V. О страхах и сомнениях

      Когда пёстрая листва опадала и смешивалась с грязью, окрестности Хогвартса казались ей унылыми. По-прежнему живописнее улиц Лидса в её родном квартале, и всё-таки унылыми. Солнце часто скрывалось за плотными серыми облаками, оттенки утрачивали яркость, умирающая растительность становилась невзрачнее. Всё походило на выцветшие полароидные карточки. Или на старое скучное кино с нехваткой контрастности.       Пренебрегать прогулками всё же не стоило. Прохладный воздух, предвещающий наступление зимы, был особенно свежим. Лучше всего это чувствовалось у воды. Хотя сереющее Чёрное озеро тоже наводило тоску, на это можно было закрыть глаза. Закрыть, а затем вдохнуть полной грудью. Вслушаться в шелест травы, потревоженной ветром, в редкое щебетание малиновок, в далёкие неумолкающие голоса, доносящиеся откуда-то со дворов. И после произнести на выдохе:       — Как я замёрзла.       — Ещё бы. Из-за влажности у водоёмов всегда холоднее всего, но ты сама решила не одеваться теплее. Мама же вроде дарила тебе наш свитер, разве нет? Если вдруг тот износился, я могу попросить связать новый, только скажи. Знаешь ведь, она тебе не откажет.       Открыть глаза. Одарить красноречивым взглядом друга, который копошился в гальке, сидя на корточках. На фоне тускнеющих холмов он выглядел инородным. Чересчур ярким.       — У пожарной каланчи мнения не спрашивали. Если решила, значит, так нужно. А свитер никуда не делся, просто я отложила его до Рождества.       Полуправда. Тёмно-зелёный Свитер Уизли с серебристой буквой «Э» действительно лежал свёрнутым в чемодане, дожидаясь звёздного часа. Если он вообще наступит.       Никто и никогда не дарил Эль вещи, связанные вручную специально для неё. Даже родная мать. А вот Молли... Молли пренебрегла гриффиндорской неприязнью к факультету хитрых и амбициозных — подобрала пряжу соответствующих цветов. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы такое сокровище растянулось, покрылось катышками или обзавелось дырками. Эль бы никогда себе этого не простила. Поэтому хранить его было спокойнее, чем носить. Но она, конечно, никому не расскажет об этом. Билл всё равно наверняка уедет домой на каникулы и не заметит небольшой лжи со стороны подруги. Такой расклад был безопасен для всех.       Эль подобрала камешек из-под ног, замахнулась. Тот со звонким бульканьем ударился о водную гладь и исчез в глубине.       — Да как у тебя получается делать эти блинчики? — сердито спросила она. — Или как они там называются?       — Блинчики, — Билл кивнул. — Ты просто кидаешь камень в воду, вот и не получается. Так только живность распугаешь. А надо почти вдоль воды. Не снизу вверх, а как бы вперёд, понимаешь? И камень нужен специальный — плоский и лёгкий, как раз похожий на блинчик. Галька, обычно, хорошо для этого подходит. Вот, гляди.       Он выбросил руку перед собой. Камешек вылетел из ладони и, прежде чем утонуть, несколько раз подпрыгнул, длинную дорожку из кругов. Эль недовольно фыркнула. Вроде бы так легко, а у неё не выходит.       — Не дуйся, и ты научишься. Я же научился, — Билл встал и отряхнул руки от пыли. — Кстати, о Рождестве. Поедешь к нам или останешься в школе?       — Останусь. Мне пока лучше находиться поближе к Библиотеке. Если не встречу тебя, когда вернёшься, знай, что мой труп надо искать где-то под завалами книг о Защите.       — Ладно тебе. Снейп, конечно, много задаёт, но если будешь делать всё заранее, то справишься, — помолчав, он снова спросил: — Как у тебя там дела с его занятиями? Даёт практику или до сих пор одни тесты?       Упоминания декана хватило, чтобы она поморщилась.       — Никак у меня дела. Говнюк он, этот Снейп.

