XI. О концах и началах

Где-то среди нулей и единиц —

Там я обрёл свой лучший мир

Nemo — The Code

      В речь директора Эль почти не вслушивалась. Хотя повод был не из приятных, сожаления в адрес родственников и напоминания о запрете посещения — кто бы мог подумать? — Запретного леса не представляли большого интереса. Но кое-что всё же погрузило её в глубокие, беспокойные раздумья.       Кончина профессора густо обросла вопросами, ответы на которые упорно не находились. Как гласила официальная версия, это было убийство, совершённое вампирами. Понятно, что никто не станет посвящать студентов в детали расследования мракоборцев, лишь бы не повредить их хрупкую психику. Тем не менее даже то, что уже было озвучено, никак не поддавалось логике.       Например, факт обнаружения Гилберта в лесу. Вряд ли он счёл местность, кишащую опасными тварями, достойной для вечерней прогулки. Ни для кого ведь не секрет, что (уже бывший) преподаватель Защиты ни черта не смыслил в практической составляющей своего же предмета и не сумел бы обезопасить себя.       Наверное, ему что-то понадобилось для исследований? Тогда почему не обратился к Хагриду за сопровождением? Или отправился выполнять поручение? Дамблдор мало походил на выжившего из ума маразматика. И даже если возникла какая-то проблема, он решил бы её сам. Либо послал Снейпа. Или того же Хагрида. Может, его заманили?       Вампиры… Они предпочитали одиночный образ жизни и редко сбивались в стаи (или, как говорили снобы, в «кланы»). А даже если и сбивались, охотились всё равно по отдельности. Так проще сохранить тайну оккультного происхождения.       Другое обстоятельство, заслуживающее внимания: Дамблдор имел определённые договорённости со всеми полулюдьми и прочими разумными существами, которые могли случайно или намеренно забрести на территории, прилегающие к замку. В том числе с вампирами. Поэтому последние лет десять никто не слышал о совершённых ими убийствах вблизи Хогвартса.       Произошедшее же никак с этим не вязалось. Хотя Дамблдор не мог наврать — он-то уж точно не заинтересован в том, чтобы пустить студентов на корм. Утаивать такое попросту опасно.       Способ убийства будто бы даже не требовал упоминания. Дураку понятно — обескровливание. Однако, как это часто бывает, слухи имеют большую силу, чем благоразумное умалчивание.       В Больничное крыло тело не приносили. Значит, хранилось оно либо в директорском кабинете, либо в подземельях (которые вполне могли бы послужить анатомическим театром), либо вообще вне школы. В самом деле, не к детям же его нести? Получается, круг тех, кто видел мёртвого Гилберта, очень узкий. И всё же нашлись те немногие, что в один голос утверждали — нанесённые увечья куда серьёзнее деликатных проколов. Неподтверждённые свидетели, неподтверждённые слова. Или такая информация действительно опускалась неспроста?       Что в итоге? Эйден Гилберт пал жертвой жестокого нападения вампирской стаи. Гилберт, который вечно ходил с ног до головы обвешанный ожерельями из чеснока. Гилберт, который боялся высунуть нос из своего кабинета. Гилберт, ставший первым убитым профессором как минимум с начала восьмидесятых.       Для себя Эль нашла два возможных объяснения.       Первое — она что-то упускала. Какой-нибудь недостающий элемент в логической цепи. Одно событие, выпавшее из череды прочих. Узнай его — и всё встанет на свои места. Исчезнут странности, сложится незамысловатая вязь.       Снейпу точно должна быть известна полная картина произошедшего. Он просто не может не иметь отношения к тому, что обладает хоть каким-то намёком на тёмные искусства и всё связанное с ними. А намёк здесь очень прозрачный. Преемник наделён правом знать, что случилось с его предшественником, потому и Эль вполне обоснованно могла расспросить причастных. В том числе Дамблдора и Помфри.       Второе — проклятие существует. Эта версия сформировалась одновременно с напряжённым выдохом, который со свистом покинул лёгкие. Ёмкая и звучная. До ужаса неприятная.       Эль претило всё то, что походило на школьные страшилки и легко обосновывалось: один профессор не справился с нагрузкой, второй не поладил с детьми, третий не вписался в коллектив, четвёртый… Четвёртый под конец учебного года сошёл с ума. С кем не бывает? А вот чего и правда почти ни с кем не бывало, так это растерзания вампирами. Подобные совпадения сложно списать на нечто заурядное. А если так, то…       Эль сжала кулон через футболку. Вот где её поджидает смерть. Либо не поджидает, если продолжить гнуть свою линию и в упор отрицать существование проклятия, но это несёт за собой риски. Стоит ли оно того? Неясно. Как и то, когда вообще проклятие было наложено на должность профессора Защиты от Тёмных Искусств, каковы условия и возможно ли его снять без участия заклинателя.       «Если бы было возможно, — она горько усмехнулась про себя, — давным-давно сняли бы. Такое никому не выгодно».       В груди свербело. В голове ворошились мысли. Если не профессура, к которой она готовилась целый год, то что? Неужели всё-таки придётся покинуть родные стены и вернуться в Лидс? До экзаменов оставались считанные дни. Завалит их — можно и не мечтать ни об успехах в магии, ни об уважении в обществе, ни о хорошей жизни в целом. «Гнить тебе на свалке в окружении новостроек, профессор Нотт».

