XVII. О ловушке для полоза

Тебе было так одиноко

В этой битве с собой.

По правилу «око за око»

Теперь победитель слепой.

Иван Курочкин, Лэривэйн — О добре

      Снейп подвёл черту под «Амортенцией» вверху доски и бросил мел на подставку. После нескольких лет преподавания вопросов к образовательной программе не убавилось. В особенности к этой её части. Пубертатным подросткам дается возможность изготовить мощное приворотное зелье (как ни странно, в феврале), и никто не нашел это сомнительным. А с проблемами разбираться деканам. Ему, в большей степени.       — Что с компонентами для антидота? — он стряхнул известь с пальцев, как если бы стряхивал токсичный осадок.       Пробка ударилась о столешницу. Послышался хруст.       — Порядок. С утра еще раз перепроверила, партии на три точно хватит.       — Если прекратите растрачивать их на личные нужды.       — Тогда на четыре.       Снейп развернулся. Ассистентский стол переливался, сплошь покрытый пёстрой фольгой. Почётное место в глянцевом хаосе занимала некогда увесистая коробка-сердце. В выемках для конфет зияла пустота. Нотт, однако, не выглядела озабоченной этим — в запасе оставалось ещё несколько таких.       Она проглотила остатки антидота и покачала головой.       — Шучу, я только своё тратила, — Нотт вздохнула и приложила руку к груди. — Честное слово, профессор, эти студенты… Ни стыда ни совести у них. Запретить, что ли, таскать покупки из Хогсмида?       — Куда действеннее научить не брать еду из чужих рук. Директор явно переоценивает благоразумие… некоторых.       Нотт отмахнулась и вытянула палочку из кармана. Инвентарь и ёмкости с компонентами, отмеренные на каждого студента, разом опустились на парты. Снейп прошелся по ним глазами. Комплекты были полными и целыми, но аккуратность их расстановки оставалась непосильной задачей.       — Инструктаж не потребуется — седьмой курс более-менее успешно отличает котлы от собственных голов, — он придвинул к ней свитки с контрольными, сбивая фантики в горку. — Что, впрочем, не снимает с нас обязанности по их подготовке к Ж.А.Б.А. К весне замок взвоет от нагрузки. Не рассчитывайте на поблажки.       Нотт кивнула, сгребая мусор руками. В последнее время она вообще стала заметно… покладистее.

***

      Рождественские каникулы предпочла провести в Норе. Снейп подписал разрешение, и в первый же день Нотт отчалила. Сам остался в Хогвартсе. Сперва предпринял попытку убедить себя, что сложившиеся обстоятельства — шанс для плодотворной работы. Сроки публикации статьи истекали в середине марта. После праздников времени едва ли хватит на правки. С возвращением Омута памяти, одолженного для работы, тоже затягивать не следовало. Всё же собственность школы.       Тишина не раскрыла приветливых объятий. Только давила на уши и выкручивала суставы в ожидании шага, голоса… Чего угодно. Но замок словно впал в оцепенение. И в умерщвлённых молчанием подземельях это ощущалось сильнее всего.       Присутствие коллег не облегчало жизни. Где они, там и Дамблдор. Где Дамблдор, там и доведённые до рефлексов порывы. Встань на задние лапки, Северус. Побалуй хозяина новостями. Покажи ему свои каракули. Докажи, что ты исправился и заслужил прощение. Может, тогда хозяин перестанет обращаться с тобой, как с безвольным дерьмом, которое всем ему обязано.       Не видеть подтекста во взгляде поверх линз-полумесяцев не получалось. Дамблдор не мог знать о произошедшем в Альпах. Люциус бы ему не доверился. Внутренний голос же нашёптывал: «Знает, и ждёт, когда соизволишь заявиться к нему. Думаешь, такие задержки не заставят усомниться в тебе? Бывших Пожирателей не бывает».       Словом, две недели чистого параноидального бреда.       Снейп не хотел ждать окончания каникул. И не хотел, чтобы взгляд нацелился на шею Нотт, стоило ей только переступить порог. Следов не оказалось.       — Нравится? — она любовно приглаживала плечи нелепого кардигана. Квадраты из зелёной пряжи с тёмной окантовкой и светлым центром. То, чему полагалось стать пледом. Влияние семейки Уизли чуялось за версту. — Сама вязала. Спицы мне так и не поддаются, зато с крючком дело пошло как надо. Издалека вообще чума, скажите? А, и ещё…       Нотт потянула замок. Чемодан оскалился металлическими зубьями молнии. Поверх вещей лежало нечто чёрное, свёрнутое в несколько раз. Она бережно вынула свёрток и подшагнула к столу.       — Вот. У вас же вроде день рождения был на днях.       Снейп сощурился. «Нечто» оказалось вязаным шарфом. По кривым рядам скакали разных размеров петли, края изгибались волнами. Походило больше на объеденное молью тряпьё, чем на то, что могло бы сколько-нибудь согреть. Нотт же протягивала это ему. Улыбалась.       — Считаете, что я нуждаюсь в ваших подачках?       Руки опустились. Нотт поджала губы и шумно выдохнула.       — Ну и пожалуйста. Передарю, значит.       — Оставьте. Будет чем заткнуть щели в кладовой.       Снейп посмотрел на дверь, ведущую в его покои. Шёл второй месяц заключения шарфа в темноте платяного шкафа. Нотт не спрашивала о нём.

