять пальцев. — Сонь, — позвал капитана мягко профессор, заглядывая ей в лицо, судя по шуршанию ткани. Женщина открыла глаза и обнаружила лицо Селезнёва прямо перед собой, с тревожными проблесками в глазах. Вот же тревожный пирожок. Она извернулась, чтобы не задеть профессора сигаретой, и мягко боднула его в плечо. Кира фыркнула на это и обняла сестру одной рукой, укладывая её голову себе на плечо. — Синяки под глазами, как у енота, хоть животных контрабандой перевози, осунулась вся, куда твой пират смотрит вообще? — ворчливо вздохнул профессор, поглаживая Соню по голове. — Явно не в глаза смотрит, — смешливо ответила Кира и покосилась на Сонину грудь. Два шутника, нашлись ей на голову, без них будто приколистов мало. Булычёва покосилась на Киру с язвительной усмешкой и, дождавшись ответного взгляда, показала сестре язык, копируя Алисино выражение лица. Смешное такое, скукоженное, будто ей лимон эвридикский целиком скормили перед этим. Кира хмыкнула мягко и ущипнула сестру за бок. — Даже подержаться не за что, одни мышцы, — посетовала женщина и подколола сестру. — У всё жаловался, пока в клинике работал, что ты отощала за сотню лет и откормить тебя на работе некому, мол, от Пашки явно не дождешься. Соня закатила глаза — чего тогда У так к Паше относился, для неё было загадкой. Ну, человек же как человек, да, Соня относилась к нему теплее, но исключительно как к товарищу. В Пашу она влюбиться так, как была влюблена в У, не смогла бы. Да и к тому же она была не в Пашином вкусе. Притом абсолютно. Коннектор пиликнул уведомлением, и Соня молниеносно зашла, чтобы проверить, от кого сообщение. У ответил на её вопросы, но как-то до странного сухо и односложно, будто что-то случилось. Возможно, она себя просто накручивала – как это обычно бывало — долго ли умеючи. — Тебе бы поспать, мать всея спецназа, — погладила её по волосам Кира, прервав очередную попытку капитана накрутить себя. Соня дёрнулась с непривычки и в отместку пощекотала колено сестры, на что та по-девичьи взвизгнула, не ожидая такой подставы. Нашли тут домашнее животное, чешут её все кому не лень. Она вообще страх, зло и кусь, как в одно утро выразился Витя. Её невысказанные возражения потонули в хохоте пирата, и поэтому ей не удалось отмазаться от нового прозвища. С другой стороны, интересный набор получается: детёныши, пират и страх-зло-кусь. Вот такая компания. Соня докурила сигарету в одну затяжку, потушила её об пепельницу и выпуталась из обманчиво мягкой хватки сестры, пока её не начали пытать. Знает она методы контрразведки, жуткие ребята. — Я за детёнышами и домой, спасибо этому дому, но этих представителей земной фауны надо по кроваткам разложить, а то колени скрипят, бока болят и всё в таком духе, — фыркнула Соня, поднимаясь на ноги и замерев от резкой боли. Игорь уже вскочил, чтобы её ловить, но был остановлен. — Колю, конечно, хоть на коврик рядом с Алисиной кроватью пристрой — рад будет, но лучше я их по кроватям распихаю. Чета Селезнёвых на замечание про Колю прыснула, видимо согласившись. Кира захихикала на это утверждение, но внимательным взглядом смерила сестру. Может, понимала, что Соню гложет что-то касающееся её персоны, однако поднимать вопрос не решалась. Лишь посмотрела на мужа одним ей понятным взглядом. Глубоким таким, Булычёву пугающим. Она выскользнула с балкона, так и не увидев, как Игорь покачал головой, пристально сверля её взглядом. Дети всё так же сидели в комнате, скучившись, будто пингвинчики в пингвиньем детском саду, и играли в игру, кажется, про сбор лута где-то на планетах. Вот и Алису затянули в секту любителей древних — по нынешним меркам — игр. И главное, как с мамой поиграть, так «мне скучно», а как с Колей — так всегда пожалуйста. — Сборщики цветмета, погнали домой, а то все