Пролог

Смотреть в себя, зреть муки свои, зная, что сам ты виновник мук, — вот истинное страдание.

— Софокл

— Гарри, что ты наделал? — шепот Гермионы прорезал тишину палатки и повис в воздухе, сменившись напряженным молчанием. Крики стихли, ссора оборвалась, весь лес будто задержал дыхание. Всего на мгновение. Затем снаружи раздался оглушительный грохот, а следом — враждебные голоса. — Я ведь говорил, что на его имени табу! — прошипел Рон. — Скорее, надо восстановить защитные чары… — Гермиона сорвалась с места. Но договорить не успела: близко от входа послышались шаги. Не теряя времени, Гермиона прицелилась палочкой Рона в Гарри и бросила жалящее заклятие прямо в его ошарашенное лицо. Скорчившись от боли, он прекратил кричать как раз к моменту, когда двое переступили порог их укрытия. — Встать, отродье! И не двигаться! — голос принадлежал Фенриру Сивому. Гермиона узнала его еще до того, как Пожиратель шагнул вперед, позволив свету обнажить звериное лицо — тяжелую челюсть, изрезанные шрамами щеки, глаза, в которых пульсировала неутолимая жажда. Из-за его плеча вышел второй — высокий, небритый мужчина с настороженным взглядом и блеклыми темно-русыми волосами, собранными в неаккуратный хвост. — Снаружи нас еще больше, — предупреждающе сообщил он. — Попробуйте дернуться или выкинуть любое неосторожное… Краем глаза Гермиона заметила, как рука Рона зашевелилась. Но оборотень оказался проворнее: одним молниеносным движением локтя, даже не прибегая к магии, он выбил палочку и швырнул Уизли на землю лицом вниз. Тот застонал, пытаясь подняться. — Смирно, щенок, — прорычал Фенрир. Его сапог прошелся по ребрам Рона, затем прижал затылок к земле. — Или я проверю, насколько крепко твоя шкура держится на костях. — Мы не собирались нападать и не сделали ничего запрещенного, — Гермиона выставила вперед руки и, стараясь говорить как можно спокойнее, обратилась к оборотню: — Пожалуйста, нам не нужны неприятности. Отпустите его, сэр… Он разразился громким, раскатистым смехом. — Сэр? — проговорил он с издевкой, будто впервые пробовал слово на вкус. Взглядом же скользнул по Гермионе, хищно оскалился, обнажая ряды острых, неровных клыков. — Ты слышал, Струпьяр? Она назвала меня сэром! — Не льсти себе, — фыркнул Струпьяр, закатив глаза. — Она всего лишь старается не стать твоим ужином. А теперь объясни-ка нам, девчонка, если уж вы такие невинные, зачем болтали о Темном Лорде? — Мы услышали, как кто-то в деревне говорил о Нем, — неуверенно начала она. К счастью, Рон пришел ей на помощь: — Один мужчина в трактире клялся, будто видел Темную метку на чьей-то руке. — По его хриплому голосу было отчетливо слышно, что у него полный рот крови. — Мы просто… пытались понять, правда ли это. — Про табу вы, видимо, тоже не слышали? — недоверчиво прищурился Струпьяр. Рон и Гермиона покачали головами. Гарри мрачно покосился на оборотня, все еще державшего друга в плену, и нехотя последовал их примеру. — Назовите ваши имена, — приказал Струпьяр, достав из кармана клочок потрепанной бумаги. — И объясните-ка, что трое детишек забыли в лесной глуши посреди учебного года. Гарри открыл рот, явно собираясь выпалить что-то необдуманное, но Гермиона его опередила: — Я Пенелопа Кристал, — представилась она, слегка кивнув в знак приветствия. Голос звучал на удивление искренне и естественно. — Это мои друзья — Маркус Флинт и Барди Флетчер. Мы закончили учебу в прошлом году. Теперь путешествуем по стране, изучаем магические травы и растения. Струпьяр скептически оглядел их с ног до головы. — Травы, говоришь? — Он кивнул на опухшее до неузнаваемости лицо Гарри. — А что