***

      — Посредственность. Впрочем, ничего другого я от вас не ожидал. Одно бахвальство и ни грамма ума.       Эль молча уставилась на крупную «С» в углу листа. «Слабо». Сначала решила, что показалось. В самом деле, её старания не могли оценить вот так. Да, ответить получилось не на всё, но хоть на что-то. И написанное точно было верным. Она вытащила последнюю страницу.. Рядом с указанными способами борьбы с дементорами стоял плюс.       — Вы сказали, достаточно ответить хотя бы на один вопрос. Что не так?       — Один вопрос на основе дополнительной литературы из списка. Зубрёжки учебников для старших курсов в вашем случае недостаточно. Поэтому оценка соответствующая. Продолжайте в том же духе. Не зря говорят, что стабильность — признак мастерства. Будете лучшей среди неучей.       Эль подняла голову. Выражение землистого, некрасивого лица, поза, интонация — всё сквозило надменностью и злым ликованием. Как ему, взрослому мужчине, наверное, было классно вот так возвышаться над школьницей и осыпать её оскорблениями. Как сильно раздулось его эго. Как сильно хотелось встать и плюнуть в него. Конечно, не сказал сразу, что вопрос из дополнительной литературы. Слизеринцы редко играют по-честному.       Интересно, у Снейпа есть личная жизнь? Водит ли он кого-то в покои? Или ходит куда-то сам? Она никогда не видела на его руках обручальных колец. Получается, не муж и не вдовец. Неудивительно. Вряд ли нашлась бы такая сумасшедшая, которая согласилась на это. Наверное, поэтому он такой злой. Стать великим тёмным волшебником вроде Волдеморта или Грин-де-Вальда не получилось. Напряжение приходится выпускать в ладонь. Вот и самоутверждается за счёт студентов. Мерзкий червяк.       Много чего можно было бы сказать и гордо хлопнуть дверью. Но нельзя так глупо проколоться и вылететь. Только этот мерзкий червяк может научить чему-то стоящему. Хотя и без слов наверняка по ней было понятно отношение к нему и к злополучной «С». Ну и пускай. На мимику запретов не устанавливалось.       — Что теперь, сэр? Переписывать?       — Очевидно, нет. Тест был дан в качестве среза знаний и влияет разве что на моё восприятие вас и вашей ответственности. По этой части ничего не поменялось, — Снейп усмехнулся, не скрывая мрачного удовольствия. — В следующий раз будьте готовы ответить на вопросы по трудам Мерритот. Помимо учебников, разумеется. Провалитесь — пеняйте на себя.       Он задвинул кресло, обогнул стол, по пути доставая палочку из кармана. Неужели не придётся ничего писать, и человек, который презирает «глупые взмахи волшебной палочкой» покажет, как это правильно делается? Причём не просто человек, а тот, кто очень даже смыслит в подобных вещах. Ничего себе, это ведь совсем другое дело!       — Если мне не изменяет память, на шестом курсе вы должны были изучать невербальные заклинания.       — Ага. Но предыдущий профессор говорил, что лучшая защита — это избегание мест обитания враждебных существ, а тёмных волшебников сейчас не водится. Мол, мракоборцы почти всех перебили ещё во время Первой Магической, — Эль сильно прикусила кончик языка, чтобы не выпалить «странно, вы ведь всё ещё здесь». — Как будто бояться больше нечего, и никакие защитные или боевые заклинания учить не надо. Так что, иронично, но невербальные формы мы проходили только на словах.       — Неудивительно, — Снейп хмыкнул. Со стороны казалось, будто у него самого не сложились отношения с ушедшим коллегой. Назвать точную причину было непросто. Зато не нужно было подбирать выражения, чтобы не получить замечание о неуважении. — Значит, будете учиться практике. Поднимайтесь.       Она сунула руку в открытую сумку, спешно ища палочку, затем вскочила со стула. Движения выходили резкими, рваными. Снейп же сохранял спокойствие удава.       — Как вы считаете, — он сделал несколько медленных, степенных шагов вглубь кабинета и встал напротив, — в чём заключается преимущество использования невербальной формы заклинаний?       — Думаю, много в чём…       — Конкретнее. Мне не нужны пространные рассуждения.       Эль скрипнула зубами, чувствуя, как закипала кровь.       «Терпи, — приказала она себе. — Он специально это делает. Бесит, чтобы ты ляпнула что-нибудь. Сейчас не поддавайся провокациям. Нос утрёшь позже».       — Невербальные формы заклинаний обеспечивают скрытность, — продолжила Эль, почти выдавливая из себя слова. — Ещё ими можно пользоваться даже при наложении заклятия немоты. И, по классике, они создают эффект неожиданности — оппонент не будет знать, от чего защищается.       — В каких случаях следует применять словесную формулу?       — Когда нужен наилучший результат. Некоторые проклятия, например, работают хуже, если их не произносить.       — Касается ли этот принцип Непростительных заклятий?       — Вряд ли. Главное намерение и большая магическая сила.       Снейп кивнул. Наверное, удовлетворённо. Надо же, от него действительно можно получить что-то вроде похвалы. Достаточно просто немного напрячь мозги.       — Сейчас попробуйте наслать на меня заклинание. Любое, в том числе сглаз или порчу, если угодно.       Эль задумалась. С одной стороны, хорошо, что он давал ей выбор. Причём довольно широкий. Даже немного досадно, что изучение кишечно-опорожнительного заклятия откладывалось в долгий ящик — руки до него так и не дошли.       С другой, покалечить профессора было бы как минимум недальновидно, пусть даже и приятно. Сляжет в Больничное Крыло с ранениями, учиться будет не у кого. И, пожалуй, негде — за подобное вполне можно было бы и исключить. А его как будто совсем не волновала такая неприятная перспектива: вместо занятия стойки скучающе поправлял белые манжеты.       — Любое? — с сомнением переспросила она, нацеливая палочку. — Прямо вообще? А проклятие?       Снейп посмотрел на неё и насмешливо выгнул бровь.       — Возьмите за привычку не льстить хотя бы себе. Полезно для объективной самооценки. Если слышали про такую.       Память чудесным образом прояснилась. На ум пришло сразу несколько очень подходящих вариантов заклинаний.       Однако перебороть привычку оказалось не так просто — губы совершенно не хотели оставаться сомкнутыми. Эль нарисовала в воздухе нечто вроде угловатой арки. Вместо звучного «таранталлегра» вышло невнятное рычание. Вместо клубов зелёного дыма — полупрозрачное облачко, которое быстро растворилось в воздухе. Глаза расширились, грудь обожгло злостью и стыдом.       — Что за чёрт? — Эль встряхнула рукой с зажатой палочкой.       — Надо же, — протянул Снейп. — Будущий профессор Защиты от Тёмных Искусств оказался не в состоянии освоить материал второго курса.       — Остолбеней!       Чары были отбиты молниеносно. Полы чёрной мантии взметнулись, поднимая пыль, а после опустились с тихим шорохом.       Среди сокурсников Эль находилось немало умельцев, но ей никогда не приходилось видеть настолько высокую скорость реакции. Долго ли он учился этому? Скорее всего. И ей очень хотелось так же.       — Вы не пытаетесь! — раздражённо рявкнул Снейп. — Я не собираюсь тратить время на тупое перебрасывание заклинаниями! Привыкайте держать рот на замке, Нотт!       Он рассёк воздух кончиком палочки. Эль рефлекторно дёрнулась в сторону. Совсем избежать удара не сумела — воспламеняющие чары прошли по касательной, задели плечо. Она испуганно ахнула и принялась сдерживать огонь хлопками по рукаву. Ожога не осталось, зато теперь на белой ткани красовалась дырка с чёрной окантовкой.       — Вы испортили мне рубашку!       — Кто виноват в вашем игнорировании щитовых чар? Сейчас вам повезло увернуться. Сомневаюсь, что сможете повторить такой манёвр против заклинаний более широкого радиуса, — Снейп сделал паузу, сощурился и посмотрел на прожжённый участок. — Работаем дальше.       Эль понятия не имела, как долго звучало её шипение вперемешку с его едкими замечаниями, а вместо лучей получались лишь искры и лёгкий дым. Челюсть болела от перенапряжения. Запястье деревенело. Она устало опустила руку и сдула прядь волос с лица.       — Почему нас вообще не учат этому с самого начала? Разве так не проще?       — Потому, мисс Нотт, — холодно отозвался Снейп, — что словесная формула — основа изучения заклинания. В первую очередь вы должны усвоить правильное произношение и жест. Я был бы безмерно счастлив, если бы среди малолетних остолопов сплошь и рядом оказывались недопонятые гении. Но этого не происходит. И вы никогда не были в их числе.       Он снова взмахнул палочкой. Теперь рефлексы сработали так, как надо: заклинание разбилось о невидимую стену, ударная волна сшибла Снейпа с ног. Тот попытался ухватиться за полки позади себя.       Стеллаж качнулся. Стеклянные банки с грохотом посыпались на пол. Воздух заполнил оглушительный звон. Эль зажмурилась, несколько секунд стояла неподвижно, боясь открыть глаза.       «Ну вот. Я всё-таки его убила.»       Она вообразила мёртвое тело, крепкие руки мракоборцев, осуждающие взгляды судей Визенгамота, пронизывающий холод камер Азкабана. Вот тебе и блестящая карьера в профессуре.       Она приоткрыла глаз. Снейп сидел на полу, усыпанном сушёными травами и осколками разных размеров. Лицо исказилось гримасой боли. Рука, прижатая к макушке, мелко дрожала. Эль никогда не приходилось видеть его в таком состоянии. Очень странное, малознакомое ощущение.       Приблизилась к Снейпу на цыпочках, опасаясь то ли его самого, то ли острых краёв разбитого стекла. Склонилась над ним, разглядела следы крови на ладони. Банка рассекла кожу? Проломила череп? Неясно. Интуитивно потянулась к влажным чёрным прядям, налипшим у лба.       — Убирайтесь, — процедил он сквозь зубы.       Она тут же одёрнула руку, напоролась на его взгляд. В серных глазах плескалась ярость. Эль задержала дыхание, и ей почудилось, будто сердце остановилось.       — Убирайтесь.       Больше она не медлила. Забыв о сумке, которую всегда таскала с собой, выбежала из кабинета.

