Часть 6. Первое знакомство.

Пока я шел к нему, у меня было время подумать над тем, что сейчас происходит, предположить, что может произойти дальше. У меня было всего два пути: умереть или присоединиться к нему. Умирать мне, конечно же, не хотелось, но если возникнет такая необходимость, я был готов и к этому. Становиться одним из них... тоже не хочу, потому что неизвестность пугает сильнее смерти. Так что же мне выбрать? Я не знал. Пока я двигался навстречу к Нему и думал о неизбежном выборе, я вспомнил, как впервые оказался в Терниях. Была зима, в этой части страны зима длится дольше, а так как для сельского хозяйства земли не представляли особой ценности, то регулировать климат над ними было незачем. Зима здесь всегда была удивительно прекрасной, пушистый снег укрывал землю белым одеялом, а солнце, отражаясь от снега, ослепляло. Снег хрустел под ногами, которые утопали в нем. А какой удивительный запах у мороза, он щекочет нос, "кусает" за щеки. Самый первый раз я прибыл сюда именно зимой в самые трескучие морозы, когда на улицу выходить было не просто холодно. Мороз был такой, что горячая вода, подброшенная в воздух, моментально замерзала еще в полете. Тогда в Тернии еще не ходили с экспедициями, все образцы собирали дроны, а ученые уже изучали их в лабораториях. Людей стали запускать под Купол, когда весна здесь только только вступала в свои права, солнышко все теплее пригревало, но еще стояли морозы и снег периодически накрывал все новым белым покрывалом. Я согласился на экспедицию в Тернии без раздумий, это же был идеальный способ доказать всем мою правоту. Я выдвинул теорию о разумности Терний после того, как обнаружил слабый низкочастотный сигнал, исходящий от растений, которые прижились в моей лаборатории. До этого я долго пытался вырастить хоть что-нибудь из Терний, но безуспешно. Пока мне не привезли небольшое растение в горшке с землей. Оно на удивление продолжало жить вне Терний, хоть и перестало расти. Сначала мы обнаружили, что растение выделяет специфический газ, который воздействует на земные организмы, как седативное вещество. Для того чтобы снизить вероятность воздействия газа, я создал свой купол и окружил его сотней различных датчиков. Я наблюдал за растением, и мои исследования поначалу вызывали у всех видных ученых снисходительную улыбку. Потом я обнаружил, что помимо газа растение излучает тот самый низкочастотный сигнал, у меня появились помощники, специалисты по радиочастотам, которые предположили, что растение «общается». По началу, конечно, это звучало как бред, но чем дольше мы проводили исследования, тем больше убеждались в правильности этого вывода. Научное сообщество высмеяло наши выводы и предложило направиться непосредственно в Тернии, чтобы убедиться в наших ошибках или получить исчерпывающие доказательства нашей правоты. Я смотрел на лес Терний и видел «умный» лес, я лишь предполагал, что растения, окружающие нас разумны, но мне даже в голову не приходило насколько действительно я был прав. Пока мы пытались изучать их, они успешно изучали нас, через любое взаимодействие, через растения-паразиты, через споры грибов, каждый раз как кто-то делал вдох, они изучали нас. И делали они это гораздо успешнее нас и быстрее. Они гораздо быстрее подстраивались под изменение условий, без лишних словоблудий и пустоплетства. Получалось, что пока мы искали хоть что-то, что мы могли бы понять и объяснить, они успешно внедрялись в наше ДНК в попытках вывести идеальный вид для ассимиляции. Они пока захватили только пространство под Куполом, но сделали это быстро и весьма успешно. Мы же не могли похвастаться большими достижениями, потому что постоянно топтались на месте, тормозили друг друга, мешали делать правильные выводы. Едва я оказался в Терниях, я почувствовал себя первооткрывателем, Робинзоном. Я окунулся с головой в свои исследования, изо всех сил стараясь найти подтверждение