***

      Последний урок Зелий Снейп предпочёл посвятить формальностям: выдача персонального расписания и поручение старосте передать его тем слизеринцам, которые не присутствовали; настоятельная рекомендация воздержаться от использования чар, перьев и других приблуд для списывания; краткий инструктаж.       — Как видите, отличия от порядка проведения СОВ незначительны, — Снейп провёл черту под последним пунктом на грифельной доске. Мел встретился с выбеленной известью подставкой, шорох подушечек пальцев сплёлся с шёпотом. — Впрочем, даже это не гарантирует успех для некоторых из вас.       Пересечение взглядов. Молчание, не нуждающееся в заполнении. Если он по-прежнему цепляется за любую возможность не видеть её в качестве коллеги, то это даже умилительно. Хорошо, что тревога о будущем не стала общественным достоянием — не придётся давать этому червю повода для радости.       — Да ладно вам, сэр, — Эль скрестила ноги «четвёркой», сложила губы в привычной ухмылке. Достаточно правдоподобно? — Слизерин каждый год забирает Кубок Школы и почти не имеет отчисленных. Почему это сейчас должно быть иначе?       Волосы на затылке зашевелились — на неё угрожающе нацелились сразу несколько пар глаз. Не будь здесь декана, многие нашли бы ответ на её вопрос и непременно озвучили, не трудясь над словами. Интересно, каково наблюдать за этим со стороны?       — Отсутствие самонадеянности — ключ к успеху, — в сузившихся чёрных глазах сверкнула усмешка. — Это следует запомнить каждому из присутствующих. Потому советую использовать оставшееся время с умом. Валяние дурака способно обернуться для вас весьма неприятными последствиями.       Наверное, прислушаться и правда стоило, да силы на повторение материала исчерпались. Мозг попросту отказывался воспринимать какую-либо информацию. Так было в ночь перед Заклинаниями.       Так продолжалось, пока Макгонагалл переворачивала песочные часы, а Эль вместе с другими студентами — свой билет:       1. Укажите словесную форму выдалбливающих чар, схематично изобразите движение палочки, необходимое для их выполнения. Опишите все известные Вам методы применения данной разновидности заклинаний.       Внутри всё похолодело. Ответ на этот вопрос остался где-то далеко за пределами памяти. Выдалбливающие чары — программа шестого курса. Эль делала упор на седьмой. Из седьмого, как выяснилось после беглого осмотра, в тестовой части не было почти ничего.       Стараясь не выдавать ужас, струящийся по венам жидким азотом, она с самым непринуждённым видом макнула перо в чернильницу. И застрочила такой бред, от которого у проверяющих наверняка повыпадают остатки волос. Причём сразу отовсюду.       Дела с практической составляющей шли лучше. Самостоятельные тренировки и уроки Снейпа дали о себе знать: стойка уже увереннее, жестикуляция утратила скованность, заклинания сопровождались лишь треском, шипением, едва уловимым шелестом. И ни единого слова. Создать всполох искр? Пожалуйста. Сделать их зелёными вместо синих? Без проблем. Превратить уксус в вино? Раз плюнуть. Только не спрашивайте, как и почему: то, что выходило интуитивно, с трудом поддавалось разъяснению механизмов и техники.       Одна из экзаменаторов, уж больно напоминающая ископаемое времён мезозоя, высказалась о навыках Эль весьма нелестно. Мол, никто не требовал демонстрации невербальных форм, и выпендриваться было ни к чему. Коллеги ей возразили: использование такого рода заклинаний — важное умение для выпускника, которое, к тому же, включено в кодификатор ЖАБА.       При других обстоятельствах можно было бы ехидно ухмыльнуться. Теперь же оставалось лишь надеяться на то, что практика хоть сколько-нибудь компенсирует прорехи в теории.       Затем были Зелья.       Тестовая часть преимущественно состояла из вопросов о противоядиях, настойках антисептического действия и лечебных тониках. Идеальный вариант для будущего целителя и смертельно-скучный — для Эль. Из всего многообразия зелий ей достались те, что повторялись из года в год и мало чем отличались друг от друга по свойствам. Даже мозг особо напрягать не пришлось.       С Напитком живой смерти было иначе. Около года назад, на одном из занятий, Снейп придрался: слишком крупно нарезала корень асфоделя — консистенция получилась гуще. Мелочи, а неприятно.       В этот раз каждый шаг был проделан с особым усердием и с учётом наработанного опыта. Цвет вышел мутноватым, но, кажется, экзаменаторов устроил.       — Ах, вот и вы, мисс Нотт! — было первым, что услышала Эль перед сдачей практики по Трансфигурации. Где-то она уже видела этого старикашку. Как его там? Коффи? Поффи? Без разницы. Гораздо важнее то, чем вызвано такое радушное приветствие и чересчур активная для рукопожатия тряска.       — Всегда приятно встретиться лично с юным дарованием вроде вас. Анимаги, едва достигшие совершеннолетия — это, несомненно, огромная редкость. Не окажете ли вы любезность…       Вот оно что. Комиссию предупредили заранее. Видимо, это сделала Макгонагалл, раз никто не возмущался насчёт отсутствия регистрации (поездка в Министерство планировалась летом, после сдачи всех ЖАБА и собеседования).       Всё бы ничего, вот только недавние попытки превращения были неудачными: либо совсем ничего не получалось, либо получалось, и сразу после Эль рвало из-за перегруза и потери координации. Потом мучила изжога — больно уж чувствительным оказался желудочно-кишечный тракт её животного облика.       Облик, кстати, тоже проблема. Она до сих пор не знала, как он выглядит, поскольку сосредотачивалась скорее на самом превращении, нежели на внешнем виде. Понятно, что кто-то из кошачьих, но кто конкретно? С другой стороны, кошки самых разных мастей становятся участниками цирковых представлений. А именно им и грозился стать, казалось бы, серьёзный экзамен. И деваться уже некуда. Дополнительные баллы очень нужны.       — Мне нужно место, — Эль обвела центр класса рассеянным взмахом руки. — И время.       Такое невежество комиссия явно не оценила, однако возражать не стала. Ещё бы, не каждый день (и даже не каждый год) выпадала возможность поглазеть на студента-анимага. Уж лучше не препятствовать.       Использовать заклинание невербально, не говоря уже о том, чтобы начать обходиться без него, побоялась. Эль произносила его непрерывной мантрой, полушёпотом, с закрытыми глазами. Вкупе с глубоким дыханием и плавным покачиванием это помогало постепенно проваливаться в состояние транса, потом ощутить двойное сердцебиение, покалывание на коже, нарастающий жар. Но стоило смешку, тщетно сдерживаемому ладонью, достигнуть обострённого слуха, как всё рассыпалось. К нему присоединились усталые вздохи — публика скучала.       — Не сочтите за дерзость, — процедила Эль, выдавив из себя улыбку, — я буду очень признательна, если моя демонстрация пройдёт без посторонних глаз. Я же, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы не отнимать у уважаемых членов комиссии слишком много времени.       Скрип тяжёлых дверей ознаменовал приход тишины. Превращение прошло чуть бодрее, чем раньше. Правда, далеко не так быстро, как у опытных анимагов — потребовалось порядка пяти минут, чтобы вернуть концентрацию.       — Кошка… В некоторой степени банально…       — Пожалуй, недурно, если сравнивать со многими другими…       — Зато какой необычный окрас…       — Несколько… компактная, но, вероятно, это восполнит…       — Прекрасная работа, мисс Нотт! — старикашка перебил бормотание коллег. Затем согнулся над Эль, с нескрываемым любопытством всмотрелся в мордочку, оглядел мех. — Очень хорошо. Разумеется, присутствуют некоторые недочёты…       Запах мыла вблизи оказался чересчур резким и спровоцировал зуд в носу. Громкий чих — и пылинки на стёклах пенсне дополнили крошечные капельки. Он поморщился и выпрямился. Смех одной из экзаменаторов резанул по ушам. Эль старалась удерживать в голове мысль о том, что нельзя допустить возобладание инстинктов над здравомыслием. Однако шерсть на загривке всё равно вздыбилась, уши прижались к голове.       — Прошу заметить, профессор Тофти, — вклинился чей-то контральто, — что мы значительно отступили от установленного регламента. В том числе временно́го.       — Этого следовало ожидать, — Тофти вновь водрузил на нос пенсне с тщательно протёртыми линзами. — Полагаю, если мисс Нотт сумеет быстро вернуться в человеческую форму, мы ещё можем дать ей шанс…       Эль не терпелось вставить слово, и она по привычке открыла рот. Вместо членораздельной речи вышло лишь требовательное «мяу».       — Как видите, юная леди просит, — он хохотнул.       Может, и к счастью, что кошки не умеют краснеть.       Тест по Защите, ожидаемо, прошёл гладко. Снейп заставлял штудировать куда более сложный материал, чем на экзамене. На практике Эль сходу заявили: повторно на её обращение никто смотреть не будет, но, так уж и быть, позволят выбрать, по какому предмету начислить дополнительные баллы.       После того, как ей успешно удалось заставить манекен обрасти шипами, было решено остановиться на Трансфигурации.

