Декада 1. Глава 1. Огонь. Огонь. Огонь. Часть II

– Итак, на чем мы остановились, Фууму Сенджу? Отмерев, капитан дал короткий и ясный ответ. Отпрыгнув назад вместе с Кью, он выпустил в сторону рогатого очередной огненый шар, усиленный техникой стихией ветра: – Огонь: Великий Огненный шар. Дьяволикий не стал предпринимать ни попыток уклониться, ни защититься. Вместо этого, он произнес лишь одно ироничное слово: – Оригинально. Как только техника была выпущена верховодом из Конохи, тот тут же во все горло закричал: – Давай! – это слово разнеслось по всей поляне. *** Девушка, каменную крепость которой осаждали дьявольские порождения, услышала голос капитана. Толком даже не разобрав произнесенное, Цуми сразу поняла о чем шла речь. Но она медлила. Куноичи окинула взглядом рядом лежащего раненного парня – вернее его силуэт – и о чем-то задумалась. На ее лице уже не было былой улыбки, лишь тревога. Пока девушка сомневалась, ее руки уже были готовы действовать, оставалось лишь дать им отмашку. В этот самый момент образовалась дыра в каменной крепости. Кусок стены растворился на глазах – рой бабочек возник на том месте. Прекрасные насекомые, светящиеся лазурным светом, стали двигаться вдоль стен купала из камня, освещая своими крыльями темень внутри. Из дыры же показалось лицо. Смеющееся, с золотыми зубами. Цуми приняла решение. Ее руки ударились оземь, и от того места начали распространяться мириады чакрожил, которые вскоре охватили половину поляны. Куноичи схватила Камата и рванула к задней стороне укрепления, которая обрушилась прямо перед ней. Когда Цуми – неся на спине Сенджу – покинула их кров, то вся конструкция тут же обрушилась. А со спины послышались взрывы. *** Удар! Огненный шар столкнулся с порождением самого страшного пламени, и огненные струи разлетелись вокруг. Десятки новых очагов появились на свет. Жар теперь обжигал плоть везде на поляне, сильнее подпаливая волосы. Гарь завоевывала пространство со скоростью болезни. Легкие людей заполнялись дымом, накаляя органы. С каждой минутой находиться здесь становилось все тяжелее. Надо было уходить. После того, как Дьяволикий принял атаку от Фууму, то не показывался из сгустков пламени. Однако это не успокоило ни одного из коноховцев. Первая атака сменилась второй: из земли вырвались сотни и сотни каменных шипов, создав лес-кольев; каждый из них имел по несколько бумажек – взрывных печатей, – кои взрывались по воли Сарутоби; и воля девушки была направлена на то, чтобы стереть из этого мира все дьявольское отродье. И главного из них эта учесть тоже не обошла стороной. Как только лес из кольев окружил бушующее пламя – а часть и вовсе возникла прямо в огне, – они тут же взлетели на воздух, подняв такой силы взрыв, который затмевал все прочее до этого. Пытаясь прокашляться, Фууму прохрипел: – Опять перестаралась. Справа от него послышался еще один кашель, владелец которого был ему знаком. – Он мертв? – с надежой промолвил Кью, отмахиваясь от пыли и гари, которые то и дело пытались проникнуть в его легкие и глаза. Пыль стала понемногу оседать, давая возможность для лучшего обзора. Капитан, глядя вперед, предостерег: – Не торопись, – он прищурился, но и сам украдкой надеялся на успех. Звуки сражения стихли. Казалось, будто весь мир замер в ожидании некой кульминации. Ничто не нарушало момент таинства, все живое и неживое боялось перебить этот миг. Все, кроме самовольного огня. Подул ветер с северной стороны, и пламя закружилось в смертельном танго. Его языки стали вздыматься к луне, словно на колдовском наречье заговаривая с чем-то потусторонним. «Апокалипсис наступил! Апокалипсис пришел!» – такое создавалось впечатление от наблюдения за этим живым изображением. Но. Для каждого хорошего конца света, нужен своей дережер, свой Сатана. И в этом месте такой имелся. Прозвучал скрипучий, хладный, пробивающий до костей смех, который залил собой всю поляну, а музыкой его было играющее пламя. В свете огня показался черный силуэт, который с каждой секундой