выходные проиграете, — устало фыркнула женщина, заказывая флип. Благо, собираться никому не надо, и то хорошо: Алисины вещи есть дома, а Коля с Витей сумки и не разбирали, как пришли. Дети вздохнули, на экране высветилось «Вы уволены». Соня хрипло хохотнула и сглотнула — в горле было сухо, как на Марсианских пустошах. Алиска засуетилась, залезла в шкаф в поисках маминой куртки и клетчатого шарфа, зная, что если сама не наденет — так мама натянет, игнорируя ворчание и попытки саботажа с её стороны. Соня же, покосившись на неубранную кровать и заметив Витькин полный печального принятия взгляд, усмехнулась про себя и по-армейски молниеносно заправила постель. В армии она не служила, конечно, курс молодого бойца в ГРУ давали и гоняли молодняк и в хвост, и в гриву, так что необходимости служить не было. Витя восхищённо вздохнул на чёткие, выверенные движения и скорость, с которой кровать оказалась в идеальном состоянии, будто никто на ней не устраивал лежбище морских котиков. В таком состоянии дети и покинули Космовет, вежливо пожав руку профессору и попрощавшись с Кирой. Алиса порывисто обняла отца, а рядом с биологической матерью замялась неуверенно и оглянулась на Соню. Та вздёрнула бровь в ожидании и кивнула, как бы намекая, чтобы дочь не дурила и обняла Киру. Девочка вздохнула, но нырнула в объятия контрразведчицы. Кира погладила девочку по волосам, взъерошивая их, на что Алиса дёрнулась. Соня покачала головой — у Киры же ни один мускул не дёрнулся, поэтому капитан не могла понять, расстроена её сестра или нет. Разорвав объятия, Алиса понеслась догонять мальчишек, а Булычёва помялась. У неё от поведения дочери противно ёкнуло сердце и неприятно потянуло под рёбрами. Опять накрыло мерзким ощущением, что она вероломно украла у сестры дочь. Кира же подошла к сестре и мягко погладила её по щеке: — Успокойся, она со временем привыкнет, я всё понимаю. Ей бы Кирину уверенность — она может быть и не женилась бы. Но они имеют что имеют, её говномешалка имеет её. Дома оказалось непросто разогнать детей по кроватям. С Витей проблем не было, конечно, тот по прибытии домой тут же расслабился, сгорбился, как вопросительный знак, и устало поплёлся в свою комнату, пожелав всем спокойной ночи. Коля с Алисой расходиться совсем не желали и, стоило Соне отвернуться, улизнули на балкон болтать. Булычёва почесала затылок и, махнув рукой на это гиблое дело, ушла к себе — мыться и спать в холодной кровати, которая пахла У.

***

Двадцать четыре часа. Ровно сутки назад Весельчак покинул дом и уехал договариваться насчёт выставки своих картин, и с вечера от него не было ни слуху, ни духу. За столом их — с недавних пор по меркам их долгих жизней — общего дома сидела троица сонных подростков и поедала кашу с ягодами, запивая завтрак чаем и кофе. Соню хватило только на приготовление манки, против которой, в общем-то, никто не возражал, на кофе для Вити и себя любимой и чай для Коли с Алиской. Витька тупил в УМК, который Булычёва встроила ему в наручи, Алиса с Колей о чём-то ворковали. Кажется, о свидании в кино и прогулке по Москве. Соня слушала вполуха их щебетание, нервно барабанила пальцами по столу и курила уже, кажется, третью сигарету подряд. Она так ушла в себя, что безвозвратно испортила порцию кофе, зазевавшись и потушив в нём окурок, о чём ей сообщил Витька, когда она собиралась глотнуть из чашки. — Соня, вы в порядке? — ненавязчиво и скромно уточнил пацанёнок, забирая у неё кружку, из которой с лёгкой брезгливостью извлёк мокрый от кофе окурок. Соня на это ничего не ответила, потому что понятия не имела, на самом деле в порядке она или где-то ещё. Даже забыла поругаться на Витькину привычку выкать почём зря. Она тряхнула кудрявыми от кос волосами, кинула окурок в мусорку и, обогнув стол, направилась