Часть 5. Страх.

Удивительно, что с человеком делает чувство страха. На каждого оно действует по-разному, кто-то прячется от опасности и стремиться ее всячески избежать, кто-то мчится на встречу опасности и получает удовольствие от преодоления. Но страх есть у каждого. Сковывающий или мотивирующий, но страх есть всегда. Страх мрачное чувство, проникающее в самые глубины нашей души. Он может подавлять, парализует и заставляет укрываться в темноте. Но он же может разрушить границы и неожиданно стать господином нашей жизни, лишая нас свободы, радости и гордости, сковывав мысли и действия, сделав нас уязвимыми и неуверенными. В течение нашей жизни мы учимся принимать страх как нечто естественное, но при этом именно он создает для каждого условия его перемен. Иногда совершенно незаметно, страх меняет нас, заставляет действовать не привычно, не стандартно. На его смену приходит уверенность в правильности наших действий. А следом приходит другой страх, чтобы снова нас менять. Меня сковал страх, перед неизбежным, неизведанным. Кто я сейчас, кем стану завтра? Изменюсь ли я настолько, что потеряю себя? Смогу ли я остаться собой? Что если я изменюсь настолько, что потеряю себя, стану другим... человеком ли? Как это изменение повлияет на мою сущность? Буду ли я еще человеком, или утрачу человеческие черты, полностью растворюсь в новом? – Костя! – вырвал меня из воспоминаний и раздумий знакомый до боли голос. - Привет! – Анюта?! – выдохнул я. Сердце болезненно сжалось. Это был подлый способ вырвать меня из самобичевания, но я был благодарен Максиму за эту попытку. Я стал взрослым рано, когда мы потеряли родителей и остались одни на попечении нашей престарелой тетки, которой мы были как таковые не нужны. Едва дождавшись моего совершеннолетия, я подал документы на попечение моей младшей сестры и даже прошел через суд, где пришлось доказать мою состоятельность как опекуна для сестры. В армию я пошел позже, выпросил отсрочку до совершеннолетия сестренки. Я работал на двух работах, чтобы выжить самому и сделать все возможное для нее. Потом я ушел в армию. Когда вернулся, не узнал в молодой и красивой женщине мою Анюту. Сам поступил, отучился и...вот я здесь, а поту сторону динамика единственный человечек в моей жизни, ради которого я переверну весь мир. – Как ты здесь? – ее голос полон печали, это причинило мне боль. – Макс, должен был тебе рассказать, – нехотя отозвался я. – Расскажи мне сам, – с нажимом потребовала она, наверняка нахмурила брови. Я улыбнулся. Она всегда была такой, требовательной. я старался ее оберегать от всего, а она требовала, чтобы я относился к ней как к взрослой и рассказывал все без утайки. – Ты иногда прям как мама, – я улыбнулся от этих греющих душу воспоминаний, – такая же строгая. – Хватит мне зубы заговаривать… Кость! – наверняка сжала свои маленькие кулачки. Когда она говорила таким тоном, я всегда улыбался. Она плохо помнила маму, но уверенно ее копировала, даже интонация в такие моменты была совершенно мамина. Помню, как мне было достаточно одного взгляда на маму, чтобы понять, что я пропал. Мне даже не нужно было слышать ее слов, по ее глазам я понимал все, что она хотела мне сказать. Вот и Аня такая же. Она всегда была как на ладони. – Я заражен, – выдохнул и ответил я, нехотя, – скорее всего, скоро я обращусь, только не знаю в кого и когда, – я закрыл глаза, – прости меня! – За что ты просишь прощения? – со слезами в голосе спросила Аня. В этот момент было желание разорвать весь мир, ее слезы ранили меня больше всего. – Я обещал быть тебе опорой… быть рядом... – я с трудом проглотил ком,– всегда. – Дурак! – шмыгнула она носом, наверняка он раскраснелся, как было всегда, когда она плакала, – ты самый лучший брат и…друг – ее голос сорвался. В моих глазах тоже стояли слезы, но я изо всех сил не давал им пролиться. – Иди, Анют, не надо тебе на это все смотреть, – выдохнул я с трудом, в горле все еще стоял ком, – люблю тебя, сестренка! – И я… – только и смогла сказать она, и связь прервалась. Стало больно, но это была совсем другая боль, боль подогревалась страхом, что больше не увижу ее серых как дымка глаз, ее улыбку, от которой становилось теплее даже в самый сырой и хмурый день. Все это было не правильно. Я смотрел в одну точку и думал, где же свернул не туда. – «Мне не нравится твое эмоциональное состояние, – прозвучал голос в моей голове, – что такого произошло, что ты так расстроен?» – в Его голосе было явное беспокойство. – Плевать я хотел на то, что тебе нравится! – буркнул, хоть