***

      — Ой, ребята-а. Увидел бы вас сейчас кто-нибудь из деканов, точно прочитал бы лекцию о подростковой беременности.       — Молчи там, а то и тебе дырку где-нибудь сделаю.       Тонкс изобразила, будто закрыла рот на молнию. Эль, впрочем, этого не заметила: когда сидишь верхом на почти двухметровом дружке, сложно обращать внимание на что-то другое. Годы тесного общения с ужасно тактильной персоной привели к тому, что Билл перестал воспринимать подобное за интимное. Тем не менее, руки держал вдоль тела.       — А ты сиди смирно, — Эль нацелилась кончиком палочки на пока ещё нетронутую мочку. — Дёрнешься — ухо оторву.       — Не бойся, не дёрнусь. Сама же говорила, что это безболезненный прокол.       — Кто ж тебя знает, вдруг ты в самый ответственный момент подведёшь. После потери уха-то жить ещё можно, а вот после встречи с Молли, чью кровиночку я изуродую — очень вряд ли.       Упоминать о том, что совсем недавно похожие чары напрочь забылись, Эль не посчитала нужным. Это было бы очень по-дилетантски с её стороны. Да и какая разница, если упущенное навёрстано? Причём не просто навёрстано — дополнено новыми знаниями о подвиде выдалбливающего заклинания, по свойствам схожего с протыканием иглой. Правда, пробовалось оно только на манжете собственной рубашки.       — Всё, на счёт три. И не дёргайся! Три… два…       Заклинание выстрелило. Билл успел лишь удивлённо расширить глаза.       — По-моему, на любом счёте должен присутствовать «один», — заметил он, приподняв бровь.       — Тебе кажется. Будь там «один», ты бы точно дёрнулся. Не от страха, так рефлекторно. Лучше скажи спасибо за такую ювелирную работу, — Эль вытянула свободную руку в сторону и скомандовала: — Антисептик.       — Есть, мэм, — Тонкс вложила в ладонь флакон.       Подготавливая импровизированный инструментарий, Эль расценила, что классические исцеляющие зелья могут не подойти. Повреждённый участок крошечный, значит, присутствовал риск того, что ткани не только обеззаразятся, но и зарастят место прокола. Зато от обычного антисептического раствора ничего подобного не случится. Им был обильно смочен и свежий прокол, и серьга. Эль перелезла на соседнее кресло, чтобы оценить работу издалека.       — Ну красавец. Хоть сейчас под венец веди. Скажи же?       — Да, вот это я понимаю — стиль, — протянула Тонкс, а после добавила с притворной обидой. — А вот мне ты такое не делаешь.       — Нос не дорос. Как стукнет тебе семнадцать — так сразу. Давай, — Эль похлопала по плечу Билла, который аккуратно ощупывал украшение, — иди, погляди на мои старания.       В настенном зеркале отразился обыкновенный гвоздик с шариком. Серьга-колечко с крупным клыком смиренно дожидалась истечения трёхдневного срока заживления в подарочной коробке. Тонкс, крутившаяся рядом с Биллом, уже успела нарядиться в футболку с логотипом «Ведуний». Ту самую, которую Эль надевала на концерт. Как давно это было!       Уверенность в собственном провале неустанно крепла и обращалась в отрешённость. Друзьям Эль объяснила раздаривание любимых вещей очень просто: «Оканчиваю школу, прощаюсь с детством». На деле она прощалась с ними, решив оставить каждому напоминание о себе. Нужды в ответном жесте не было — память о тех, кто сделал её юность по-настоящему цветущей, будет жить безо всякого физического подкрепления.       — Ну что с тобой происходит? — Тонкс опустилась на подлокотник, настойчиво заглянула в глаза. — Так вот засядешь, тебя и от Кровавого Барона не отличишь. Разве что футболка почище.       Эль поморщила нос.       — Ничего со мной не происходит.       — Ага. Так я тебе и поверила. Хоть сыворотку правды в тебя вливай, честное слово.       — Сначала варить её научись, мелочь.       — Не слезай с темы. Знаешь же, что я всё равно не отстану.       — И какой вам прок с моего нытья?       — Проку, может, и никакого, — Билл сел неподалёку. — Зато тебе полегчает, если выговоришься. Дружба — это ведь не всегда о взаимовыгодном обмене. Иногда достаточно просто быть рядом и выслушать, когда потребуется.       — Вот именно. Это как если бы ты тогда отбила меня от тех бугаёв, а потом такая: «Ну всё, подруга, давай-ка мне сюда золотишко, я за просто так не работаю». Ради Мерлина, Эль, иногда такое скажешь, что… — Тонкс растопырила пальцами, изобразив взрыв головы с глухим «пуф».       Эль фыркнула, утопая в кресле. Скрестила руки на груди. Слова никаких не шли. Застревали где-то в горле, а дальше — ни в какую.       Однако стоило лишь начать, как они вдруг хлынули сплошным нескончаемым потоком, пробиваясь сквозь стыд и страх. Она говорила, говорила, говорила. О проклятии, об экзаменах, о будущем. Мысли о том, чтобы замолчать, раз за разом цеплялись и тут же исчезали, сбиваемые шумными выдохами.       — Ещё и форма эта дурацкая, — буркнула Эль. — Анимагическая, в смысле.       — А с ней-то что не так?       — В том и дело, что я не знаю. Комиссия мямлила что-то невнятное, но и не особо одобрительное. А потом у меня не было возможности превратиться. И ещё я понятия не имею, как отреагирую на зеркало, потому что кошки иногда проявляют агрессию к своему отражению.       — Слу-у-ушай, это же вообще не проблема. Гляди-ка, что у меня есть.       После непродолжительного рытья в недрах рюкзака, Тонкс выудила новенький колдоаппарат.       — Вот. Папа подарил за хорошее окончание года, — она демонстративно помахала находкой. От такого колдоаппарат едва не выпал из руки, однако Тонкс успела его подхватить. — Короче, ты превратишься, а я тебя запечатлю. Без вспышки, конечно же.       — И конечно же, если не будешь возражать, — с мягким нажимом дополнил Билл.       — Конечно же, — передразнила Тонкс и бодро продолжила. — Ну так что? Попробуем?       Фактически, выбора особо не было. Идея позориться перед друзьями не вдохновляла, но оставаться в неведении ещё хуже. С другой стороны, на Трансфигурации она почти не оплошала: не упала в обморок, не потеряла контроль и вела себя более-менее прилично. Её не стошнило! Считай, что повод для гордости. Видимо, с каждым последующим превращением тело адаптировалось, становилось более выносливым. Поэтому неприятные побочные эффекты сходили на нет.       