увеличивался в размерах и становился все четче, но в то же время иллюзорнее. Из Адских врат выступил лик, чей взгляд повергал не хуже любого клинка. «Он вернулся! Отец человечества вновь вернулся в этот мир из забвения! Как он делал это всегда» – кому-то помыслилось этим вечером. – Нет... невозможно... – прошептал эскулап, у которого тряслись руки. Капитан не мог позволить себе поддаться панике, но глубоко в душе Фууму разделял чувства своего подчиненного. И это чувство стало нарастать все сильнее и сильнее, вскоре поставив на колени даже разум мужчины. Демон ни то, что уцелел после такой атаке, но и выглядел так, будто вовсе не заметил их «жалкие потуги». Им не победить его. Вот о чем пытался сказать Нинда. Надо отступать... нет, надо бежать. Но он ведь не даст... он не позволит. Он их всех переловит... Командир группы из Конохи прибывал в фрустрации. Он потерял собранность мысли; его сознание наполнила безысходность. Дежавю накатило на Фууму – воспоминания о том, когда он был также бессилен. Также бесполезен. В это тяжелое мгновение, когда коноховцы нуждались как никогда в помощи, она к ним явилась. К их духу было воззвание, и пламя Ида в них зажглось. *** – Отступаем! Миссия провалена! – звонко пролетели эти слова по полю брани, став аккордом сопротивления музыке ада. Все обратили свой взор на посланца, даже сам «Сатана». И этим человеком был бывший глава клана Хатаке – Сакьюрай, который отбивался от нападок двух клевретов. Мужчину теснили. Но твердость его рук и ног была непоколебима. Его волосы блестели, отдаваясь лунным светом, будто маленький камушек, что сиял сейчас где-то во тьме. – Цуми, – крикнул Хатаке словно молния бьющая по земле, – помоги Камата... задержи врага! – отрывисто говорил он, уклонясь от атак. – Я прикрою вас! – С этими словами Сакьюрай клинком разрезал земную твердь, а ударная волна понесла ту вперед на врага. Это была одна из особых техник его клана, который специализировался на кендзюцу – искусстве владения мечом у шиноби. Разорвав дестанцию со своими недругами, Хатаке помчался к куноичи с младшим Сенджу. Сарутоби же в это время была вынуждена вновь давать отпор своим противникам, которые до этого куда-то исчезли. Она создала массивную каменную стену, выстрелив ею как снарядом. Два демона же неслись прямо навстречу той, будто не видя ее вовсе. Двигаясь прямо, внезапно, будто споткнувшись, улыбчивое порождение начало валиться вниз. Столкнувшись с землей, тот провалился в нее словно в воду. А гигант с размаху ударил своей «дубиной» прямо в каменную стену, от чего та разделилась надвое. Однако за ней тут же показалась вторая, которая столкнулась с демоном и стала волочить ноги того. Продвинувшись так назад с полдесятка метров, клеврету все же удалось остановить движение. Но как только это случилось, и демон расслабил хватку, произошел сильный толчок с той стороны, и все повторилось вновь. Третья стена ударила во вторую, став быстро уносить все перед собой прямо к каменным шипам, которые еще не были задействованы. Послышался взрыв! *** Фууму и сам понимал, что уже давно пора было отдать приказ об отступлении, но... Услышав эти слова собственными ушами, тяжесть на его сердце увеличила свой вес. Он вспомнил последние слова генерала Амаго, который тот произнес перед их отбытием: «Если не справитесь – лучше не возвращайтесь». Неужели он вновь унизит свой род, свою Деревню и свою страну? Какое жалкое зрелище... – Огонь: Взрывы танцующего пламени! – применил технику Фууму, чем привлек внимание коронованного демона, который наблюдал доселе за своими слугами. В сторону Дьяволикого полетели маленькие огоньки, которые падали вокруг него, заключая в огненную клетку. Как и прежде, атака капитана была усилена эскулапом команды, и если до «апгрейда» от Кью те были размером чуть больше ладони, то после, эти шары увеличились в два раза. Сенжу понимал, что его техники тут бесполезны, но ничего делать он тоже не мог, как и давать врагу возможность опять скрыться с глаз. Демон стоял в окружение