28. Неизбежные изменения

— Каждый из вас должен осознавать свои косяки, чтобы в следующий раз их избежать! — Голос тренера разносился по кабинету, словно раскаты грома. — Я не для того ношусь с вами, как с малолетками, чтобы вы в очередной раз попадались на одном и том же! Не забывайте — не только вы наблюдаете, но и за вами наблюдают. И каждый прокол может слишком дорого обойтись! Драко рассматривал швы между мраморными плитами на полу, чувствуя себя нашкодившим ребенком. Такие ощущения возникали каждый дракклов раз, стоило Лоренсу собрать их всех, чтобы разложить на составляющие прошедшую игру и устроить разбор полетов. Сейчас они находились на втором пункте. — В чем была ошибка Миллса, Малфой? — Мужчина резко повернулся в его сторону, впиваясь яростным взглядом. — Почему ты оказался в такой нелицеприятной ситуации? Ты ведь мог быть на месте болгарского ловца. Салазар… — Он упустил из виду второй бладжер, попытавшись погнаться за первым. — Именно! А в итоге упустил оба. Краем глаза Драко заметил, как загонщик виновато опустил голову. — А ты, Малфой, слишком поверил в себя! Нужно понимать, когда отступить, а не пробивать трибуны своей пустой головой! Это командная игра, драккл вас всех дери! И хотя ловец половину времени сам по себе, это не значит, что не нужно доверять другим! — Я знаю, тренер, — твердо ответил он. Лоренс не терпел промахов, но еще больше он не терпел глупых оправданий. — Надеюсь, что ты знаешь! — Мужчина выдохнул, на миг зажмурившись, и тут же выровнял тон: — Мы победили по чистой случайности, и в следующий раз удача может помахать вам ручкой. Мы не в песочнице копаемся, это большой спорт! Я что, зря таскаю вам Омут каждый раз, собираю воспоминания, чтобы изучить все игровые моменты вдоль и поперек?! Гленн ясно дал понять, что мы обязаны пробиться на чемпионат. Сейчас наши основные противники — это «Гарпии», «Соколы» и «Паддлмир». И наш матч с первыми уже через три недели, сразу после Рождества! Да уж, вопросы он задавал явно риторические. Все они понимали, конечно, но, Мерлин, иногда игровые моменты захватывают так, что и не думаешь о правилах и командной игре. Особенно когда снитч шелестит своими гребаными крылышками прямо перед носом! В тренерской воцарилась тишина. Никто не рисковал и рта раскрыть, чтобы не навлечь на себя праведный гнев Лоренса. Он и так мотал им нервы уже часа три точно, и растягивать этот момент не было желания. — Завтра двойная тренировка — сначала полеты, потом зал. Чтобы в восемь уже стояли с метлами на изготовке! Всем все понятно? — Да, тренер, — ответил нестройный хор голосов. Схватив пальто, Драко одним из первых выскочил из кабинета. Джо как-то уж очень странно косился на него на протяжении всего собрания… Учитывая, что вчера вечером он мог видеть танец с Грейнджер, а еще ранее — их завтрак в Болгарии, у товарища могли возникнуть ненужные вопросы. Малфой свободно выдохнул только выйдя из камина в родную гостиную. Скай даже не удостоил его привычным приветствием, лишь на миг приподняв голову — серая мохнатая тушка растянулась на диване, совершенно не обращая на него внимания. Ленивая пушистая задница. Недовольно цокнув, Драко отлевитировал пальто в коридор, принявшись наполнять миску питомца кормом и менять воду. Кот все еще обижался из-за трехдневного отсутствия хозяина, и он ничего не мог с этим поделать. Такое происходило каждый раз, и просто нужно было