в спальню. За ней пристально наблюдали три пары глаз, даже воркование прекратили — хорошо, если дышать не забыли от напряжения. Содержимое оружейного сейфа, скрытого в стене от слишком любопытных обитателей дома, было на месте. Револьвер У, её наградной пистолет, ещё пара единиц лазерного и огнестрельного оружия — даже количество магазинов с патронами было правильным. Мечи Весельчака висели на стене и собирали пыль. Соня придирчиво осмотрела их, сняла с креплений и взвесила. На подмену не было похоже — те же клинки, с царапинами на лезвиях и потертостями рукоятей. Что самое важное — даже куртка бывшего пирата висела на своём месте, в углу на крючке. Чем дольше Булычёва думала, тем меньше понимала. Вариантов было, в целом, два: либо Весельчак сбежал, а всё происходившее между ними было фарсом и отводом глаз, либо кто-то из пиратов нашёл его и решил убрать, перед этим хорошенько помучив. Насколько ей было известно, выход из пиратского альянса был таким же, как и в преступных организациях Италии двухсотлетней давности, — иными словами, смерть. А Весельчак эту систему нехило нагнул своей амнистией. К тому же, пока у командования со стратегами были бурные обсуждения, кого, когда и где вязать, у пиратов было время на передышку. Если её теория была верна, стоило действовать оперативно. Соня прочесала пальцами волосы и подпрыгнула, услышав звук уведомления из коннектора. Возможно, это У объявился. Пришлось утереться, потому что ей пришло требование от полковника Краснова явиться в штаб. Всё-таки что-то случилось. Опять интуиция, дрянь такая, не подвела. Она вернулась к стене, где висели мечи, сложила их отточенным движением и убрала в интерфейс рюкзака. Вырулив из комнаты, она наткнулась на пристальный и напряжённый взгляд трёх пар глаз. — Соня, всё в порядке? — уточнил Витька, подходя поближе к женщине. — Вить, родной, положа органическую руку на органическое сердце, отвечу тебе честно — понятия не имею, — отрапортовала Булычёва и, задумчиво изучив пол на предмет чего-нибудь необычного, добавила строго. — В душе не ебу, если совсем грубо. Поеду в Штаб выяснять, а вы собирайтесь. В Космовет поедете под моим присмотром. И чтобы ни шагу оттуда, пока я не выясню, в чём дело. На этом женщина осмотрела всех подростков по очереди, каждому заглянула в глаза, чтобы удостовериться, что все всё поняли, проводила каждого взглядом до комнат и удалилась к себе одеваться. Собрались дети, на удивление, быстро. Что удивительно, даже нерасторопный Витя, уделявший своему внешнему виду крайне много внимания, оказался оперативен и уже ждал у двери. Мимо Сони шмыгнул Коля, застёгивающий кофту на ходу, за ним продефилировала Алиска. Сама же Булычёва потянулась уже было к уставному бомберу на вешалке, но в последний момент круто развернулась и вернулась в комнату. Дети переглянулись, но тактично промолчали, хотя, возможно, они постигли тайную технику телепатии — кто их знает. Из спальни Соня вышла в кожаной куртке Весельчака, закатывая рукава. Витька на такое стилистическое решение только головой покачал, что в определённой степени очень веселило женщину. От её гардероба паренёк был готов плакать по причине «такая красивая женщина, и такие некрасивые мешки, давайте я вам сошью что-нибудь». Булычёва лишь глухо посмеялась и шуганула детей на улицу. Флип уже подъехал к дому поэтому пока дети устраивались в такси, женщина села на мотофлип и, не активируя маску, поехала за ними. Пусть штраф потом платить придётся — ей было не до этого. Настроение было хуже некуда, мысли были из той же оперы, надо было проветрить голову перед походом к начальству. Надежда на то, что ей свежих мыслей надует, пала смертью храбрых, но холод хотя бы отрезвит ее немного. До Космовета доехали без происшествий, и на том спасибо. В