моим выводам. Я изучал все, что попадалось на моем пути с невероятной жадностью, свойственной практически любому молодому ученому. В Терниях было по тропическому тепло, что было удивительно, ведь за пределами Купола была минусовая температура, а обогревать такую территорию было нечем. Никто так и не смог выяснить, каким именно образом Тернии поддерживают комфортную для себя температуру и влажность. Но факт оставался фактом! Вспомнил, как вышел из модуля на третий день нашей экспедиции. В руке был датчик, улавливающий низкочастотное излучение, я же наблюдал за изменениями на экране. Я бесстрашно направлялся к ближайшему источнику. И чем ближе я подходил, тем более интересным становилась кривая, будто она реагировала на мое движение. Едва я останавливался, кривая становилась ровнее, я снова начинал движение, и она опять начинала меняться. Но передо мной уже стояла непроходимая стена из «джунглей». – Капитан, – оторвал меня от наблюдений роботизированный голос искусственного интеллекта. – Альфа, – нехотя, отозвался я, опуская прибор, – в чем дело? – Я фиксирую движение в полукилометре от места стоянки, – оповестил ИИ, – объекты движутся в вашу сторону. Их видовую принадлежность определить невозможно, спутник в данный момент вне зоны, картинку я получу в течение пяти минут. – Понятно. – отозвался я. – Как скоро они будут здесь? – «кто бы это ни был» промелькнуло у меня в голове. – При сохранении нынешней скорости в течение пяти минут. – отозвался Альфа. – Майор, – произнес я в браслет на руке, – Альфа зафиксировал движение. – Я слышал. – отчеканил руководитель группы. – Внимание, отряд, полная боевая готовность! Я быстро направился к модулю, из которого уже высыпали вооруженные участники экспедиции. Мы заняли круговую оборону. Нервы натянулись до предела. Мы понимали, что встреча неизбежна, и каждый из нас был готов к схватке. Я видел, как все напряглись, готовые отразить надвигающуюся угрозу. Напряжение в воздухе было ощутимо физически. Неожиданно все затихло, над нами нависла гнетущая тишина, казалось, что лес замер, ни одного звука, шороха, даже ветер перестал шуметь, словно Тернии задержали дыхание в ожидании чего-то, и слышно было только тихое дыхание людей в ожидании неизведанного. В этот момент мне стало ясно, насколько хрупкой и непредсказуемой может быть окружающая нас тишина, она окутывала нас своим невидимым покрывалом, заставляя испытывать странную тревожную дрожь по всему телу. Эти минуты показались вечностью, каждая секунда становилась невыносимой. Глубокий вздох. Ожидание и нервное напряжение делали эти мгновения поистине мучительными. С тихим шуршанием ветки ближайших кустов перед нами разошлись и навстречу нам вышли… волки! Не привычные таежные жители, а местные волкоподобные из веток, листьев и корней. Их было пятеро. Они были крупнее и мощнее обычных волков, будто бы Тернии создали их по образцу, но немного ошиблись в размерах. Они направились к нам с такой уверенностью, словно знали, что нам не уйти от них. Волки замедлили шаги, оценивая нас своим проницательным взглядом. Мы почувствовали себя нагими и уязвимыми перед этими существами, прототипы которых были столь могущественны и умелые в охоте. И тут из леса вышел Он. По человеческим меркам высокий, ростом около двух метров или чуть выше. С хорошим человеческим телосложением, и если бы это тело не состояло из веток и корней, он вероятно бы привлекал к себе завистливые взоры. Его появление было как гром среди ясного неба. Он тоже остановился, не предпринимая попыток атаковать нас. Он будто оценивал необходимость траты на нас времени и сил. Его гибкое тело стояло неподвижно, а ярко-зеленые глаза смотрели на нас пристально, не упуская ни нашего напряжения, ни нашей готовности отразить их атаку. неожиданно всех охватил безотчетный страх, сковывающий ужас. Некоторые менее тренированные даже опустили свои тазеры. В голову сразу