***

      Банка из толстого стекла с грохотом покатилась по парте. Формалин выплёскивался быстрыми толчками, насыщая воздух гнилостной сладостью. Пол усеяло змеиными глазами. Сидящие рядом студенты вскочили. Уорпл зажмурился и вжал голову в плечи. Его напарница спешно погасила огонь под котлом.       — Идиот! — рявкнул Снейп, счищая магией разлитый раствор. — Решил устроить здесь Адское Пламя? Минус десять очков, Пуффендуй! Проверьте вентиляцию, ассистент Нотт.       Он сделал несколько коротких вдохов, оценивая ситуацию. На горелку могли попасть брызги. Ничтожно мало для отравления целого класса и достаточно для одного полоротого семикурсника. Невозможность полноценного проветривания прекрасно этому поспособствует. Уорпл, подбирающий рассыпанное, не тёр глаза и не заходился кашлем. Задымления не случилось. Но убедиться всё же следовало.       В ноздри толкнулась сухая, горькая нота. Слишком навязчивая, чтобы не придать этому значения. Новая порция воздуха лишь сильнее забила её в лёгкие. Бергамот. Снейп скривился и резко выдохнул.       — И смените мантию. Немедленно.       Нотт оглядела себя и пожала плечами.       — Ну… Ладно?       «Ладно». Будто никогда не обливалась парфюмом и не выслушивала лекции о недопустимости посторонних запахов в лаборатории.       Банка из запасного набора снялась с полки. Стрекот чар, очищающих воздух, призвал вернуться к работе.       Черпак разрезал перламутровую поверхность зелья. Пар тянулся упругими спиралями, растворяясь у самого потолка. С ним поднимались веяния влажной земли Запретного Леса, старых книжных страниц, нагретой солнцем травы, пудинга, который мать изредка пекла на Рождество. Годы практики стёрли их сентиментальную ценность. Момент сугубо рабочий. Отдаёт горечью, значит, превышена концентрация желчи жабы. Мускусом — перегрев. И так далее, и тому подобное.       — Поздравляю, Эшкрофт, — резюмировал Снейп, отводя половник от носа. — У вас вышло сносное рагу на крокодильем сердце. Эльфы охотно уступят вам место у печи.       Обреченный взгляд следовал за кончиком пера, выводящим «С» в ведомости.       Снейп искоса посмотрел на ассистентку. Та размашисто перечеркнула абзац красными чернилами и застрочила пометки на полях. Бордовая мантия вместо серой. А бергамот никуда не делся. Можно было сослаться на скудность парфюмерного гардероба — чем бы ещё ей пахнуть с единственным флаконом, купленном на скидках в Косом Переулке? Но концентрация была той же. Вариант с непробиваемым упрямством выглядел правдоподобнее.       — Идите к себе, — негромко сказал Снейп, встав вплотную к её столу.       — Я мешаю?       — Мешаете.       Нотт подняла голову и упёрла в него долгий немигающий взгляд.       — Если обиделись на меня за антидоты, так и скажите.       — Идите.       Руки поднялись в капитуляции. Свитки и письменные принадлежности оттолкнулись от стола, затем полетели следом за Нотт и скрылись за дверью.       — Профессор, посмотрите?       Снейп скрипнул зубами. Сколько ещё придётся её воспитывать? На носу уже третий десяток, а подростковое бунтарство перерасти не может. Хотя всё знает и понимает. Он развернулся на каблуках и двинулся к студентам, смиренно ожидающим вердикта.       Распространение Амортенции Снейп наблюдал с юношества. Шоколадные конфеты — метод классический. Даже тривиальный. Иногда напитки, но особенно бдительные без труда высматривали жемчужный блеск. Были и более изобретательные варианты: ароматические свечи, помады и бальзамы для губ, средства для волос, духи. От вдыхания эффект был заметно хуже. Кому-то хватало и этого.       