клинике было людно и животно, как это однажды описал Весельчак. Настроение у Софьи было препоганейшим, поэтому она сочла меньшим злом просто отмалчиваться на вопросы со стороны коллег Игоря. В Селезнёва она почти врезалась, благо за годы работы успела приобрести навык мгновенного торможения, чтобы больше не врезаться в членов командования и не попадать в нелепые ситуации, как это бывало по молодости. — Соф, привет, Весельчака не видела? Он сегодня выйти должен был, на сообщения и звонки ответа никакого, — оживлённо уточнил Игорь, но, заметив, как женщина помрачнела, и детей за её спиной, запнулся и устало подытожил. — Что-то случилось. — Дорогой мой родственник, понятия не имею что случилось, собираюсь в этом разобраться, поэтому детей оставляю тебе. Люби их, корми и не бросай, и, пожалуйста, проследи, чтобы, пока я не сообщу, что всё в порядке, они ни шагу за порог не делали, — устало попросила женщина, потирая переносицу. Игорь на это лишь сжал её плечо и поманил детей за собой. Напоследок ей пожелали удачи и попытались убедить, что всё нормально, — Коля в первую очередь, но в него вцепилась Алиса и потащила вслед за отцом. Путь лежал в штаб. До штаба Булычёва тоже добралась без приключений и с ветерком. Она завернула в уборную, чтобы снять толстовку с курткой и надеть форменный берет, а выходя из туалета, чуть не врезалась в полковника Краснова, который будто её и ждал. — Здравия желаю, товарищ полковник, — поприветствовала женщина начальство. — Будь здорова, не кашляй, капитан. За мной, — фыркнул в своей манере Краснов и направился, прихрамывая, в сторону своего кабинета. Шла за ним Булычёва как на плаху, честное слово. К такому скорому взаимодействию с начальством она была не готова, да и водоворот мыслей уже было не остановить, поэтому её накрывало и знатно. Непроизвольно наружу полезли когти, и прямо у двери в кабинет женщина встряхнулась, как птица-говорун, и, войдя, закрыла за собой дверь. — Когда в последний раз ты видела Весельчака? — с порога задал вопрос полковник, как только закрылась дверь. — Сутки назад, товарищ полковник, — честно ответила Соня, вытянувшись по струнке. Если вопрос поставлен ребром, значит, стоит придержать язык за зубами и выслушать, решила Булычёва, смотря перед собой. — По нашим данным, он находится, скажем так, не там, где должен быть. Есть соображения, товарищ капитан? — Есть, — сообщила женщина и, чуть помедлив, уточнила. — Разрешите изложить в свободной форме, товарищ полковник? — Разрешаю. — Предполагаю, что его похитили. Мог, конечно, сбежать, но это маловероятно, — выложила как на духу капитан. — С чего такое мнение? Из-за ваших взаимоотношений? — с иронией в голосе спросил полковник. — Никак нет. На мой взгляд, сколь искусным в ближнем бою ты ни был, а сбегать безоружным — непредусмотрительно, — возразила Булычёва, чувствуя, как внутри она закипает. — Где находится его оружие? — поинтересовался мужчина. — Револьвер дома, в сейфе, товарищ полковник. Мечи у меня в рюкзаке. Я проверила — это точно его оружие. Если только он не сделал точную копию, соблюдая все потёртости и царапины. Даже куртку не взял с собой. Странный побег, как по мне, даже для такого сумасброда, как Весельчак, — спокойно пояснила женщина. От раздражения, пока непонятно на кого, у неё вылезли когти и впились в бедро, к которому она прижимала протез. Ещё немного — и когти прорежут кожу, впиваясь до костей. Как в молодости, прям, когда ей только заменили руку на механическую и она плохо справлялась с контролем лезвий. Полковник ничего не ответил, побарабанил пальцами по столу и поставил перед фактом: — Займёшься тогда возвращением Весельчака лично. Доступ к каналу слежки за объектом я дам. Полетишь на космолёте, вылетаешь сейчас. — Так точно, товарищ полковник, — кивнула