уже давно понял, что он не слышит меня, только чувствует перемену настроения и, может быть, биохимического состава крови, когда в нее выбрасываются различные гормоны. –Эй! – обратился я в камеру после минутной паузы, – Альфа, я могу выйти? – Да, капитан, – немедленно прозвучал ответ, - внешние показатели оптимальны для прогулки. А вы не являетесь официальным заключенным. Я решительно открыл дверь и вышел в коридор. Белые стены и одинаковые двери, справа в конце коридора тупик, слева небольшой холл, одна из стен которого полностью из стекла. За окном стояла ясная погода, солнечный свет падал на пол большим ярким пятном. Было ощущение, что солнечный свет растекается по полу яркой золотистой лужицей. Я направился к окну. Стекло было теплым. Я прислонился к нему лбом и глубоко вздохнул. Закрыл глаза. Вдох. Открываю глаза. Мое внимание привлекает движение на краю поляны. Я поднял глаза и увидел Его. Сердце забилось чаще. Дыхание участилось. Странная реакция! Хотя чему я удивляюсь? Он может воздействовать ментально, даже мысли свои передавать. Первым желанием было вернуться в изолятор, но меня остановила резкая боль в руке. Я взглянул на нее и ужаснулся. В одном месте кожа вздыбилась и покраснела. Под ней явно просматривался кусок ветки, который вот вот должен был прорасти наружу. Кожа зудела. Я осмотрел вторую руку и нашел еще пару таких мест. Я представил, как из рук и ног прорастают ветки, разрывая кожу, как корни прорастают внутрь, разрывая органы в клочья. Закрыл глаза и снова тяжело вздохнул. Даже представлять это было неприятно, а ощущения были ужасными. Я чувствовал, как Тернии зовут меня. Зов как нить тянулся от леса ко мне, как натянутая до предела нить. Открыл глаза и наткнулся на Его взгляд. Он стоял, не шевелясь, и просто смотрел на меня. Еще некоторое время смотрю на Него. Неожиданно кожа на руке лопается, я вздрогнул от неожиданности и зашипел от боли. Брызнула кровь, алыми каплями разлетевшись по белому полу. Я смотрел на то, как ветка, окрашенная моей кровью, удлиняется, наконец, обретя свободу. Странно, но боли уже почти не чувствую. Настолько к ней привык? Обхватил другой рукой ветку и с усилием надломил ее. Вот тут меня накрыла новая волна боли, белой пеленой застившая глаза. Казалось, что я сломал себе руку, настолько сильной была эта боль. Я со злобой посмотрел на Него. Интересно он чувствует мою боль, или только посылает ее мне. Я отбросил в сторону оторванную ветку и, не обращая внимания на кровь, которая капала на пол, повернулся в сторону двери и шагнул к выходу. Решительно открыв дверь, я вышел по солнечные лучи и прищурился от яркого света. Я ощутил под босыми ногами колючую траву, а солнце сразу же окутало меня своим теплом. Я преодолевал шаг за шагом, приближаясь к Нему. Приблизившись, я наконец разглядел Его улыбку, неизменную и холодную. Он стоял неподвижно как изваяние, Он ждал, когда я сам приду к нему, признаю свое поражение. Не шелохнулся. Я понимал, что страх это орудие выживания, наследие наших далеких предков, которое помогало им оставаться на шаг впереди опасности, инстинкт самосохранения, который подсказывает нам, когда нужно бежать, что срочно нужно прятаться, когда приближается нечто угрожающее. Но рано или поздно у каждого наступает момент, когда бежать и прятаться уже бесполезно! Все усилия, планы, мечты рушатся перед неизбежностью, рассыпаются перед лицом неминуемой угрозы, когда ты остаешься беззащитным, голым, а все твои усилия безнадежными. Тебя охватывает чувство беспомощности и отчаяния, и ты понимаешь, что ничто не сможет остановить наступление неминуемой судьбы. В этот момент, когда ты раскрываешься с той стороны, которую так упорно пытаешься скрыть от окружающих. Маски спадают, и ты оказываешься перед лицом своей истинной сущности. Возможно, в этот момент, когда ты осознаешь свою отчужденность и изоляцию, наконец, понимаешь, что на самом деле ты одинок и не понят. Это становится мгновением той самой истины, когда все наваждения рушатся и уступают место жестокой реальности. В этот момент, ты должен защищать то, что тебе особенно ценно, даже если цена становится слишком высокой! Именно в этот момент, когда уже нет никакой надежды, ты обретаешь настоящее понимание и ценность жизни, понимаешь, что каждый миг твоей жизни является драгоценным даром, и ты должен использовать его на полную мощность. Ты прощаешься с прошлым, с заблуждениями и наконец, устремляешь свой взор в будущее, становишься бесстрашным перед неизбежностью. Я не спешил, мне некуда было торопиться!