Слизнорт не обременял себя мыслями даже о минимальном контроле. Его факультет и «Клуб Слизней», находящиеся в пределах досягаемости, считали подобное недостойным их внимания. Те, кто в эти пределы не входил, нередко объявляли о беременности вскоре после выпуска. Хотя бы одна каждый год. Человек, называющий себя Мастером Зелий, разводил руками. Что дурного в молодых матерях? Не студентки ведь. И связь не доказана. Как и сознательное согласие в момент… Зачатия.       Строгий учёт ингредиентов Снейп ввёл с первого года преподавания. Тогда же запретил выносить флаконы с зельями. Нескольких ловил за руку. Отрабатывали до самого лета. Каждый день. Он хорошо помнил сов с родительскими громовещателями: «Как же так? Как можно? У него совсем не остаётся времени на подготовку! Вы ведь декан, должны понимать».       Вытравить это полностью не выйдет — никто не отменял самодеятелей с зудом в паху. Но если Снейп что-то сможет сделать, он сделает. Даже если понадобится поступиться принципами и поддержать Нотт с её уроками полового воспитания.       И всё-таки запах остался. Не отголосками, не тонкими лентами, тянущимися из покоев. Если бы Снейп в этот самый момент не склонялся над ученическим котлом, непременно решил бы, что его голову обмотали её мантией. И стянули в попытке удушья. Скиттер бы переломала своё перо в припадке восторга, вписывая это в некролог.       Дымоходы чистились регулярно. Даже там, где камин не пользовался популярностью. Некоторое время Снейп простоял у топки, позволив потоку морозного воздуха трепать ему волосы и полы мантии. Экскуро погоды не сделало. Ни здесь, ни в вытяжках, где на решётках застывали капли воды — следы недавней уборки. От воздушно-очищающих чар толку было не больше, чем от Филча на квиддичном поле.       Потом Снейп обнаружил, что сильнее всего запах чувствовался в классе. И не нашёл это удивительным. Большинство своих бумаг и перьев Нотт предпочитала оставлять здесь. Стол в её комнате служил алтарём поклонения музыкантам, поголовно страдающим параличом лицевого нерва, а также складом косметики, растений, бижутерии. Раз в месяц находилось место для чудовищного количества шоколада. Но никогда не для работы. Пергамент же — материал пористый. Надушила письмо, попала на вскрытую коробку фазаньих перьев…       Взмах палочки поднял коробку в воздух. Перья подпрыгнули. Сжечь их нельзя — такую вонь не вывести никакими чарами. Зато с щелочью проблем не возникнет. Лицо Снейпа оттенило мрачное удовлетворение, стоило лишь вообразить, как пёстрые опахала растворяются вместе с бергамотом. Весь её запас.       Уорпл выскочил в коридор, замыкая цепочку студентов. Снейп моргнул, выходя из забытья. Занятие закончилось неожиданно быстро. И хорошо. Он критично оглядел опустевший класс. Ничего примечательного, кроме бардака на партах. Нотт разберётся сама. Сам же зашагал в лабораторию.       Спустя четверть часа и несколько десятков растворённых перьев Снейп вернулся в класс. Шумно вобрал воздух. Опять. Взгляд заметался, выискивая другие вероятные источники, пока не натолкнулся на один из котлов. На дне по краям скопились остатки Амортенции, оцененной высшим баллом.       Мысль ужалила мозг. Лёд хлынул в жилы. Снейп застыл, будто в приступе кататонии. Затем всё же приблизился. Внимание впилось в котёл. Короткий, поверхностный вдох. Голова отдёрнулась, как от пощёчины.       Дрянь.       В сгустившихся блёстках мерещилась злая усмешка. Полгода. Ежедневная работа, неограниченный доступ к реагентам и лаборатории. К личной посуде, в конце концов — в последнее время повадилась таскать ему кофе. Разумеется, Нотт воспользовалась этим. Какая потеха — опоить профессора Зелий и ждать, когда он, наконец, опомнится. А может, ей стало мало гриффиндорских сопляков.       