Сначала Выручай-комната увеличилась в размерах, а затем вдруг сделала лихой кувырок. А потом ещё и ещё. Эль повело в сторону, лапы не без труда отыскали опору. Голову клонило на бок и будто чьим-то усилием тянуло к земле. За звоном с трудом различались разговоры. Не смотреть. Дышать.       — Я здесь! Посмотри сюда.       Ухо дёрнулось к источнику голоса. Медленные, нетвёрдые шаги описали полукруг на дощатом полу. Воспринималась скорее интонация, чем смысл сказанного. А звучала она знакомо. Приятно. Безопасно.       — Вот так, умница.       Щелчок затвора. Громко. Относительно ровная стойка оставалась таковой именно столько, сколько потребовалось для цикличного воспроизведения на снимке. А после собственный организм решил не церемониться. Язык вывалился из раскрытой пасти, брюшные мышцы резко сократились одновременно с желудком, стремившимся как можно скорее избавиться от содержимого.       — Нет-нет-нет, Эль, только не на ковёр!       Руки, сомкнувшиеся под грудной клеткой. Корица. Пол, стремительно уходящий из-под лап. Не до конца переваренный завтрак, выплеснувшийся неподалёку от камина. Весьма кстати не зажжённого — амбре бы стояло куда более ощутимое.       На получившуюся колдографию смотрели, сидя на кровати. Тонкс отчитала Эль за то, что не предупредила ни о головокружении, ни о тошноте. Сделала она это по-своему: без излишней жёсткости, с заботой и шуточным комментарием об очень показательной оценке её навыков съёмки. Так что подъём в ближайший час попал под строгий запрет. Разумеется, после небольшой уборки, полоскания рта и стакана холодной воды.       Итак, объектив запечатлел кошку. С технической точки зрения — очень удачно. На квадратной карточке в серо-коричневых тонах виднелись и блики на выпученных глазах, и когти на пухлых лапках, и каждое пятнышко на пушистой шерсти. И силуэт… мягко говоря, нечёткий. По форме близкий к шарообразному. И мех совсем неопрятный, торчащий в разные стороны. В сравнении со стоявшей рядом мебелью было ясно — кошка уступает по габаритам даже ближайшим родственникам.       — Тут не видно, — Тонкс ткнула пальцем в одно из пятнышек, — но на самом деле оно рыжее. Яркое, как огонёк. И все те, что темнее белых, но светлее чёрных, тоже. Я потом подкоплю денег на хорошие цветные картриджи, чтобы…       Эль не дослушала. Молча поднесла горящий кончик палочки к оцепеневшей кошке.       — Ну уж нет! — Тонкс отдёрнула руку, не позволив пламени поглотить фотобумагу. — Я эту колдографию ещё внукам твоим показывать буду!       — Будешь, конечно, — Эль раздражённо вскинулась. — Чего бы им не поглазеть на подушку на ножках?       Она попыталась отобрать снимок, однако Тонкс подняла его высоко над головой.       — Не вижу никакой проблемы в подушках. Тем более на ножках. Будешь одна такая, единственная и неповторимая.       — Да ты издеваешься!       — Нисколечки!       Эль снова сделала рывок. Безуспешно. Колдографию перехватил Билл и спрятал в кармане брюк. Вот уж с ним-то точно было бесполезно бороться.       — Я верну её тебе, но позже, — заверил он, глядя на возмущённо подбоченившуюся подругу. — Обещаю. Просто сейчас это… немного небезопасно.       — Какая уж там опасность, когда… — Эль тяжело вздохнула и отмахнулась. — Чёрт с вами, ладно. Делайте с ней что хотите, хоть в рамочку вешайте. Только уже давайте сменим тему.       Сменили не сразу. Сперва всем надо было в той или иной степени переварить произошедшее. В особенности Эль, которая лежала и кипела от негодования. Её не тревожили, позволив прийти в себя.       Понемногу разговор вновь завязался. Болтовня обо всём и ни о чём крепла, зазвенела смехом, прерывалась щелчками камеры, пока не обрела устойчивое направление.       — Меня звали в Кастелобруксо.       — Звучит как какая-то дыра чёрт пойми где.       — Это школа в Бразилии. Я мог бы учиться там по обмену на седьмом курсе.       — Только попробуй сказать, что ты не отказался в ту же секунду.       — Отказался, — Билл кивнул без особого энтузиазма, уперев взгляд в потолок. — Думаю, здесь будет гораздо проще устроиться в Гринготтс после выпуска. Да и родители не потянут.       — Неправильный ответ! — Эль хлопнула его по плечу. Приложенной силы было недостаточно, чтобы причинить боль, но хватило для выражения недовольства. — Ты должен был сказать, что никогда не бросишь нас тут одних.       — О-о, а ты будешь присылать нам сову с бесплатными деньгами? — Тонкс выразительно заиграла бровями.       — Не притворяйся, будто не знаешь, что это не так работает.       — А жаль. Я вот пойду в Аврорат, буду помогать всем, кто нуждается в защите, а заодно подрабатывать вашим телохранителем.       — И как же? Поочерёдно?       — Одновременно. Знаешь, как говорят: одна нога в Хогвартсе, другая в Гринготтсе, третья в Министерстве.       — Осталось только отрастить третью, — беззлобно фыркнул Билл.       — А мне — вернуться в Хогвартс, — буркнула Эль.       Она усмехнулась про себя. Подумаешь, школа в Бразилии, Аврорат. Пока у Билла и Тонкс имелся надёжный тыл в лице любящей семьи, всё это казалось таким… Инфантильным. Им не о чем переживать, потому что всегда можно вернуться туда, где тебя ждут. У Эль такой вариант отсутствовал. Она справлялась со всем самостоятельно, и вот ей-то действительно было тяжело.       — Ну да. Конечно, — Тонкс закатила глаза. — Расскажи ещё раз о своём катастрофическом провале. Из-за целого одного экзамена, который не то чтобы тебе очень нужен. Величайший позор Хогвартса.       — Перестань, — Билл слегка пихнул её в бок.       — А вообще, я уверена, что не так уж всё и страшно. Ты же весь год в Библиотеку ходила чаще, чем… Чем куда угодно. Если после этого я на следующий год не приду к тебе на занятие, то я не знаю. Вот получишь результаты, и всем покажешь. Во всех смыслах. Когда, кстати, они будут известны?       — В июле. Но к Дамблдору я иду уже завтра.

