Когда любовь становится спасением

      София считала дни с тех пор, как очнулась в Ящике, но счет давно сбился. Месяцы, годы? Время в Глэйде текло странно, однообразно, подчиняясь только восходу и закату солнца, да гулу поднимающегося из-под земли Ящика. Она привыкла к этой жизни, к рутинной работе, к страху перед Лабиринтом, к надежде на спасение, которая с каждым днем становилась все призрачнее. Она научилась выживать. Научилась копать землю, сажать овощи, готовить еду. Научилась не обращать внимания на скрежет гриверов по ночам и научилась сдерживать слезы, когда кто-то из глэйдеров не возвращался из Лабиринта.       Но к одному она никак не могла привыкнуть – к Галли.       Галли был строителем, одним из самых сильных и уважаемых глэйдеров. Он был грубым, прямолинейным и всегда говорил то, что думает, не заботясь о чувствах других. София знала, что многие глэйдеры его боятся, и она не была исключением.       С самого ее появления в Глэйде, Галли невзлюбил Софию. Он постоянно придирался к ней, высмеивал ее и унижал. Он считал ее слабой и бесполезной, недостойной находиться в Глэйде.       “Что это ты тут копаешь? Яма для гриверов?” – кричал он, глядя на ее старания в огороде. “Иди лучше помой посуду, это у тебя лучше получается!”. Или: “Что это за похлебка? Даже свиньи это есть не станут! Научись готовить, а то все тут передохнем от голода!”.       София старалась не обращать на него внимания, но его слова ранили ее, как осколки стекла. Она знала, что он специально пытается ее задеть, и это причиняло ей еще больше боли. Она понимала, что Галли – лидер, и спорить с ним бессмысленно. Но ей было тяжело каждый день слышать его оскорбления, чувствовать его презрение. Она не понимала, почему он так к ней относится. Что она ему сделала?       Она пыталась поговорить с другими глэйдерами, рассказать о своих переживаниях. Но они лишь пожимали плечами и говорили, что Галли такой со всеми, просто нужно привыкнуть. Но она не хотела привыкать. Она не хотела, чтобы ее унижали и оскорбляли. Она хотела, чтобы ее уважали, чтобы ценили ее труд.       Однако в Глэйде был один человек, который замечал страдания Софии. Минхо, куратор бегунов, обладал острым зрением и еще более острым умом. Он видел, как Галли придирается к Софии, слышал его язвительные замечания и чувствовал ее боль.       Минхо не понимал, почему Галли так невзлюбил Софию. Она была трудолюбивая и отзывчивая девушка, готовая всегда прийти на помощь. Она не была сильной физически, но обладала острым умом и добрым сердцем. Она заслуживала уважения, а не презрения.       Минхо не мог открыто противостоять Галли. Тот пользовался большим авторитетом в Глэйде, и открытый конфликт мог привести к непредсказуемым последствиям. Поэтому Минхо решил действовать по-другому – он старался поддерживать Софию, оказывать ей знаки внимания и давать понять, что она не одинока.       Когда Галли в очередной раз унизил Софию перед всеми, Минхо, как бы случайно, оказался рядом. “Не слушай его, София,” – сказал он, подмигивая ей. “У тебя самая вкусная похлебка в Глэйде. Я бы вообще только ее и ел!”.       Минхо говорил это с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку и поднять Софии настроение. Он знал, что его слова не решат проблему, но они помогут ей почувствовать себя немного лучше, дадут ей понять, что она не одна.       Он часто предлагал ей свою помощь, когда видел, что ей тяжело. “Давай я тебе помогу донести эти ведра,” – говорил он, забирая у нее тяжелую ношу. “Нельзя тебе перетруждаться, а то еще сломаешься”.       София благодарно улыбалась ему в ответ. Она знала, что Минхо пытается ее поддержать, и ценила его внимание. Он был единственным, кто видел ее страдания и не оставался равнодушным. Она не знала, почему Минхо так к ней относится. Может быть, ему просто жалко ее, или, может быть, он видит в ней что-то, чего не видят другие. Но она была ему благодарна за его поддержку. Благодаря ему она чувствовала себя немного сильнее, немного увереннее.       