пламени, которое собой охватило уже все за его спиной. Но тот ничего не предпринимал. Просто стоял и смотрел, как Фууму осуществляет свою атаку. Смотрел, глядя своими сжигающими глазами прямо в очи капитана. Один этот взор пробивал до дрожи, и даже окруженный огнем он был ярче пламени в сторицу. Вновь подул северный ветер, и дым утаил в себе короля демонов. – Биджу побери! – бранился Сенджу. Но потом опомнился, взяв себя в руки. Его людям еще была нужна его помощь. *** Сакьюрая гнали словно зайца два волка. Хатаке знал, что здесь происходит, но ничего не мог изменить. Все двигалась так, как было задумано. Огненный ливень пролился с небес, разрывая дистанцию между зверем и загонщиком. Капитан пришел на выручку своим людям, что было своевременно. Непрекращающийся дождь из шаров смог помочь как Цуми, так и Сакьюраю. Клевреты стали все дальше отходить от своих добыч, и все ближе к не взорвавшимся шипам. Особенно хорошо на себе это прочувствовали противники Хатаке, потому что именно на их стороне было взорвано меньше всего кольев – гигант и золотозубый хорошо постарались. *** Как бы не была хороша атака Фууму и Кью, но она не могла продолжаться вечно. Запасы восполнимой чакры у эскулапа уже иссякли, от чего шары вернулись к своему изначальному размеру. Тот стоял с тяжелой отдышкой, схватившись руками за колени. У Сенджу дела были не многим лучше. Он уже сделал больше семи залпов, что очень хороший показатель для его уровня – а был он джоунином. У него также началась отдышка. Залп прекратился; капитану еще нужно было сэкономить силы. – Сдохните! Техника Полей смерти! – услышал Фууму слова куноичи, которая применяла лично придуманную ею технику. Новые взрывы прозвучали на лесном поле, уничтожая даже огонь. Облако дыма и пыли ударило по глазам. Затем он услышал, как что-то металлическое столкнулось. *** Сарутоби была вся покрыта потом, ее о одежда прилипала к ее телу, создавая неудобство в движениях. Проблема ее техники заключалось в том, что была разница между активацией взрывов одномоментно, всех сразу, и постепенно, по частям. Последнее требовало куда больше концентрации, чакры и внимания. А перенос еще и другого человека истощал ее куда быстрее. – Ну почему ты такой тяжелый, – не давая упасть Камата, посетовала девушка, а затем бросила взгляд через плечо. И замерла. Тот находился в полубреду. Лицо его стало бледным как у покойника; скулы заострились; под глазами находились синяки, а один из зрачков и вовсе был облачен в красное. От постоянных движений куноичи так остро это не ощущала, но теперь... теперь она чувствовала, что не только пот проникал в ткань – была еще кровь дорогого ей человека. Липкая... горячая... текучая... Девушка ощущала каждую каплю, которая стекала по ее спине и падала вниз. Слышала как каждая из них достигала земли и разбивалась словно стекло. Этот звук... этот звук был невыносим. Цуми боялась опустить голову. Девушка, токубетсу-джоунин, далеко не впервые находилась на боевом задании, видела кровь, смерть и гибель своих товарищей. Но она никогда прежде не задумывалась об этих вещах так серьезно, как ныне. Пока Сарутоби пребывала в беспамятстве, ее враги не ждали. Из облака дыма и пыли вылетели четыре острых куска металла, которые направлялись прямо в девушку. Та поздно спохватилась и уже не успевала ни уйти с зоны атаки, ни защититься от нее. С раскрытыми глазами она встречала свой конец, ни о чем не жалея в жизни. Но неожиданно для нее самой, ей удалось пережить это нападение. Металл со звоном упал вниз, встретив сопротивление на своем пути. Перед куноичи возник Сакьюрай, который защитил ее вместе с Камата. – Уходи! – скомандовал Хатаке, приготовив свой клинок к грядущему. Девушка все еще пребывала в шоке, поэтому до нее не сразу дошел смысл сказанных слов, но потом она пролепетала: – Но... как же ты... вы? Однако следующие слова были произнесены не Хатаке: – Ваша забота друг о друге прекрасна! – звонко и возвышенно проговорил кто-то. Коноховцы напряглись. Сакьюрай сильнее