же полезли упаднические мысли, что бороться бесполезно, что ничего не получится. Но мы уже знали, что Владыки используют наши страхи, чтобы обезоружить нас и воспрепятствовать даже мысли о сопротивлении. Меня охватило странное чувство, я понимал, что все, что происходит сейчас, к огромному сожалению, реально, и нам всем грозит опасность и вероятно даже гибель. Чувство беспомощности становилось все сильнее, а время, казалось, останавливаться совсем. Я был уверен, что наше оружие бесполезно против жителей Терний, и, видимо, майор был согласен со мной, так как убрал тазер и медленно вытащил из-за спины мачете внушительных размеров. Нападение было молниеносным. Вот только мы стояли друг напротив друга, а через мгновение «волки» уже тащат кого-то в чащу. Крики ужаса, разряды тазеров, майор бросается к ближайшему животному и замахивается. Раздается жуткий треск и вой. Животное кричит от боли и пытается вцепиться в руку нашего руководителя, который изо всех сил тащит по земле нашего врача. Майор наносит еще один точный удар по животному и попадает в район холки. Оно снова визжит, но на помощь ему уже несутся еще два волка, только появившихся из леса. При этом троих наших уже затащили в лес, и были слышны только их крики где-то в зарослях. Я отбивался от Высшего вместе со вторым биологом. Мы отступали и отчаянно разряжали тазер, но безрезультатно. Отбросив тазер в сторону, я бросился на животное сверху и обхватил его шею руками. Что было силы я сдавил шею животному в ожидании, что оно отступится. Но я оказался не прав. Высший дернул всем телом, будто бы хотел отряхнуть шерсть после купания, я не смог удержаться и слетел с холки, с глухим звуком ударившись о землю. От такого удара я несколько секунд не мог сделать вдох, перед глазами стояла белая пелена. Я тряхнул головой, в глазах чуть прояснилось, но все равно картинка плыла, искажалась. Крики, стоны и звуки борьбы наполнили воздух, затопив нас непроницаемым слоем отчаяния и страха. Мы были беззащитны перед этим немыслимым ужасом. Неожиданно наступила звенящая тишина, звуки борьбы и крики прекратились. Я, наконец, смог сделать вдох, а пелена стала отступать. На поляне перед модулем нас осталось всего пятеро. Ни одного высшего рядом и Владыка тоже исчез. Второй биолог Лана, тяжело дыша, подошла ко мне. – Ты как? – спросила она, помогая мне подняться. Ее комбинезон в нескольких метах был порван, короткие каштановые волосы торчали в стороны, на губе рассечение, на скуле заметно налился синяк. – Я нормально. – отозвался я, оглядываясь, рядом плакала молодая девушка, фельдшер Инна, ее успокаивал наш инженер Кирилл, а неподалеку с совершенно диким видом стоял майор, весь ветках и соке растений. Он все еще сжимал свой мачете и тяжело дышал. Все, молча, собрались возле майора и как один озирались по сторонам, каждый ждал нового нападения. Но Тернии встречали наш страх тишиной и невозмутимым спокойствием. – В модуль, – прорычал майор, вытирая о штанину лезвие, – немедленно. Все послушно без лишних разговоров направились к модулю, пока руководитель группы прикрывал наш отход. Заперев двери, мы расселись кто куда. Кто-то смотрел в никуда пустым взглядом, майор хмурился некоторое время. Девушки тихо плакали. – Некогда нам споли размазывать, – прорычал он, отходя к пульту, чтобы связался с центром. – Группа полсотни два, код красный. Прием? – он снова нахмурился. – Альфа…у нас есть связь? – Проверяю. – безэмоционально отозвался ИИ. – Связь стабильная и устойчивая, майор. – Центр… – прорычал он, – это группа полсотни два. – Полсотни два, слышим вас хорошо. – прогремели динамики. Нос майора дернулся от нетерпения. – Код красный, – повторил майор, – на группу напали пять высших и один Владыка. Большая часть группы захвачена…как слышите меня? – Что случилось, майор, вы час назад передавали, что все тихо? – теперь дернулась щека, майора явно раздражала лишняя