с рожей твоего приятеля? Наелся чего-то, что лучше было бы оставить в земле? — Ужалили, — пробормотал тот с плохо скрываемым раздражением. Гермиона почувствовала, как напряжение сгустилось в воздухе, становясь почти осязаемым. Фенрир, отпустив, наконец, Рона из-под своего ботинка, медленно обошел их, принюхиваясь и издавая низкое рычание, как волк, тщательно оценивающий добычу. Его желтоватые глаза блестели в полумраке, а когтистые пальцы нетерпеливо постукивали по бедру. — Что скажешь, Сивый? Их имен нет в списке разыскиваемых. Оборотень издал протяжный вой, а губы поползли вверх в кривой усмешке. — Но они так сладко пахнут… — Он облизнул губы. — Особенно эта. — Кивнул на Грейнджер, скользнув по ней взглядом — медленно, оценивающе, задерживаясь на открытых участках кожи: шее, запястьях, изгибе плеча. По спине прошел холодок, словно невидимые пальцы коснулись позвоночника; волосы на затылке встали дыбом. — Обожаю мягкую кожу… — Отстань от нее, ублюдок! — прикрикнул Гарри, загораживая собой Гермиону. Она попыталась остановить его, но было поздно. Сивый стремительно развернулся, схватил Гарри за горло и одним рывком поднял над землей, словно тот ничего не весил. — Отпусти его! — закричал Рон, рванувшись вперед, но Струпьяр мгновенно выставил палочку ему в грудь. — Ни с места, рыжий. — Погоди-ка… — прорычал Фенрир, игнорируя происходящее вокруг. Его ноздри раздулись, по-звериному втягивая воздух. Глаза сузились — в их глубине вспыхнула короткая искра, будто он что-то уловил. — Я знаю этот запах… — Знаешь? — нахмурился Струпьяр. — Еще бы, — осклабился Сивый. — Пахнешь точно так же, как в ту ночь на башне, Поттер. — Он сделал еще один медленный, глубокий вдох. — Страхом… Сердце Гермионы ухнуло вниз, словно провалившись в бездну; рука инстинктивно нащупала палочку, но толку от нее при таких обстоятельствах было мало. Длинные мясистые пальцы оборотня сжались вокруг горла Гарри. Он захрипел, безуспешно пытаясь вдохнуть, царапал ногтями волосатую лапу — лицо начало тревожно багроветь. Не раздумывая, Гермиона взмахнула палочкой и выкрикнула: — Ступефай! Ничего не произошло. Струпьяру даже не потребовалось отражать удар — заклинание все равно не сработало. Сивый обернулся к Гермионе, не отпуская Гарри, и оскалился в хищной ухмылке — блеск зубов на миг показался ярче, чем луна. Взмах — и невидимая сила вырвала палочку из пальцев Грейнджер. Она рванулась за ней, но Струпьяр схватил ее за плечо и выкрутил руку назад, вырвав из уст болезненный вскрик. В ту же секунду полог палатки распахнулся, и внутрь ворвались еще пятеро егерей, окружив их плотным кольцом. — Полегче, — предостерег Струпьяр. — Раз ты, Сивый, уверен, что этот уродец — Поттер, живыми они будут стоить гораздо больше. — Оборотень раздраженно зарычал — низко, гортанно, звук прокатился по палатке и, казалось, пробудил весь лес. — К тому же Темный Лорд запретил убивать мальчишку. Упоминание приказа Волан-де-Морта возымело эффект — этого оказалось достаточно, чтобы Фенрир, пусть и неохотно, ослабил хватку. Гарри тут же откашлялся, жадно хватая ртом воздух, и схватился за горло обеими руками, массируя красные отметины на коже. — Гринрок! Хантлоу! Поможете нам доставить этих троих на базу, а вы, — Струпьяр обвел взглядом остальных егерей, — пока обыщите здесь все, да повнимательнее! Фенрир грубо дернул Гарри за воротник, заставляя его споткнуться. Струпьяр крепко сжал Гермиону за плечо, волоча вперед. Рон шел между двумя другими егерями, которые то и дело подталкивали его в спину палочками. — Куда вы нас тащите? — спросил Рон, дергаясь в бесплодных попытках