***

      Раньше Эль не приходилось бывать в кабинете директора. Не было повода. А если бы он нашёлся, скажем, хотя бы полгода или год назад, первым делом она бы принялась разглядывать все эти странные приборчики с въедливым интересом. Раньше доносящиеся отовсюду жужжание, шорохи, шёпот воспринимались бы как своеобразный фоновый шум. Нечто, создающее атмосферу загадочности. Сейчас же это страшно раздражало. Желание дёрнуться, повернуться в сторону источника или ещё хоть как-то среагировать не утихало ни на секунду. И так с каждым отдельным звуком. В некоторых книгах говорилось, что подобная восприимчивость может свидетельствовать о естественной для новичка-анимага неотделимости животного от человеческого. Оставалось лишь надеяться, что это пройдёт в ближайшие месяцы.       Поначалу Эль не среагировала, когда Дамблдор возник в дверном проёме. Потом поняла, что по привычке подтянула колено и поставила ступню на сиденье. Причём не на какое-то — бархатное, расшитое золотыми нитями. И хоть бы один из этих умников на портретах одёрнул её. Она беспокойно шевельнулась.       — О, нет-нет, — учтиво произнёс Дамблдор, садясь за массивный письменный стол. — Сидите, как вам удобно. Я сторонник мнения, что скованность в теле затрудняет мыслительные процессы. К тому же, вещи — это просто вещи. Они служат нам, а не наоборот.       Эль нахмурилась. Сарказм или искренность? Гадать слишком долго не стала и ногу не убрала. Ей ведь позволили.       — Прежде чем мы начнём, мне бы хотелось кое-что показать. Думаю, вам будет интересно ознакомиться с этим.       Дамблдор указал на конверт, лежащий поверх других бумаг неизвестного назначения, и выжидающе соединил кончики пальцев. Откуда письмо с первого взгляда определить не получилось — герб на сургучной печати отсутствовал.       «Надеюсь, там не официальный отказ, — с холодком по спине думала Эль, пока разламывала печать и вытаскивала свиток. — Хотя, наверное, он упростит всем жизнь. Не придётся нести чепуху и выслушивать утешительную речь».