женщина. — И в оружейную зайди, а то знаю я тебя, капитан — пойдёшь на амбразуру с голыми руками, как обычно, — усмехнулся мужчина. — Комбинезон тоже смени на защищённую версию, реанимационный комплект возьмёшь у товарища Вяземского в кабинете. Приступай. Соня кивнула, попрощалась по форме и вышла строевым шагом из кабинета. Выскочив из душной коробки о четырёх стенах, Булычёва сорвалась на бег до кабинета Дока, где в шкафчике лежали реанимационные комплекты. Тут она зависла, пытаясь понять, какой ей нужен, но обнаружила на одном подпись с её фамилией и сунула его себе в рюкзак. Теперь путь лежал в оружейную, где, как обычно, втыкали в стену Беркут и Сапсан. Два брата-акробата, завидев Навь, поздоровались и молниеносно выложили на стойку, отделявшую оружейку от остального мира, пистолет с пятью магазинами. — Больше ничего не предлагаем, знаем же, что откажешься, — с насмешкой посетовал Беркут и к оружию плюхнул бронированный комбинезон. Соня не стала вступать в полемику, сухо поблагодарила коллег, сгребла в кучу всё выложенное перед ней и пошлёпала в раздевалку, где было шаром покати. Выходной же, все порядочные люди дома отдыхают, а она за своим дурным поскачет. Либо спасать, либо давать пизды, если он решил податься в пираты. Она старалась выбить из себя эти мысли и даже с силой приложилась лбом о шкафчик. Не помогло, к сожалению. Наскоро застегнув уставной комбинезон, Соня поправила бронепластины и затянула кожаную кобуру на бедре потуже. Ткань широких штанин противно собралась в складки, и женщина с психами попыталась их расправить. Не помогло. Она осела на колени, согнулась и приложилась лбом об пол. Только пыль собрала, толку ноль, КПД сомнительное. Соня постаралась отдышаться. У не сбежал, просто не мог. Они сотню лет провели бок о бок, он погиб, защищая её, ждал её сто двадцать два года и со всей любовью относился к ней. Не мог он просто так взять и сбежать. Булычёва разогнулась, отряхнула лоб от пыли и собрала волосы в тугой полупучок, чтобы не лезли в лицо. Вдох-выдох. Всё нормально, он, скорее всего, в опасности, но его местоположение известно ГРУ, она его вытащит. Не позволит больше отнять у себя любимого пирата. Бывшего пирата. Спускаться в подвал, где был космодром ГРУ, Соня и в составе группы не любила, а тут в одиночку в этот гроб каменный опускаться. Обстановка и так не способствовала духовному подъёму, так ещё и находилась эта роскошь на глубине больше сотни метров — вот и складывалось ощущение, что ты в могиле. Космолёт подтипа ПЗ-1, по Сониному мнению, заслуживал названия «Прилипала», но не сложилось как-то. Неофициально мол, тоже мне, любители официоза. Небольшая манёвренная посудина предназначалась для случаев, когда была важна скорость и не важны габариты, в общем, транспортировку захваченных преступных элементов не предполагала в силу своих компактных размеров. Залезая в космолёт, Соня запнулась об ступеньку, прокляла всё на свете и активировала автопилот голосом. Посудина привычно загудела, капитан плюхнулась в кресло пилота и вырулила на взлётную площадку. — Полетели, как Гагарин, блять, — невесело буркнула себе под нос Булычёва и мрачно добавила. — Юра, мы проебали пирата. Люк открылся, космолёт взлетел, унося Соню подальше от штаба, от противного каменного гроба в его недрах, от мирских проблем — к пирату на выручку. Ну или, в худшем случае, на раздачу люлей всем и каждому, кто подбил У на побег. — Так, блять, стоп, — Булычёва с силой приложилась лбом о штурвал. — Никакого побега, дура, он тебя любит, его похитили. Сука, почему саму себя удавить нельзя? «Потому что это дрочка с удушением», — мерзко прохихикал внутренний голос. Соня закатила глаза, жалея, что нельзя оставить голову дома и жить без нее, и настроила маршрут на координаты У Урка.