сжал свой клинок. Из дыма показался демон с золотыми зубами, который тут же произнес: – Жаль лишь, – нет сомнения, что до этого звучал именно этот голос, но теперь он был более холодным... – что это все будет напрасным. Но, – его тон опять повеселел, – я обещаю: жизнь ваша так просто не окончится! – возвысил он руки. Из дыма показались еще три лика. – Прекрати это, – потребовал клеврет, носивший маску в форме гарпии. Демон с ехидным лицом стал неспешно опускать руки, а когда «Гарпия» с ним поравнялся, то ответил: – Смерть любит тишину, не так ли? – Она любит почтение. Смысл этих слов ускользнул от Цуми, но та уже была готова к новой битве. И в этот момент Хатаке заговорил вновь: – Дура! Уходи уже! – Рявкнул он, а когда та что-то хотела сказать, то добавил: – Живо! Более она не стала артачиться и поспешала удалиться. – Думаешь, ты сможешь справиться со всеми нами? – полюбопытствовал «Гарпия». – И в мыслях никогда не было победить Четырех Всадников Кальмио, – почему-то дружелюбнее заговорил Сакьюрай. С тыла от Хатаке послышался голос Фууму, после которого возник пепельный дым, накрывший все ближайшее пространство вокруг. Тот прошел прямо между стоящей пятеркой и скрыл их друг от друга. Но никто даже не дернулся. А потом, словно по щелчку, облако рассеялось от того места, где они стояли. Сакьюрай повернул голову назад и увидел, как пепел, будто врезавшись в невидимую стену, расходился в две стороны, огибая стоящих. Затем он услышал: – Как ты узнал кто мы? – проявил интерес тот же Всадник. – Ни так-то много в нашем мире людей, кто бы мог походить на тех, о ком слагают легенды. И, – взгляд в сторону золотозубого, – я знаю лишь одно существо, которое говорит о жизни и смерти вот так. «Гарпия» повернул голову в сторону обсуждаемого человека, на что тот лишь развел руками. – Тогда, – со спины прозвучал знакомый до ужаса голос, от которого Хатаке рефлекторно отпрыгнул в сторону, – почему ты ничего не сказал остальным? – тон говорившего не изменился. Встав твердо на ноги, Сакьюрай посмотрел на Дьяволикого. – Видимо по той же причине, по которой Вы сейчас даете им уйти, – проявил проницательность бывший глава клана Хатаке. – А ты уверен, что я дам им уйти? – Даже не сомневаюсь в этом. Ведь... бог вознаграждает за мудрость, храбрость и, жертвенность. Дьяволикий, глава клана Кальмио, не торопился с ответом. Однако потом он поднял руку в сторону и отдал указ: – Всадники, вперед, догоните их, – железным тоном сказал он, и добавил: – Но дайте им уйти. – Повинуемся, Владыка, – отозвались клевреты, возложив правую ладонь к сердцу и опустив голову. После, они выдвинулись преследовать остальных коноховцев. Сакьюрай провожал их изучающим взглядом, пока к нему не обратился Дьяволикий: – Решил принести себя в жертву, чтобы спаслись остальные? Хатаке, улыбнувшись, ответил: – Решил, что лучше умереть как воин – в бою. Тем более от рук живого бога. Нежели скончаться ночью от яда своих же соратников. Дьяволикий завел руки за спину и сказал: – Как любопытно. Значит ты понял, что от вас просто решили избавиться, – хоть это и не был вопрос, но Хатаке согласно кивнул. – И зачем в таком случае так стараться спасти их, если они будут устранены сразу как только вернутся? – По той же причине, почему Вы и Ваши Всадники не пытались убить меня с Фууму – остальные слабы. Может им повезет уцелеть. – А ваш капитан поможет им пересечь горы живыми. Правда сам он в любом случае уже мертв, просто этого еще не понял. Но ведь ты и сам не веришь, что они уцелеют, даже вернувшись назад полным составом. Ваш ирьенин, эскулап, со своими книгами давно уже играет не с теми людьми. А про девушку-пасквилянтку я вовсе молчу. Сакьюрай удивился: – А Вы хорошо осведомлены о наших делах. – Нет, – покачал головой глава клана Кальмио, – просто у вас слишком громко говорят. – Вот как… – мужчина задумался, опустив глаза. Однако долго размышлять ему не дали. – Получается, ты ждешь, что останется в живых именно тот паренёк Сенджу, – опять же констатировал, нежели