***

      — То есть домашку не сделала ты, а говнюком оказался Снейп?       Часть рассказа о происшествии со стеллажом Эль предпочла опустить. То же касалось части о возвращении сумки и о том, насколько поздно догадалась обратиться в Больничное Крыло. Кто знает, может быть, её всё ещё ждал Азкабан. Если посвятит Билла в такие подробности, рискует не только сделать его невольным соучастником, но и потерять его дружбу. Последнее, разумеется, гораздо страшнее. Иногда неведение — самое безопасное положение.       — Ты, Уизли, не за тех воюешь, — она вздохнула, изображая крайнюю степень разочарования. — Ясно же, что он завидует. Сам-то который год должность получить не может. А я вот возьму и получу. Будет знать, как обижать меня.       Эль снова метнула камешек в озеро. Теперь небольшая шалость не осталась незамеченной — из воды высунулась голова, облепленная пурпурными волосами. Янтарные глаза расширились и в упор смотрели на неё. Тонкие губы растянулись в оскале, обнажая обломанные зубы. Не было никаких сомнений — это русалка, причём не в самом лучшем расположении духа. Она подняла кулак и угрожающе затрясла им, громко ругаясь на незнакомом языке. Билл схватил Эль за руку и понёсся прочь от берега.       — Прости, рыбья башка, я не специально! — крикнула она через плечо, задыхаясь от хохота.       — Она же не понимает тебя, дурашка!       — Ну и пусть! Я же извинилась!       Бежали недолго. Вблизи замка было более-менее безопасно (по крайней мере, представители подводного мира уж точно не угрожали), и только там они смогли дышать спокойно во всех смыслах. Эль припала спиной к стене, прикрыла глаза. Билла же не вымотала небольшая пробежка.       — Пошли в подземелья, — отрывисто сказала она. — Подождёшь, я тебе вынесу кое-что.       — Может, ещё передохнёшь?       — И будем стоять здесь Мерлин знает сколько? Нет уж, давай сейчас. Мне потом в Библиотеку идти.       Он не спорил, но предусмотрительно держался ближе обычного. Эль это не напрягало. Во-первых, потому что телесный контакт ей не был чужд, а во-вторых, Билл никогда не давал повода сомневаться в его намерениях. Рядом с ним всегда было спокойно, как ни с кем другим.       По пути почти не разговаривали. Пару раз останавливались, чтобы Билл сделал замечание шкодливым младшекурсникам и отнял несколько баллов. Даже в такие моменты он умудрялся сохранять мягкость и терпеливость, чему могли позавидовать некоторые профессора.       Спустились в подземелья. Эль произнесла пароль, и на совершенно непримечательной стене появился проход в Гостиную Слизерина. Билл остался снаружи.       — Знаешь, меня совсем не обрадовали твои слова насчёт домашки для Снейпа, — сказала она с нарочитой невозмутимостью, как только вернулась в вестибюль. Руки держала заложенными за спину. — Но я решила что, так уж и быть, прощу тебе это. Всё-таки семнадцать исполняется не каждый день.       Наконец, она продемонстрировала спрятанное. Билл удивлённо приоткрыл рот, несколько раз моргнул. В её ладони и правда были зажаты два билета на концерт Ведуний. Губы Эль сами собой расплылись в довольной ухмылке. Ещё бы, ведь ради этого ей пришлось проработать в маггловском салоне проката видеокассет целое лето. Он взял один из билетов и трепетно провёл кончиками пальцев по напечатанному названию группы.       — Эль, я… Я, правда, не знаю, как мне благодарить тебя. Ты чудо.       — Конечно, я чудо, иначе и быть не может, — она горделиво откинула волосы назад.       — Но я не могу принять это. Прости.       Ухмылка Эль померкла.       — Что значит «не могу»? Билл Уизли, это концерт Ведуний, просыпаемся!       — Здесь сказано, что он пройдёт десятого декабря. Мы в это время будем ещё в школе. Как мы туда попадём?       — Ну да, ну да, я не успела купить билеты на лето, — протянула она. — Получилось урвать их только на зиму. Будто вся Магическая Британия фанатеет по ним, честное слово. Но мы обязательно что-нибудь придумаем, слышишь? Нельзя упускать такой шанс.       Билл неловко улыбнулся. При всей любви к старшему сыну, Уизли не смогли бы позволить себе что-то настолько дорогое. Они оба это знали.       Тема обеспеченности семьи всегда была для него больной. Старший сын, староста Факультета и школы... На него возлагались большие надежды. Побег из Хогвартса считался серьёзным нарушением правил. За этим наверняка последует если не исключение, то, по крайней мере, лишение значка. Сумеет ли он тогда пробиться в люди и помочь родителям выкарабкаться из бедности? Вряд ли.       — Я подумаю, ладно? Обязательно подумаю и скажу, что решил. Просто дай мне время, пожалуйста.       Эль глубоко вздохнула и покачала головой.       — Подумай. У тебя полторы недели.