вырваться. — Заткнись, рыжий! — прорычал Фенрир. Рон вскрикнул. В следующее мгновение мир вокруг закружился в знакомом водовороте трансгрессии. Воздух сдавил со всех сторон, сжимая тело в невероятно тесном пространстве. Через секунду, показавшуюся вечностью, их всех выбросило на твердую землю загородной аллеи. Не удержав равновесия, Гермиона рухнула на Гарри, который невольно придавил Рона, вызвав у того жалобный возглас. Едва они попытались прийти в себя, как егеря грубо схватили их, подняли с земли и повели цепью вдоль длинной тропы, обрамленной плотной, почти непроходимой живой изгородью. После каждого их шага раздавался сухой хруст гравия, а впереди все отчетливее вырисовывалось пугающе красивое строение — высокое, мрачное, словно вырезанное из тьмы и костей. В ноздри ударил холод и запах старого камня, смешанный с влажной листвой. Башни с заостренными шпилями уходили в низкое серое небо, словно пытаясь пронзить облака — их очертания то скрывались в тумане, то вспыхивали неприветливыми силуэтами. Каменные стены обросли мхом и покрылись глубокими трещинами. Узкие окна и балконы, украшенные резьбой, холодно смотрели на лес, как глазницы в черепе, создавая впечатление, будто строение живое — наблюдает, оценивает, решает, кто достоин войти. Так пленники дошли до громоздких кованых ворот, и только тогда Гермиона заметила букву, выгравированную знакомым, строгим, резким вырезом на массивной железной створке. «М» — Живее! — подтолкнул в спину Сивый. С каждым шагом поместье вырастало перед ними — суровое, величественное, безжалостное. — Отец был прав, — прошептал Рон. — Малфои всегда умели недурно устроиться… Струпьяр пихнул его в бок, но следом, презрительно хмыкнув, добавил: — Слышал, они разводят павлинов. Так они достигли внушительных входных дверей из темного дуба, украшенных железными петлями. Пока Сивый настойчиво стучал по дереву, Гермиона быстро переглянулась с друзьями: на лицах обоих отражалось одинаковое понимание и тот же глубокий страх перед тем, что ждало их внутри. Она заметила, как Гарри непроизвольно сжал кулаки, а Рон сглотнул, пытаясь скрыть волнение. Из всех возможных мест… Почему именно Малфой-Мэнор? Двери распахнулись с протяжным скрипом и впустили незваных гостей внутрь. Из темноты повеяло нерадушным холодом и враждебностью. Огромный зал тянулся ввысь, потолок терялся в тенях, воздух был пропитан чем-то затхлым и древним, как будто здесь не открывали окна уже много десятилетий. Даже камин, казалось, источал не тепло, а предупреждение каждому, кто осмелился перешагнуть порог. В нем тлели угли, отбрасывая зловещие красноватые блики на стены. Под ногами скрипел паркет, каждый шаг отдавался эхом в пустом пространстве. По обе стороны тянулись высеченные колонны. Наверху — единственный источник света — громоздкая люстра из черного хрусталя, которая едва ли освещала помещение, скорее подчеркивая мрак, чем рассеивая его. Меж тем у подножья широкой мраморной лестницы их уже поджидали хозяева. Люциус Малфой стоял и сверлил непрошеных гостей высокомерным взглядом, небрежно опираясь на свою длинную трость с серебряным набалдашником в виде змеиной головы. Чуть поодаль, с палочкой наготове, расположилась Беллатриса. В глазах ее плясали безумные огоньки предвкушения. — Так-так… — пропела она неестественно высоким голоском. — Кто это у нас? Гермиона почувствовала, как сердце болезненно сжалось в груди, замерло на мгновение, а затем, спустя миг, ударило по ребрам — отчаянно, громко, словно пыталось пробить себе путь сквозь кость и вырваться наружу. С верха лестничной площадки, сквозь полумрак особняка, на нее смотрел Драко Малфой.