спрашивал Дьяволикий. Хатаке улыбнулся: – Вы ожидаемо глядите в саму истину. Но тот проигнорировал хвалебную речь, вместо этого задав новый вопрос: – Он такой особенный? – Не сомневайтесь в этом, однажды он Вас удивит. – Интересно, – нарочито сказал Владыка Всадников. – Как его зовут? – Камата, Камата Сенджу. – Я запомню его. Как и твои слова. На этом диалог стих. Дьяволикий повернул голову в сторону, и обратил ее к луне. Какое-то время он просто молча смотрел на нее, а она смотрела на него. Где-то далеко что-то сверкнуло. – Тогда у меня остался лишь один вопрос, – нарушил тишину глава клана Кальмио, повернув голову и вскинув руку в направлении Сакьюрая. – Пойдешь ли ты за мной, – присоединишься ли ко мне? Хатаке был смятен таким предложением. – Я... – начал он, – я польщен столь высокой оценкой с Вашей стороны... – его взгляд заострился. – Однако я не могу его принять. Мой отец, мой дед, моя семья, мой клан – я не могу обесчестить их. Не могу навлечь на них позор, – был непреклонен Сакьюрай, что лишний раз подчеркивала его стойка. Дьяволикий медленно сжал кулак, а потом спокойно опустил руку. – Жаль, – начал тот. – В очередной раз традиции вашей страны мешают вам трезво мыслить. – Прошу простить, что разочаровал. Но позвольте тоже задать один вопрос? Глава клана Кальмио кивнул в знак согласия. – Это правда? То, что надвигается? – туманно спросил Сакьюрай, но его собеседник прекрасно понял о чем идет речь. Красные испепеляющие глаза смотрели прямо на Хатаке, но никаких слов не было слышно. Затем очи повернулись в сторону, и Дьяволикий поднял руку, говоря: – Посмотри. Что ты видишь? – указывал он на поле боя, где столкнулись две силы из разных миров. – Черную как смоль землю, разорванную и истерзанную; огоньки пламени, что догорают; выжженную войной пустыню, где когда-то была цветущая поляна, – понуро ответил Сакьюрай. – Поэтично сказано, – заметил Дьяволикий, а потом металлически проговорил: – А теперь представь, что вскоре весь мир будет похож на эту картину. Представь, что миллионы людей погибли, умирают или страдают от голода и болезней. Представь, что весь этот мир поглотит пепел войны, и каждая поляна в лесу станет такой. Если ты спрашиваешь меня о том, правда ли все это произойдет, то мой ответ тебе – да, – опускает руку. – Но все может быть куда хуже. Эти слова прорезались глубоко в сердце Хатаке. Его руки стали будто соломенные. – Тогда, – минорно начал он, – я еще сильнее молюсь за Вашу победу, Мудрейший. – Ты достойный противник. Сакьюрай Хатаке. И достойный инофосфоританин. Поэтому меня печалит, что мы сегодня встретились, – хоть он и сказал так, но тон его не изменился ни на йоту. – Из уважения к тебе и твоему острому уму, я дам тебе шанс убить бога, – обнажает два парных клинка, которые все это время покоились у него на поясе с обеих сторон. Один из них он вытягивает горизонтально перед Хатаке и интересуется: – Ты знаешь что это за мечи? – Да… – непроизвольно сглатнул Сакьюрай, смотря прямо на лезвие клинка, которое отблескивало лунным светом. – Это одни из одинадцати мечей, которые выковал Великий Наставитель шестьсот лет тому назад. Я слышал, что при создании, Он заложил в них часть Своего духа, – с трепетом произнес он, и ему даже показалось, будто сам клинок в знак согласия блеснул. Дьяволикий глухо и размеренно засмеялся. – Да-а, какие только мифы не родились о тех временах, – Кальмио смотрел на безжизненную сталь, и видел в ней лишь собственные горящие глаза. – Но знаешь какова правда? Это не оружие против наших врагов. Наша оружие – дух; наша сила – природа. А не какие-то безделушки, – опускает клинок. – Я видел как ты владеешь мечом – искусство настоящего мастера. Поэтому с помощью них, – разводит клинки, – я и сражу тебя. Устроим дуэль: никакой чакры, никаких уловок, никакого иного оружия – только мечи, только состязание в мастерстве. Это было очень великодушное предложение, и Сакьюрай это понимал. Но он не мог сказать, что эти слова всецело были ему по нраву. Он испытывал