ЖУТКО АКАДЕМИЧЕСКАЯ БЛЕСТЯЩАЯ АТТЕСТАЦИЯ

РЕЗУЛЬТАТЫ ЭКЗАМЕНОВ

      Эль едва не выронила пергамент из рук. Взгляд метнулся вниз, миновав столбик с перечислением проходных и непроходных баллов.

      Эйльхарт Мария Нотт получила следующие оценки:

Защита от Тёмных Искусств……………………………………….П

Зелья………………………………………………………….……………П

Трансфигурация………………………………………………….…….В

Заклинания……………………………………………….………………С

      Натужный выдох по звучанию граничил не то со скулежом, не то с писком. Примерно также, как мозг привык игнорировать существование носа, сознание Эль усиленно игнорировало «Превосходно» по Защите и Зельям. Это ведь само собой разумеющееся. Сдать их на более низкие баллы было бы совсем уж позорно. А Трансфигурация? «Выше ожидаемого» — это с учётом дополнительных баллов? Без них стояло бы «Удовлетворительно» или вообще «Слабо», как за Заклинания?       Она долго молчала. Потом закрыла лицо пергаментом и неожиданно для самой себя разразилась хохотом. Дура, Эйльхарт. Какая же ты дура! Там, где была возможность проявить себя, не проявила. Пятый экзамен, нужный для работы в нормальных местах вроде Министерства и Госпиталя, не брала. А зачем, если для профессуры достаточно одного? Только по всем предметам, кроме Защиты, вакансии закрыты чёрт знает сколько лет. Вот незадача! Кто бы мог подумать, что так получится? Да кто угодно! Она совсем не перестаёт быть смешной. Даже не смешной — посмешищем.       Эль смеялась так долго и громко, что у неё заныли мышцы живота и челюсти. В конце концов, она запрокинула голову назад и обессиленно вздохнула. Пергамент на лице вернул волну горячего воздуха. Наверное, нужно было что-то сказать, но что? Всем и так всё ясно. Оставалось разве что пустить искры под потолок, чтобы уход получился хоть сколько-нибудь ярким и запоминающимся. Интересно, Дамблдор сидел тут всё это время? Если так, то… То ничего. Эль уже было абсолютно наплевать. В том числе на нарисованных мёртвых директоров, которые без конца бубнили о нарушенном покое.       — Никогда не сомневайтесь в себе, даже если за вас это сделали другие люди, — снова заговорил Дамблдор. — Сейчас вы убеждены в том, что оценки предопределяют вашу судьбу. Однако что есть оценка в академическом смысле? Больше ли, чем буква на листе пергамента? Знает ли эта буква о нас больше, чем мы сами?       Эль молчала. Она не могла даже пошевелиться, не то что участвовать в дискуссиях.       — Желание обучать, безусловно, похвально. Хогвартс всегда охотно принимал тех, кто таким желанием преисполнен. Это многое говорит не о знаниях, но о щедрости души. О стремлении делиться тем, что кажется нам особенно значимым. Кроме того, профессор Макгонагалл и профессор Снейп оценили ваши успехи весьма и весьма высоко, — он помолчал, а когда продолжил, Эль уловила в его голосе хитринку. — И было ещё кое-что, о чём вам следует знать.