время, чтобы Его Высочество отошло и перестало шипеть на него при каждом удобном случае. И хотя Скай был самым обычным котом, Малфою иногда казалось, что тот не уступал книзлам — настолько был умен. Драко вытянул руку, намереваясь потрепать животное по мохнатой голове, однако уши с длинными кисточками тотчас поджались, и кот тихо зашипел, даже не открывая при этом глаз. Пушистый хвост ходил ходуном, что давало понять нерадивому хозяину: «Сейчас не лучшее время». — Я понял, приятель. — Закатив глаза, парень направился в сторону кабинета. — Ухожу. К тому же, были куда более насущные дела. Признаться, уже сегодня, на более светлую голову, Малфой начал переживать, что перегнул палку прошлым вечером. Танец, комплименты и это «Тогда привыкай»… Что он нес, Мерлин милостивый?! Для храбрости пить точно не стоило, и в следующий раз он будет крайне осмотрителен. Но… Салазар, этот танец стал лучшим, что с ним произошло за последнее время! Грейнджер была так близко, что можно было без стеснения разглядывать эти ее милые веснушки и родинки, вдыхать легкий ненавязчивый аромат… Драко чувствовал, как она слегка дрожала в его руках, видел, как ведьма неловко отводила взгляд, но даже не пыталась как-то отдалиться или поскорее все закончить. Ее щеки быстро покрывались красными пятнами — он смутил ее… И все же Малфой не ожидал от нее такой бойкости — ответы на его безобидный флирт оказались неожиданными, и Грейнджер словно бы поддержала эти поползновения. Разумеется, ее острый язык и эта пьянящая близость лишь пробудили… физиологические реакции в его теле, а потому в ту самую секунду он был даже рад, что она упорхнула к Фоксу. Могла бы сложиться крайне неловкая ситуация. Для себя он оправдывал это тем, что попросту соскучился по женской ласке. У Драко слишком давно никого не было, а с недавних пор он замечал только одну единственную кудрявую бестию. А теперь предстояло как-то выправить ситуацию и снизить напор. Он не представлял, как придется балансировать на грани дружбы и симпатии, как дать ей понять, что он настроен на большее? Малфой боялся ее спугнуть, а потому прилетевшая от старины Роджерса сова пришлась как никогда кстати. Их общая работа над зельем была чудесным поводом написать Грейнджер и, быть может, увидеться завтра не только в раздевалке при диагностике. Судя по тому, что она в принципе вчера спокойно подсела за их столик и согласилась с ним потанцевать — страха того, что их начнут обсуждать, у нее не было. Она не боялась показываться с ним в общественных местах, и это несказанно его радовало. Раздражало, что его личность считалась достаточно скандальной в журналистских кругах — сначала семейная драма, выставленная на всеобщее обозрение, затем его борьба за карьеру в квиддиче и уход в одну из популярных команд… Малфоя любили подкарауливать в самых неожиданных местах, и это только усложняло ситуацию. Отбросив невеселые мысли куда подальше — для них еще было слишком рано! — Драко повертел в руках склянку с очередным экспериментальным вариантом Костероста, над которым поработал Роджерс. Через мгновение перед ним лежал чистый пергамент, а перо уже торчало из чернильницы.

«Привет, Грейнджер!

Хочу тебя обрадовать — сейчас в моих руках находится очередная вариация Костероста. По словам Роджерса, самая удачная! Если завтра после нашей тренировки ты свободна, то мы могли бы изучить его в твоем кабинете. Что думаешь?

Д.Л.М».