Однажды злоба Галли перешла все границы дозволенного. София осталась одна в огороде, заканчивая прополку грядок. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени, и Глэйд постепенно погружался в тишину. Внезапно перед ней возник Галли. София похолодела. Она сразу почувствовала неладное. В его глазах горел недобрый огонь, а на лице играла зловещая ухмылка. -- Что тебе нужно, Галли? – спросила София, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце бешено колотилось в груди. Галли подошел ближе, наступая на нее, и София отступила назад, пока не уперлась спиной в деревянный забор. -- Да вот, решил поговорить с тобой наедине, – прорычал Галли, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не видит. - У меня тут возникла одна мысль… Он сделал еще шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. София чувствовала его тяжелое дыхание на своем лице и отвращение накрывало её волной. -- Знаешь, София, – продолжал Галли, его голос стал тягучим и противным. - Я тут подумал… может быть, тебя специально к нам прислали. Создатели, наверное, решили, что нам, парням, нужна… утеха. Чтобы мы не совсем одичали в этом проклятом месте София задохнулась от возмущения. Его слова были как пощечина. -- Ты что такое говоришь?! – воскликнула она, пытаясь оттолкнуть его от себя. Галли схватил ее за руки, сжимая их так сильно, что София почувствовала боль. -- А что? Разве я не прав? – прошипел он, приближая свое лицо к ее лицу. - Ты же все равно ничего не делаешь полезного. Так может хоть… порадуешь нас немного? София отчаянно пыталась вырваться из его хватки, но Галли был слишком силен. Она чувствовала, как ее охватывает страх и отчаяние. -- Отпусти меня, Галли! – закричала она, надеясь, что кто-нибудь ее услышит. - Отпусти! Но Галли лишь усмехнулся и прижал ее к забору еще сильнее. “Никто тебе не поможет, София,” – прошептал он ей на ухо. “Здесь только я и ты”       В это время, словно по наитию, Минхо вернулся из Лабиринта раньше обычного. Его не покидало тревожное чувство, какое-то смутное предчувствие беды. Он не мог объяснить, что его беспокоит, но знал, что должен увидеть Софию.Он спросил у Фрайпана, проходившего мимо с подносом грязной посуды: “Где София? Не видел ее?”.       Фрайпан пожал плечами. “В огороде, наверное. Видел ее там недавно. Да и Галли туда же отправился”.       Услышав имя Галли, Минхо похолодел. Он не понимал почему, но какое-то внутреннее чутье подсказало ему, что это не к добру. Без лишних слов, Минхо сорвался с места и побежал в сторону огорода.       Подбежав к огороду, он услышал приглушенные голоса. Минхо тихо прокрался между грядками и замер, увидев ужасную сцену. Галли прижал Софию к забору, нависая над ней, словно хищник над жертвой. София отчаянно пыталась вырваться, но ее попытки были тщетны.Минхо почувствовал, как внутри все закипает от ярости. Не раздумывая ни секунды, Минхо бросился вперед. Он подбежал к Галли и со всей силы ударил его кулаком в лицо. Галли отшатнулся от Софии, схватившись за разбитый нос. Его глаза наполнились яростью. -- Ты что творишь, придурок?! – взревел он, глядя на Минхо. -- Оставь ее в покое, Галли. Иначе пожалеешь!       Галли оскалился, демонстрируя окровавленные зубы. “Это ты пожалеешь, Минхо! Ты еще не знаешь, с кем связался!”.       Он бросился на Минхо, и началась драка. Галли был крупнее и сильнее Минхо, но Минхо был быстрее и ловчее. Он уворачивался от ударов Галли и отвечал своими, стараясь держать его на расстоянии. Удары сыпались градом, комья земли взлетали в воздух, и воздух наполнился хриплыми криками и проклятиями. София, дрожа от страха, наблюдала за происходящим, не в силах пошевелиться.       