Контуры котла размылись. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Осознание пришло слишком поздно. И, что ещё хуже, осознавать не хотелось.       он сам её впустил       На чистом автоматизме добрался до кладовой. Занемевшими руками нашёл ящик с антидотами. Стеклянный флакон звякнул о соседние. Сквозь прозрачный раствор, отдающий касторовым маслом, сочилось пламя свечей. Снейп выпил его полностью. Вкуса не ощутил.       Детоксикация требовала времени. И пока он ждал, оперевшись на деревянные полки, в голове совершенно прояснилось. Первым делом Снейп явится к Дамблдору и потребует отстранения Нотт. Сегодня же она соберёт вещи и вылетит из замка. После следует освежить знания о защитных рунах. Впредь никто и ничто не будет иметь доступа к кладовой, кроме него.       А ведь Снейп с самого начала был против Нотт в профессуре. Но нет же. Ему заткнули рот. И что в итоге? Бедная сиротка, безвинная овечка перетравила бы школу просто потому, что ей наскучило сидеть в четырех стенах. Какая ирония. Может, и стоило бы позволить ей сделать это. Воцарить вакханалию. Чтобы все поняли, почему его следует слушать не только тогда, когда это удобно.       он сам хотел оставить её рядом       Больше никаких ассистентов. Хватит. Справлялся раньше, справится и теперь.       Но прежде, чем мантия заскользила по крутым ступеням винтовой лестницы, наверх, к директорской башне, дёрнулся поводок шпионских рефлексов. Проверь. Убедись. И Снейп прислушался. Да, он докажет. Макнёт её лицом в собственные ошибки. Будет держать, пока не прекратит дёргаться. Тем унизительнее станет увольнение.       Набор был прежним. Земля. Книги. Трава. Пудинг.       Бергамот.       Снейп оттолкнул котёл. Металлический бок с упругим, стойким звоном ударился о парту. Ассистент Мастера Зелий не способен изготовить антидот. Три ящика в слив. Но оставались ещё личные запасы.       Ничего не изменилось и тогда. Объяснение, впрочем, всё же нашлось. Использовать имеющиеся под рукой противоядия было бы слишком легко. Как и изготовить Амортенцию по стандартному рецепту. Один компонент нейтрализует другой. Рябиновые листья — розовые шипы. Касторовое масло — слёзы Галаада. Порошок из безоара — жемчужная пыль. Подобное подобным. Замени что-то одно (скажем, растительное на животное со схожими свойствами), и тождественность рассыпется. Противоядие сработает не лучше простой воды.       Снейп вернул котёл на подставку, заклинанием вычистил содержимое. Притянул несколько сосудов со стеллажей. Ключевых ингредиентов немного. Выборка выйдет сравнительно небольшая. На каждый предположительно замененный по одному того же происхождения. Самые доступные — растительные. С них и следует начать. Минеральные оставить напоследок. Снейп откупорил фиал с настоем лирного корня и приступил.       Когда зелье требовало высокой результативности, он погружался в процесс с головой. Чёткие измерения, предельная фокусировка на реакциях, сведённые к минимуму эмоции. Никаких посторонних мыслей. Теперь же Снейп подмечал, как в нём поднималась злость каждый раз, когда Нотт мелькала на задворках сознания. Если бы существовало седативное, не делающего из человека жертву лоботомии, он бы пил его галлонами.       Через время Снейп вновь подтянул блокнот с пером, заложенным на развороте: 1. Лир. 2. Заунывник. 3. Лаванда. 4. Беладонна. 5. Омела. 6. Мандрагора. ________________ 1. Жук (г.). 2. Крыса (с., м.). 3. Мурлокомль (с.). 4. Пиявка (с.). 5. Веретеница (ж.). 6. Растопырник (щ.). 7. Угорь (г.) 8. Ипаточник (п.). 9. Ф.ч. (с.). 