***

Беспощадная тренировка высосала из него все жизненные силы. Все тело словно обратилось дрожащей с головы до ног субстанцией — таких диких нагрузок не бывало уже давно. И этот факт был призван напомнить им о том, что действительно важно — Чемпионат неумолимо близился, и у них оставалась всего пара месяцев. Два самых сложных этапа. Драко прекрасно знал, что если они раскатают «Гарпий» через три недели, то в решающем матче столкнутся или с «Паддлмиром», или с «Соколами». Все будет зависеть от того, кто победит, и он не сказал бы, что хотя бы она из этих встреч будет легкой. Отнюдь. «Соколы» славились своей чрезмерно жесткой игрой, чем-то походящей на болгар — они не брезговали грубыми приемами, обманками и откровенно агрессивным нападением. И хотя в начале двухтысячных они болтались в самом низу турнирной таблицы… Обновление состава пошло лишь на пользу, закинув их в пятерку сильнейших команд. Однако их легко можно было обойти хитростью — эти дуболомы неслись напролом, а потому не всегда просчитывали ходы наперед. Их противники же были полной противоположностью. Техника и поведение «Паддлмира» на поле больше импонировали Малфою, ведь были чем-то похожи на их собственные. Это одновременно и упрощало, и ухудшало положение, ведь у них явно было больше мозгов, дабы действовать тоньше и деликатнее. А еще кольца защищал чертов Вуд. В решающий момент именно проклятый бывший гриффиндорец увел у них победу в Кубке Лиги прошлой осенью. И Драко надеялся отплатить сполна, если судьба сведет их в решающем матче, ведь в данный момент ставки были куда выше. К игре с «Гарпиями» он относился куда проще — если подсчитать заработанные очки, то даже проигрыш должен был возвести их на второе место, а дальше все зависело от итогов второго полуфинала. Хотя, разумеется, лучше было бы и вовсе не проигрывать, иначе праведный гнев Лоренса сотрет их в порошок. Голова раскалывалась, сил, по правде говоря, не было, и Малфой был бы не прочь сейчас развалиться прямо на длинных лавках — хотя бы немного перевести дух. Однако важная встреча не могла ждать. Грейнджер быстро унеслась в свою целительскую обитель, проверив их после второго этапа тренировки, и даже несмотря на то, что прошло каких-то полчаса, пока он со скоростью улитки принимал душ и переодевался… Очень хотелось снова увидеть ее. С тихой паникой, сидящей где-то очень глубоко, он отмечал, что это становилось зависимостью — находиться рядом с ней. И если какой-нибудь идиот счел бы это сопливой романтикой, то в Драко данное чувство вызывало страх. Он дважды состоял в серьезных отношениях. И дважды все закончилось крайне скверно. Как бы ни хотелось об этом забыть, опыт — есть опыт, и он никуда не планировал деваться. Отполировав древко метлы, Малфой поместил ее в свой шкафчик, а затем, подхватив сумку, покинул раздевалку. Коридоры клуба встретили его звенящей тишиной — не было ни одной живой души, так как большинство игроков ретировались тут же после окончания тренировки. Заветная дверь манила его. На миг замерев напротив, он коротко постучал — по ту сторону тут же раздалось приглушенное приглашение. Кабинет Грейнджер встретил его приглушенным теплым светом, исходящим от свеч, и привычным ароматом зелий и различных ингредиентов. А еще ее ароматом. Ведьма копалась в книжных полках, что-то выискивая, и отвлеклась всего на секунду, чтобы скользнуть по нему взглядом. Не дожидаясь приглашения, Драко рухнул в кресло напротив ее рабочего стола, бросая сумку с грязной формой в ногах. Достав из кармана фиал с экспериментальным зельем, он поставил его посреди стола, куда через мгновение свалилась куча фолиантов. А прямо перед ним опустилась склянка с Укрепляющим зельем — его бледно-голубой цвет он узнал бы и без подписи. Многозначительно хмыкнув, он вопросительно вскинул бровь, наблюдая за ее напускной невозмутимостью. — Это же зелья для клуба. — Если исчезнет одно — ничего страшного не случится. Не хочу, чтобы ты заснул стоя над котлом и взорвал мне кабинет. — Беспокоишься обо мне? — Губы против воли растянулись в довольной ухмылке. — Мечтай. — Она закатила глаза. — Здесь слишком много ценных зелий и ингредиентов, устанешь потом расплачиваться. — Но… особые привилегии у меня все-таки есть? Грейнджер смерила его нечитаемым взглядом, но почти тут же отвернулась, начиная преувеличенно активно искать что-то в ящиках. — Возможно.— Прочистив горло, она извлекла знакомый магловский блокнот и ручку. — Ну что? Ты готов? Карие глаза азартно заискрились, когда ее пальцы сжали прохладный флакон с зельем. — Естественно. Тут же подскочив со своего места, ведьма взмахнула палочкой, призывая медный котел. В горелке тут же вспыхнуло пламя, и Грейнджер при помощи Агуаменти направила в котел поток воды. Следом к столу прилетели колбочки и банки с нужными ингредиентами, одна из которых едва не врезалась ему в затылок. Драко резко присел, тут же возмутившись: — Ты вроде только исцелила меня, Грейнджер, а уже снова хочешь покалечить? — Крепкая затрещина тебе никогда не повредит, Малфой. Не отвлекайся. Он решил, что лучше вовремя захлопнуть рот, нежели скатываться к привычным препирательствам, впрочем, от них он тоже получал удовольствие. А еще от него не укрылось, что ведьма явно испытывала неловкость, стараясь держаться на приемлемом от него расстоянии. И ему только предстояло выяснить — хорошо это или нет.