болтовня. Ситуация была и так не из рядовых. – Да…только потом на нас напали, и от группы осталось всего пять человек. – со злостью выдохнул руководитель группы. – Мы выдвигаемся обратно. – Понял вас, майор. – связь прервалась – Вас всех будут ожидать у шлюза. вам следует немедленно отправить предварительный отчет. – майор тихо зарычал. – Из модуля ни ногой, – обернулся он, – Кирилл ты отвечаешь за управление. – Так точно. – отозвался наш инженер, быстро перемещаясь в рулевую часть модуля. – Остальным... – выдохнул майор, – привести себя в порядок и составить отчеты. Они понадобятся нам по прибытию, затаскают нас по кабинетам, пожалеем еще, что здесь не остались. После этих слов все разбрелись по отсекам, а модуль начал движение к шлюзу. В своем отсеке я наскоро переоделся и умылся, оценил степень причиненного физического вреда как несущественный и сел за отчет. Пока записывал все увиденное, снова и снова перед глазами проносилось все, что произошло во время нападения. Пока я и Лана отбивались от одного из волков, майор успешно отбивался от своего противника, а Кирилл вырвал из пасти Инну. Что происходило с остальными? Я видел, как Высший тащил нашего водителя в лес, слышал, как следом тащили еще кого-то, но не слышал и не видел, чтобы волокли остальных. Значит, они пошли сами! Добровольно, повинуясь Зову? Они были заражены? Иначе как это еще можно было объяснить? Когда они могли заразиться? Почему не заразились остальные? Я понял, что нужно было просмотреть записи каждого, чтобы найти взаимосвязь. Ведь едва мы пройдем через шлюз, записи изымут из модуля и засекретят. Сейчас их скопировать невозможно, потому что на них стоит специальная защита от копирования. Выходит, остается только изучать записи здесь и сейчас, пока модуль движется в обратном направлении и начать следует немедленно. Я вышел из своего отсека и направился к блоку памяти, где неожиданно для себя встретил майора, который просматривал записи экспедиции. Бойнин был отличным руководителем, боевым офицером, который прошел не одну военную точку, его имя было Игорь, Игорь Бойнин. – Забыл чего? – довольно грубо спросил он, останавливая просмотр записи. – Я просто вспомнил, что в лес уволокли от силы пару, ну тройку человек, а остальные… – Ушли сами, – кивнул Игорь, поджав губы, – я тоже на это обратил внимание. Только при всех наших системах защиты, каким образом это произошло? – он внимательно посмотрел на меня. – Некоторые даже из модуля вообще не выходили. – под его внимательным взглядом я почувствовал себя как на допросе. – К слову…ты выходил чаще всех, но ты здесь. – он поджал губы и снова включил записи. – Присоединяйся, вдвоем сподручнее будет. Я кивнул и сел рядом. Мы просматривали записи до глубокой ночи, но ничего странного не нашли. Никто никаким образом они не взаимодействовал с агрессивной средой, некоторые как правильно заметил Игорь вообще не покидали модуль ни единого раза. Вывод намечался неутешительный. – Они заразились в модуле. – подытожил Игорь, откидываясь на спинку кресла. По его лицу ходили желваки, выдавая его напряжение. – Согласен, – кивнул я, но это было по меньше мере странно, – только вопрос как? – Вода? – предположил Бойнин. – воздух? – И то и то проходит многоступенчатую фильтрацию и очистку. – покачал я головой. – Тогда хрен его знает как! – прорычал он и с чувством оттолкнулся он от стола. – Ты что думаешь? – Я не знаю, – снова покачал я головой, поднимаясь, – но, получается, мы не доглядели за командой и допустили заражение в безопасной зоне. – Гадство! – ударил Игорь кулаком по столу. – Все здесь через одно место! – Согласен. – вынужден был согласиться я. – Ладно, – помассировал шею Бойнин, – пора отдыхать, завтра прибытие к шлюзу, а там нас наверняка ждет карантин и куча проверок. Ненавижу! После этих слов он кивнул мне и вышел, а я остался наедине со своими мыслями. Я почувствовал вину, потому что был