Вскоре Минхо понял, что в открытом бою ему не победить. Галли наносил тяжелые удары, и с каждым разом Минхо становилось все труднее уворачиваться. Тогда он решил использовать свою ловкость. Он сделал обманное движение, заставив Галли броситься вперед, а сам резко увернулся в сторону. Галли потерял равновесие и по инерции врезался в деревянный забор.       Минхо воспользовался моментом и со всей силы пнул Галли в живот. Тот согнулся пополам, задыхаясь от боли. Он не стал ждать, пока Галли придет в себя, схватил его за шиворот и потащил к выходу из огорода. -- И близко не подходи к Софии! Иначе я тебя убью!       Галли с ненавистью посмотрел на Минхо и плюнул ему под ноги. “Ты еще пожалеешь об этом!” – процедил он сквозь зубы и, пошатываясь, удалился. Минхо повернулся к Софии. Она все еще стояла у забора, дрожа всем телом. -- С тобой все в порядке? – спросил Минхо, подходя к ней. Его голос звучал мягко и заботливо.       София кивнула, но слезы все равно текли по ее щекам. Минхо осторожно обнял ее, прижимая к себе. «Я не позволю ему приближаться к тебе. Никогда» - прошептал он.       Подняв глаза на Минхо, София заметила, что у него разбита бровь. Тонкая струйка крови стекала по виску, смешиваясь с грязью и потом. Она осторожно коснулась раны кончиками пальцев, и Минхо невольно прошипел сквозь стиснутые зубы. -- Ох, Минхо, у тебя сильно разбита бровь, - проговорила София с тревогой в голосе. - Нужно срочно обработать рану -- Ерунда, - отмахнулся Минхо, стараясь казаться бравым. - Заживет, как на собаке -- Не говори глупости, - возразила София, беря его за руку. - Пойдем ко мне в хижину, я все обработаю       Не дожидаясь ответа, она повела его за собой в сторону своего скромного жилища. Минхо не сопротивлялся, покорно следуя за ней.       Хижина Софии была небольшой и скромной, но в ней царил порядок и уют. На полках стояли глиняные горшки с травами и лекарственными растениями, а в углу горела тусклая лампа, отбрасывая причудливые тени на стены. -- Присядь, - сказала София, указывая на деревянную табуретку. Она подошла к полке и достала из горшочка какую-то мазь и чистую тряпку. - Это может немного щипать, - предупредила она, смачивая тряпку водой.       Она осторожно начала промывать рану, стараясь не причинить Минхо боли. Он сидел молча, наблюдая за ее сосредоточенным лицом. Ее руки двигались ловко и уверенно, а взгляд был наполнен заботой. Минхо почувствовал, как его сердце начинает биться быстрее. Он никогда не видел Софию так близко. Он всегда восхищался ее красотой и добротой, но сейчас, когда она заботилась о нем, он понял, что его чувства к ней гораздо сильнее, чем он думал.       Закончив промывать рану, София нанесла на нее мазь и приложила чистую тряпку. -- Вот и все, - сказала она, отступая на шаг назад. - Теперь тебе нужно отдохнуть. И постарайся не задевать рану Минхо поднял на нее взгляд, и их глаза встретились. В этот момент все вокруг словно перестало существовать. Только они двое, их взгляды, их дыхание. Тишина в хижине казалась оглушительной, лишь тихо потрескивала лампа, отбрасывая танцующие тени на стены.       Минхо медленно поднялся с табуретки, не отрывая взгляда от Софии. Он сделал шаг навстречу, затем еще один. Она не двигалась, словно зачарованная, лишь слегка приоткрыла рот, ожидая.       Он остановился в нескольких дюймах от нее, ощущая тепло ее тела. Он видел, как учащенно бьется ее пульс на тонкой шее, как дрожат ее ресницы. Он чувствовал ее страх и ее желание, переплетающиеся в одно целое. -- Спасибо тебе, София       Затем, не говоря ни слова, он наклонился и коснулся ее губ своими. Это был легкий, неуверенный поцелуй, но он вызвал в Софии бурю эмоций. Она ответила на его поцелуй, отдаваясь чувствам, захлестнувшим ее.       Поцелуй становился все более страстным и требовательным. Минхо прижал Софию к себе, и она почувствовала, как бьется его сердце. Она обняла его в ответ, не желая, чтобы этот момент заканчивался никогда. В этот момент они забыли обо всем: о Лабиринте, о гриверах, о Галли. Они были только вдвоем, в маленькой хижине, посреди безумного мира.