***

Ей было ужасно жарко. Пряди у лица распушились, превратившись в упругие пружинки из-за исходящего от бурлящего котла пара. Они корпели над зельем уже больше двух часов. Сначала они с Малфоем разбирали на составляющие зелье мистера Роджерса. Так как это был экспериментальный вариант, нового устоявшегося рецепта все еще не существовало, однако по всем показателям именно этот образец был близок к идеалу. Гермиона еще раз изучила все свои записи за последние несколько недель, стараясь прийти к чему-то обобщенному хотя бы в своей голове. Хотя, стоило отдать ее неожиданному напарнику должное — он был превосходным зельеваром и даже спустя три года не растерял навыков. То, что она стала бы искать в книгах, он помнил наизусть. И если раньше ее бы это уязвило, — сильно — то в данный момент Грейнджер испытывала скорее радость за него. Ей самой и не нужно было держать в голове настолько много знаний, так как ведьма ограничивалась варкой самых базовых целебных зелий, более сложные же проще было заказать в лавке, избегая необходимости поиска редких или дорогих ингредиентов. Они были на финальном этапе — оставалось добавить скарабеев и усиливающий действие ингредиент, на котором они остановились. В груди разгорался азарт от возможного открытия, и Гермионе было сложно держать себя в руках. Она нервно теребила край джемпера, не отрывая глаз от того, как методично Малфой помешивает закипающее варево. Она взглянула на него с сомнением: — Ты уверен, что это сработает? — Абсолютно. — Но в рецепте… Малфой прищурился. — Кажется, мы это уже обсуждали. — Да-да, знаю, но… — В этом и есть суть эксперимента, Грейнджер — выйти за привычные рамки, наплевать на правила. Серые глаза искрились каким-то мальчишеским азартом, смотрели на нее с предвкушением, и, не выдержав, Гермиона отвернулась обратно к котлу. Почему-то ей показалось, что в этот момент он говорил не только о зелье. Ее ощущения в его обществе в последнее время в принципе мало поддавались осмыслению, а сам Малфой как будто только и делал, что приводил ее в еще большее замешательство. И если до праздничной вечеринки она еще пыталась придумывать какие-то банальные объяснения его взглядам и брошенным невзначай фразам, то после… «Пожалуй, я не привыкла получать комплименты от Драко Малфоя…». «Тогда привыкай». Черт возьми, он мастерски пудрил ей мозги. Сбивал с толку. Сегодня он вел себя куда сдержаннее, однако она ощущала его пристальное внимание кожей. И все бы ничего, но и ее поведение в корне изменилось после последних событий. Разумеется, раньше она тоже чувствовала себя с ним неловко, но это, скорее, происходило из-за самого факта непривычно близкого общения. Теперь же Гермиона ощущала, как щеки заливает румянец, стоит Малфою криво улыбнуться ей или бросить в ее сторону долгий нечитаемый взгляд. Она отводила глаза каждый раз, стоило их радужкам столкнуться на слишком долгий промежуток времени. А каждое случайное касание, коих и раньше было достаточно, теперь же ощущалось словно ожог. Даже сквозь слои одежды. Она давненько не испытывала настолько сильного трепета и мандража в присутствии мужчины, и это пугало. А еще расстраивало, ведь на Вэйланда такой реакции тоже не было. Как и любой женщине, ей было приятно внимание, но… Вэл, милый Вэл… Конечно же, она не была слепа. Грейнджер прекрасно понимала, что он ухаживает за ней — все их последние встречи были полноценными свиданиями. И в последнее время Фокс стал чуть напористее — он все еще не давил, держа дистанцию, однако ясно давал понять, что намерен добиться чего-то большего. Прошло больше двух месяцев, и ей пора бы было определиться. Но