10. Дромарог (р.). ________________ 1. Л.к. 2. Аметист. 3. Р. кварц. 4. Опал. 5. Яшма. 6. Рубин. 7. Нефрит.       Снейп жёстко перечеркнул омелу. Значит, решила поиграться. Спустила зарплату на что-то подороже. Пусть так. Он раскроет рецепт и швырнёт ей в лицо. А случится это раньше или позже — разница невелика.       Скрипнула дверь. Нотт выскользнула с сумкой в руках. Остановилась. Пригляделась к столу.       — Я же вроде много сварила, думаете, не хватит? И зачем вот это… Всё?       — Студенты сейчас… находчивы. Особенно там, где не нужно.       — М-да? — она озадаченно почесала затылок. — Я и не подумала бы. Помочь, может?       — Не надо.       — Ладно. Я в Хогсмид собираюсь. У меня, представьте, опять все перья кончились. Взять вам чего-нибудь?       «Поразительная наблюдательность, — Снейп невесело усмехнулся. — Иди, соскреби свои перья от стока, если они тебе так нужны».       Он медленно поднял голову и вперил в Нотт тяжёлый, маслянисто-чёрный взгляд.       — Хорошо, поняла. Не буду мешать.       Она спешно ретировалась, оставив его со своими пробами.       К жалам веретеницы Снейп различал оттенки так же хорошо, как если бы рассматривал их под лупой. Кроме тошнотворно-яркого бергамота и ненавязчивого апельсинового цвета были гвоздика, жасмин и мускус на винном спирте. Хотя практической пользы в такой находке мало, он не спешил от неё отказываться. Раньше ещё оставалось поле для предположений. Тянуло из спальни, например, или от того же пергамента. Нужно было искать лучше. Но будь оно так, он бы давно привык, или запах бы вытянуло вентиляцией, или счистило бы магией (чары накладывались после каждой попытки).       Убеждённость в этом пошатнулась на рогах дромарога. Обоняние подводило. Приходилось зажимать нос, не позволяя вторгнуться подземной сырости, вдыхать глубже и вдумчивее, а после задерживать дыхание, чтобы запахи не расползлись. С каждой новой попыткой они смешивались сильнее. Оставалось лишь следовать за самой устойчивой нитью — цитрусовой.       Ближе к семи вечера пришлось работать сидя. С головокружением Снейп уже не справлялся. Но закончить до завтра — дело принципа. Он практикует большую часть сознательной жизни. Не осталось ничего непроверенного, не исследованного вдоль и поперёк и не занесённого в его мысленную картотеку. Проиграть вчерашней студентке? Увольте.       Кварцевую пыль Снейп вытряхивал на чашу весов с истеричной резкостью. Он десятки раз перепроверял граммовки, посуду, весы, ингредиенты. Если не сотни. Ни о какой эмоциональной отстраненности речи уже не шло. Только злость, выкрученная до стука в висках, до ноющих костей и мигрени.       И снова не то.       Гортань судорожно сжалась прежде, чем он дошел до конца списка. Снейп замер и медленно втянул воздух, давя тошноту. Безуспешно. Его качнуло, на коже проступила испарина. У корня языка скопилась желчь. Он метнулся к раковине, неосторожной рукой смахнул со стола набор пробирок. Тонкое стекло разлетелось осколками. С хриплым позорным звуком весь выпитый антидот выплеснулся в фаянсовую чашу. Желудок скрутило снова, выталкивая в глотку ещё один позыв. Вхолостую. Снейп сплюнул. Прижался лбом к стене, ища спасительную прохладу. Вязкая слюна повисла на подбородке.       Соображал туго. В ящиках оставался безоар. Затолкать в рот. Лечь на пол. Дышать.       Зачем?       «Сколько ещё антидота тебе нужно выблевать, чтобы понять? Никто не травил тебя».       Что-то в нём задребезжало, завыло. Как тонкая стальная струна. Лопнет, отлетит, рассечёт. Внутренности стянуло новым спазмом, таким же пустым, как и прошлый. Снейп согнулся, обхватил себя руками. Смрад от собственной рвоты поднялся к его лицу ядовитым облаком.       