смешанные переживания. Тем временем, Дьяволикий продолжал: – Клан Хатаке сам столетиями следует по пути меча; ваши навыки славятся на всем континенте, – Кальмио прокрутил два клинка вокруг своей оси, идеально вернув их в прежнее положение. – Сегодня мы узнаем превзошел ли адепт своего наставника. Это твой единственный шанс на победу. И не смей сражаться не в полную силу. – Иначе бы и не стал, – ярче прежнего улыбнулся Сакьюрай. – Я не посмел бы проявить неуважение ни к Вам, ни к своему клану. Стойка Хатаке ужесточилась, взгляд похолодел, губы потеряли былую улыбку, а воздух тянущийся из них стал хладнее зимней стужи. Увидя серьезный настрой своего оппонента, Властитель Всадников вновь в одной руке крутанул меч, вонзив тот острием в землю. Это несколько смутило его противника, но тот не потерял концентрации. Дьяволикий опустился вниз, захватив комок породы, который пропал в его кулаке. Сакрьюрай не мог понять, что задумал Кальмио, но он не стал торопиться с вопросами. Видя непонимание Хатаке, Дьяволикий вытянул руку вперед и прояснил: – У нас есть традиция, – сжал он кулак. – Мы называем ее «освобождение». Когда члены клана, или служилых семей, соревнуются друг с другом, то перед началом боя бросается символ наших вечных врагов, чтобы мы никогда не забывали против чего мы боремся, – раскрывает ладонь, и на ней виднеется плоский кусок черного извивающегося металла, в котором проглядываются два пустых пространства, отдаленно напоминающие глаза. – Когда он соприкоснется с землей – начнется наша дуэль. – Понял Вас, – кивнул Сакьюрай. Не говоря больше ни слова, Хозяин Всадников ни глядя бросил высоко вверх черный металл. Тем не менее, оба оппонента даже не попытались проследить за падающим предметом. – Сарвн, – сказало существо в дьявольской маске, – по прозвищу «Барка». Таково имя нынешнего воплощения, – после этих слов перед взором обоих пронеся кусок металла. – Понял, – себе под нос проговорил Сакьюрай, тут же срываясь с места – предмет достиг земли. Кальмио также бросился вперед, находу выдернув из поверхности свой второй клинок. Они оба были по-нечеловечески быстры. Словно две молнии пронеслись одна на встречу другой. Все кончилось также, как и началось – мгновенно. Одним ударом была оборвана чья-то жизнь. Победитель отсек голову проигравшему, вместе с рукой и клинком, который та держала. Разделенные части разлетелись, навсегда простившись со своим единством. Тело проделало путь дальше всех, двигаясь кубарем. От него текла красная речушка, которая с каждым полуметром становилась все мельче и мельче, пока не истончилась до одних только капель и ничего. Победу одержал Сарвн, по прозвищу Барка – молния. Победитель, вернув оружие в ножны, окинул взглядом окружение, и двинулся в одно из направлений. Дойдя до своей цели, он опустил глаза вниз, смотря ровно на две вещи: голову Сакьюрая Хатаке и его руку, крепко вцепившуюся в меч. Каким-то удивительным стечением обстоятельств, обе конечности нашли свое пристанище в одном месте. – Верный традициям до конца, – непонятно хаял или лелеял Сарвн, но слова его были монотонны. Барка протянул свою руку. Он взял трофей победителя. В этот момент за спиной Дьволикого приземлилась тень, что ждала своего часа. – Они ушли? – не глядя задал вопрос Сарвн. – Как Вы и приказывали, Хозяин, – отозвался Всадник с маской гарпии, стоя на одном колене и держа руку у сердца. – Остальные двигают их в нужном направлении, но скоро они должны закончить. – Хорошо, – безрадостно проговорил Барка. – Дождемся их возвращения и вернемся в лагерь. – Как пожелаете, Владыка. Ожидать долго не пришлось. Через полдесятка минут оставшиеся клевреты возвратились. Но перед началом движения Сарван обратился к одному из слуг: – Голод, – протягивает трофей, – я хочу, чтобы он принял достойный вид. – Ваша Воля будет исполнена мною, – торжественно проговорил четвертый Всадник, единственный, у коего не было выраженно лицо на маске. Он смиренно принял трофей. Барка кивнул, а затем заявил: – Мы уходим.