все-таки из головы не шла та холодность, что царила между ним и Малфоем даже на расстоянии. Как они оба заметно напрягались в присутствии друг друга. Она чувствовала, что здесь что-то было. Но вот что? Если Вэл скрывал какие-то секреты, Гермионе хотелось бы выяснить это до того, как она решит вступить в отношения. Если вообще решит. В мыслях всплыла идиотская в своей абсурдности идея, и она даже не успела обдумать ее, тут же открыв рот: — Кхм, Малфой… У меня есть вопрос. — Ну раз есть — спрашивай. Он расслабленно пожал плечами, не выказывая ни капли дискомфорта. Даже наоборот — казалось, что сегодня он чувствовал себя здесь как никогда свободно. — Почему вы с Вэлом в таких… холодных отношениях? Это не похоже на соперничество, да и какое бы оно могло быть, но… — Это и не соперничество, — коротко отрезал он. — Тогда что? Вы словно метаете ледяные стрелы друг в друга, стоит только пройти мимо. Если честно, Эндрю сболтнул на вечеринке, что все обострилось с моим появлением, а я не хочу ничего усложнять. — Я просто очень не люблю двуличие в людях, Грейнджер. Я, может, тоже не идеален, но говорю людям правду — прямо в лицо. Твое появление… — Малфой задумчиво прикусил внутреннюю сторону щеки. — Оно лишь в очередной раз подтвердило мои убеждения. Это все, что я могу сказать. Если хочешь правды и подробностей, то спроси у него на очередном свидании. Последнее слово он выплюнул настолько резко, что Гермиона опешила. Его будто бы раздражал сам факт ее общения с Фоксом — но почему?.. Цепочка нехитрых умозаключений приводила к одной единственной причине, и о ней в данный момент ей не хотелось думать совершенно. Потом, дома, когда она окажется в спокойствии и тишине знакомых стен, можно будет дать мыслям беспорядочно вихриться в черепной коробке. Сейчас же Грейнджер обязана держать себя в руках. И, в общем-то, Малфой был прав — очередное свидание должно было состояться на выходных. И она обязательно спросит, потому как это напряжение, тяжестью оседающее на плечи каждый раз, неимоверно давило. Она узнает правду и, быть может, та даст ей подсказку о том, в каком направлении двигаться дальше.

***

По просторному светлому залу, сияющему позолотой и белым мрамором, медленно разносились чарующие звуки скрипки и рояля. Близилось Рождество, а потому под зачарованным потолком кружились снежинки; в центре возвышалась огромная украшенная ель. Гермиона гипнотизировала крохотное пламя свечи, что стояла в центре стола. Ужин проходил… привычно — за праздными разговорами и вкуснейшими блюдами, только вот сегодня она чувствовала себя не в своей тарелке. Вэл же пребывал в приподнятом настроении. Стыд от того, что она ощущала, неприятно жег грудную клетку, хотелось спрятаться, поскорее уйти домой, однако сегодня у Грейнджер была цель — поговорить серьезно, задать вопросы, над которыми она думала все это время. Они уже успели обсудить и последнюю игру, и кое-какие новости про Мунго, да и просто обменяться насущными новостями. Сделав очередной глоток вина для храбрости, Гермиона прочистила горло. — Вэл… Я хотела кое о чем спросить. Сбитый с толку ее неловкостью, мужчина удивленно вскинул брови. — Да? Что-то случилось? — Встревоженный тон его голоса еще больше давил на совесть. — Нет-нет, все в порядке, просто… Что происходит между тобой и Малфоем? Вы явно недружественно настроены друг к другу. Ну вот. Теперь пути назад нет. Но ей так хотелось разобраться! — А вы довольно близко общаетесь, да? — поинтересовался Фокс, чуть склонив голову на бок. — Не то чтобы… Можно сказать, что мы дружим. — Что ж… — Он тяжело вздохнул. — Наше общение не задалось с самого