Ничтожество.       Снейп вытер подбородок. Шерстяной рукав впитал слюну с запахами желчи и касторового масла.       Потом он не вспомнит, как попал в кабинет. Шагом? Ползком? Но впечатавшийся в сознание свет Омута памяти не вытравит никогда. Он знал, что найдёт там нужное. Правильное.       Кончик палочки ткнулся в висок. Снейп поморщился, вытягивая сплетение серебряных нитей. Быстрее, чем нужно. И во второй, в третий раз. Плывущая по верху дымка лениво отступила к изрезанному рунами ободку, позволяя опустить столько, сколько потребуется. Нити стянулись и завихрились. Тонкая спираль стала расширяться, жадно заполняя пространство, пока, наконец, не покрыла его полностью. Не медля, Снейп погрузил голову в чашу.       Погода в тот день стояла на редкость хорошая. Вечный смог и чёрные хлопья, падающие с неба, были привычнее.       «А чего ты хочешь? — спрашивал отец, с трудом ворочая языком. — Заводы же». Северус съёживался. И правда. Заводы. Ну и глупость же он сморозил.       А чего хотел… Сказать сложно. Можно ли вообще было хотеть? Ему всегда казалось, что «хочу» — это для кого-то другого. Для соседей, прохожих. У него же всё было просто: дают — бери. Без вопросов и капризов. И не взять нельзя было.       Но тогда он ощущал совершенно явственно: ему до слёз, до искусанных в кровь губ хотелось, чтобы этот момент не заканчивался. Чтобы она лежала под их ивой и хохотала. Чтобы смех касался теплом. Чтобы солнце скользило меж длинных листьев, яркими пятнышками плясало на веснушчатом лице и рыжей копне. А глаза бы казались совсем зелёными. Не изумруд, не лесная чаща. Что-то особенное. Священное. Никакое из слов, написанных или произнесённых, не сумело бы их описать.       Лужайку затянуло мутью вместе с драгоценными глазами. Темноту прорезала жёсткая поросль. Вокруг частокол деревьев, растения, которые нужно успеть собрать до заката. Хотя солнце — блёклое пятно на сером небе — ещё высоко. К пятну взмыли вспугнутые смехом вороны. На траве разметались тёмно-каштановые пряди…       Бред. Откуда это здесь?       Проём за портретом. Злые глаза, которые так и не стали его. Он стоит на коленях перед гостиной, а много позже — перед Дамблдором. Никакие мольбы не помогут. Сказанного не вернёшь. Останутся лишь память и эпитафия, выцепленная из маггловских писаний.       Снова дверь, снова злые глаза. Другая зелень. То же бессилие. За десять лет он мастерски выучился лгать, подавлять, унижать, отталкивать. Но остальное…       Снейп зажмурился и мотнул головой, прогоняя видения.       Коридор. Поттер обнимает её за плечи. Вальяжно. По-свойски. Она не отталкивает. Сердится для вида. Когда он успел стать «своим»? Спортсмен, звезда школы, единственный сын в чистокровной обеспеченной семье — этого она хочет? А Северус? Его недостаточно? Он не может отвести взгляд. У него ломаются кости.       Большой Зал. Бумажная гирлянда с шелестом отлетает от стены. Она смеётся. Хлопает его по спине. И всё становится очевидным. Уизли высок, умён, хорош собой. Добрый, до тошноты понимающий. С ним, должно быть, легко и спокойно. Так, как никогда не было и не будет с…       По ушам хлопнуло. Череп затрещал, как под прессом. Через пульсирующую пелену Снейп разглядел, как Омут покатился по полу. На обрывках нитей смешались лица. Дымка вдохнула в последний раз, а после растворилась, забирая с собой свечение. И правду.       Спина к стене. Стон через стиснутые зубы. В классе Зелий тускло мерцали осколки. На столе среди мензурок и банок лежал блокнот с незаконченным списком.       Северус Снейп так и не смог излечиться.