***

      Директорская башня, горгулья, винтовая лестница — путь, хорошо знакомый ему. Пожалуй, даже слишком. Снейп меньше всего хотел сталкиваться с тем, что гудело отголосками далёких, мрачных времён. Времён самых больших и непоправимых ошибок. И всё же ноги сами несли его сюда. Умом он не вполне осознавал, но что-то — интуиция, душа или пресловутое нутро — настойчиво зазывало, твердило, будто именно там следует искать опору. А что теперь? Ради чего он возвращался? Ради кого?       — Какие известия, мой друг? — сходу спросил Дамблдор, за спокойствием Снейп без труда различил тревогу. Издержки «профессии».       — Никаких. Гилберт действительно был единственной жертвой. И мне с большим трудом верится в то, что одного человека хватило для прокорма вампирской стаи.       — Выходит, вы были правы. У меня есть дурная привычка недооценивать вас, Северус. Давно пора избавиться от неё.       «Неужели», — без удовольствия подумал Снейп.       Происходящее с профессорами Защиты от Тёмных Искусств перестало казаться ему тем, что можно пустить на самотёк, ещё задолго до кончины Гилберта. Тем не менее, с учётом войны и надвигающейся угрозы, во много раз страшнее и масштабнее, решение этого вопроса не включалось в список первостепенных задач. То было раньше. Сейчас всё менялось. И менялось совсем не так, как хотелось бы.       — Как хрупка человеческая жизнь перед лицом неизбежного, — продолжил Дамблдор, безучастно почёсывая длинную шею феникса. — Если причина и правда кроется в проклятии, это, к нашему общему сожалению, лишь подтверждает мою гипотезу. И до тех пор, пока Том не погибнет, несчастья продолжат преследовать Хогвартс.       — Не притворяйтесь, — ощетинился Снейп, — будто вы не осознаёте свою причастность. Метка не меняется и не беспокоит меня уже седьмой год, значит, источник иной. Ваша гипотеза — лишь гипотеза. Зато смерть вполне реальна. Готовы взять ответственность за ещё одну? Я — нет.       — Полагаю, речь о мисс Нотт. Ваша обеспокоенность её судьбой…       — Скорее моим временем. Досадно будет обнаружить результат собственных усилий в канаве. Ассистирование, однако, поможет избежать этого.       Дамблдор вновь вернул своё внимание Снейпу. На его лице рисовалось удивление. Не слишком большое, и всё же очевидное.       — Не помню, чтобы вы раньше нуждались в помощниках.       — Падение Тёмного Лорда поспособствовало росту магического населения, о чём вам, должно быть, хорошо известно. Вместе с тем в ближайшие годы будет расти загруженность персонала. Нотт уже обучена большинству навыков, необходимых для этой работы. Значит, освоит и остальное. Из неё выйдет удобный помощник.       — Удобство — и только? — Дамблдор чуть сощурился, губы тронула улыбка.       Нет, не только. Снейп попросту привык к её присутствию. К тому, как она фыркает и морщит нос, если у неё что-то не получается. К болтанию ногами, пока она ставит плюсы в домашних работах младших курсов, рисует звёздочки и смайлики вокруг проставленных оценок. К каракулям в углу листа эссе об улучшении системы безопасности Хогвартса. Пока Нотт находилась в Больничном крыле, он неожиданно для себя обнаружил, что кресло рядом с его столом выглядит неестественно пустым. Разве не этого он хотел?       Привычка — обоснование вполне понятное. Даже тривиальное. Психика сработала против него самого и выстроила новые критерии комфорта вопреки изначальным убеждениям и желаниям. По крайней мере, это упростит их взаимодействие: приноравливаться к чужому присутствию уже не придётся.       — Этого недостаточно?       — О, разумеется, достаточно. Я лишь полюбопытствовал, только и всего. И я непременно озвучу ваше предложение мисс Нотт после ознакомления с характеристикой. Кто знает, быть может, и ей это покажется удобным?

***

      Эль закурила в том самом месте, где собирала росу перед обращением. После длительного перерыва казалось, что табак жёг горло сильнее обычного. Струйки едкого дыма сливались с нагретым воздухом до тех пор, пока не испарялись в бесконечном ничто. Всё те же холмы. Те же леса. То же озеро. И почему они до сих пор ей не надоели?       Выбор у неё был очень простой: профессура, ассистентство, Лидс. С профессурой и Лидсом, допустим, всё более-менее понятно. Ассистентство же… Прямо скажем, не совсем то, чего ей хотелось. Кто это вообще — ассистент? Недостудент-недопрофессор, вот кто. Сам особо ничего не может, а то, что может, санкционируется вышестоящим лицом. В её случае — Снейпом. С чего вдруг он решил взять её в помощники? Захотел поиздеваться? Мол, я же говорил, что у тебя ничего не получится, держи-ка утешительный приз. И снова окажется прав. И снова выйдет победителем.       А значит ли это, что проиграла Эль? На самом деле, если так посмотреть, картина складывалась не слишком уж и плохая. Да, не профессор, но по-прежнему в Хогвартсе. Да, завалила Заклинания, зато сдала Зелья, которые теперь ей очень пригодятся. Да, не внушающая страха кошка-подушка, и всё-таки анимаг. Одна из тысячи волшебников, успешно переживших обращение. И Снейп, в общем-то, не такая уж и большая проблема. Неужели после года частных уроков она с ним не справится? Справится, конечно, пару-тройку лет уж точно. А там, того и гляди, сможет устроиться в другую школу, если здесь перспективы окажутся безоблачными. Пусть ассистентство станет первой ступенью, а не конечной точкой.       К телу незаметно подкралась слабость, голова опять закружилась. Эль посмотрела на опустевшую пачку и окурки рядом. Не страшно, купит другую. Правда, уже после поездки в Министерство — вряд ли Макгонагалл составит ей компанию. Да и разочаровывать её как-то не хочется.       Эль потушила сигарету о стену, забросила в рот жвачку. На душе сделалось как-то… Невообразимо легко. Забавно, что для этого достаточно лишь немного подумать, глядя на непримечательные пейзажи. Может, магии в Хогвартсе и правда гораздо больше, чем кажется?