начала, в общем-то. Не знаю, мне кажется, что часто людям не нравятся те, кто на самом деле на них похож — чувство соперничества и все такое. Мы оба уверенные в себе мужчины, и хотя нам нечего делить — я сижу в кабинете, а он носится по полю — это просто… есть. Не всегда нужна особенная причина для неприязни. Отчасти Гермиона могла бы с ним согласиться. Вспомнить только ее личное, отчасти предвзятое отношение к Лаванде в Хогвартсе — она не сделала ей ничего плохого, но иногда раздражала одним только своим существованием. И все же Вэйланд явно что-то недоговаривал, ведь Малфой говорил о двуличии… — Э-эм, ты не подумай, я ни в чем сейчас тебя не обвиняю, — она отвела взгляд, — но Малфой просто говорил, что не любит двуличных людей, и несложно было догадаться, на кого был намек. Я не желаю рассорить вас еще больше, просто… хочу разобраться, потому что теперь из-за нашего с ним общения это напряжение касается и меня тоже. — А-а, — протянул он, невесело хмыкнув, — кажется, я понял, о чем речь. Хотя и не назвал бы это… так. Дело в том, что когда Кейт только устроилась на твое место, мы немного общались — просто могли выпить кофе или чая в кафетерии. Не то чтобы у меня были какие-то планы на нее… В общем, довольно скоро она начала встречаться с Эндрю, и периодически отвлекаться от основной своей деятельности. — Вэйланд говорил быстро, едва не глотая слова, и невооруженным глазом было видно, что он нервничает. — После этого я стал отрицательно относиться к отношениям на рабочем месте. Но твое появление здесь… смешало все карты, признаю, и я понял, что тот легкий интерес, что был с Кейт — ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. На последних его словах Гермиона подавилась собственным вздохом. Это было почти признание!.. Сердце заныло с новой силой, потому что в этот миг она осознала, что не находит в своей душе отклика, дабы ответить взаимностью. Сейчас портить вечер не хотелось, однако решение было принято почти мгновенно — при следующей встрече Грейнджер ясно даст понять, что, скорее всего, между ними ничего не может быть кроме дружбы. Вэйланд был хорошим человеком — интересным, всесторонне развитым и искренним, но… «Не екало», как выразилась когда-то Джинни. — И знаешь, — продолжил он, проникновенно глядя на нее, — пусть это будет двуличием, если кому-то хочется так думать. Я не жалею. — Это… Спасибо за откровение. Больше ей нечего было сказать. Грудную клетку нещадно сдавливало от переполняющих Гермиону эмоций, и далеко не все из них были положительными. Настроение окончательно пропало, мысли крутились вокруг всего происходящего, не давая возможности находиться в реальности. Десерт доедали в молчании. Позже Вэйланд по-джентльменски помог ей надеть пальто, и аппарировал их недалеко от ее дома, чтобы проводить до двери, как делал всегда. Уже стоя на ступенях, обдуваемых холодным ветром, она замерла, заметив пристальный взгляд на своем лице — он плавно очерчивал ее черты, остановившись, наконец, на губах. Паника вмиг обуяла все ее существо, а тело задеревенело, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Только в последний момент, когда теплое дыхание опалило лицо, Гермионе хватило сил чуть повернуть голову, чтобы губы коснулись щеки. Казалось, этим все было сказано. Голубые глаза наполнились горьким пониманием, и, быстро пожелав ей доброй ночи, Фокс растворился в ночи. Она же ввалилась в дом, прижимаясь спиной к дверному полотну и крепко жмурясь. Слишком много эмоций, слишком много чувств. И лишь на мгновение в сознание скользнула мысль о том, как бы она повела себя, будь прожигающие ее глаза другого цвета.