вторым по старшинству офицером и все эти люди зависели и от меня тоже. Тяжело было осознавать, что моя невнимательность привела к столь плачевному результату, от группы осталось только пятеро и что нас ждет дальше неизвестно. Понимая, что не смогу уснуть, я снова углубился в записи, в надежде, найти хоть какую-нибудь зацепку. Так я просидел до самого утра, прервался только чтобы налить себе тонизирующего чая и снова принялся за просмотр записей. Но так инее обнаружил ничего. На следующий день ближе к полудню мы вернулись шлюзу. Здесь нас уведомили, что вся оставшаяся группа направляется на карантин в изолятор, который как раз был возведен для таких случаев на территории Терний под куполом. Каждый занял по комнате, и начались наши мытарства. Бесконечные анализы, исследования, опросы, написание отчетов и рапортов. Больше всех доставалось, конечно, Бойнину, но он стойко держался, лишь вечером давал себе волю и высказывался в самых нелицеприятных идеоматичекских выражениях обо всем что происходило в этих стенах. Заниматься в изоляторе было особо нечем, мы общались между собой в перерывах между сдачей очередных анализов и написанием очередного отчета. Из развлечений в изоляторе были только шашки и шахматы, поэтому каждый вечер мы встречались в холле, где развлекались играми. Пока…однажды не исчезла Инна. В душе каждого из нас поселилась тревога после того, как Альфа уведомил, что Инна ушла в лес. Лана залилась слезами, Кирилл как мог, успокаивал ее, но в итоге девушка просто ушла к себе, сказав, что не хочет никого видеть. В тот вечер игра никак не шла, и мы разошлись по палатам. Утром стало известно, что Кирилл тоже ушел. И только тогда нас, наконец, выпустили из Терний за пределы купола. Мы вышли из шлюза и, молча, посмотрели как Лана села в, подъехавший за ней, автомобиль. Бойнин нервно одернул ворот куртки и поднял его выше, закрываясь от пронизывающего ветра. – Я перестал доверять себе, – неожиданно сказал он, – постоянно слышу его. Уже не знаю где мои мысли, а где навязанные им. Удачи тебе! – он протянул мне руку и усмехнулся. – Бывай! Я проводил его задумчивым взглядом, посмотрел на медленно падающий с темного неба снег и с удовольствием вдохнул все еще морозный воздух. Хлопья снега залепили ресницы. Я впервые за долгое время улыбнулся. За спиной остался ужас Терний, потери и неизвестность. Впереди тоже неизвестность, но уже понятная, родная так сказать. Уж лучше так! Я сделал шаг в сторону от Купола, еще один. Тревога нарастала, сердце забилось сильнее. Было ощущение, что я покидаю что-то родное, очень дорогое моему сердцу. Но я все равно уходил, уходил подальше от этого кошмара, которым для меня стали Тернии. Уже дома я столкнулся с бессонницей, тревожным состоянием, чувством подавленности. Анюта заметила, что я стал еще более замкнутым и молчаливым, она начала серьезно беспокоиться за мое состояние. На работе я получил отпуск по состоянию здоровья, начались проблемы из-за моей неспособности сосредоточиться и выполнять задачи. Я понимал, что моя жизнь начинает разрушаться из-за пережитого там. Аня потащила меня психиатру, который поставил мне ПТСР, но его ставили всем, кто побывал в Терниях и смог вернуться. Мне выдали список лекарств и отпустили домой. Он был длинным и запутанным, и я сначала испытывал сомнения по поводу их эффективности. Но Анюта настаивала, и я все-таки начал принимать их в соответствии с рекомендациями врача, надеясь на скорое облегчение. Однако дни шли, а мои симптомы не утихали. Я чувствовал себя все более измученным и отчужденным от окружающего мира. Так прошло несколько недель. Постепенно мне стало легче, я начал спать, хоть тревога все не покидала меня. Я даже вернулся к работе. А потом я узнал, что Лана вызвалась добровольцем в возобновившиеся экспедиции в Тернии и больше не вернулась, а следом за ней ушел и Бойнин. Я остался один из выжившей пятерки и жил с этим!