Часть 1

Сама идея заключать мирное соглашение через брак была абсурдно устаревшей. Могущественный Томан вырос из банды беспризорных подростков всего каких-то 12 лет назад, и консервативный подход твоего отца — главы древнего клана якудзы — все сочли забавным, но неудобным. Кисаки собрал всю верхушку в одном из конференц-залов, и Коко выступил с целым докладом о том, почему им следует принять это предложение. На световом проекторе мелькали картинки: чёрно-белые общие фото предков клана, первые младшие боссы, затем — более современные, например, твой отец в ресторане, мать во время похорон одного из сыновей, которого застрелил Ханма, и, наконец, ты. — Традиционализм якудзы понятен, — сказал Инуи. — Осталось только определить, кто из нас возьмёт эту ответственность на себя. — По логике, — заметил Ханагаки, отыскивая глазами Кисаки, стоящего в тени во время выступления Коко. — Это должен быть Майки-кун или ты. Кисаки усмехнулся и промолчал. — Майки сейчас некогда, а у Кисаки свои планы, — напевный голос Ханмы грубо разрезал тишину. — А вот я бы с удовольствием украл у папашки-якудзы его аленький цветочек. На полотне проектора появлялись и пропадали изображения тебя: в кимоно с матерью, на фестивале с другими девушками (в кадр попал конвой охраны), в обнимку с котом, улыбающаяся в школьной форме и показывающая два пальца. У Муто защемило в груди при виде этих кадров. Отдавать такое солнечное создание корпорации, которая убила сына, было наитупейшим решением со стороны твоего отца. В его мысли закралось подозрение. Фото были свежими, и не было ни одной, где ты была бы взрослой. — А сколько ей лет? — с невозмутимым видом спросил он. Полуулыбка сползла с лица Коко. — Тут загвоздка. Девчонка станет совершеннолетней только в следующем году. Но столько ждать мы не можем, если тянуть с мирным соглашением — нет гарантий, что мы снова не перегрызёмся. И территории, которые после свадьбы перейдут к нам, не могут долго простаивать в подвешенном состоянии. — На одном из адресов у нас уже ресторанчик через полгода запланирован, — радостно сообщил старший Кавата. — Так может ты на ней и женишься? — Не, — Кавата по-детски отмахнулся, заложив руки за голову и вытянувшись на стуле. — Сами женитесь на своей малолетке. — Предпочитаешь постарше? Кавата загадочно промолчал. Все переговаривались, отпуская неприличные шутки. Кисаки мрачно наблюдал за перепалкой. Если они не подберут добровольца из верхушки, его придётся назначать случайным образом. — Да я вам говорю, давайте я, — обычно скучающий Ханма был в приподнятом настроении. Пэян, стоящий за Пачином, обвиняюще тыкнул в него пальцем и оскалился: — Это будет оскорбление для семьи, ты её брату мозги вышиб. — А что Па здесь делает, ты же недавно женился? — Ханагаки нахмурился. Па ухмыльнулся и указал большим пальцем за свою спину на Пэяна. — Надо этого придурка тоже пристроить. Грубый смех разнёсся по залу. Муто покачал головой. — Он не созрел ещё до женитьбы, — тихо проговорил он, но его голос, как всегда, услышали все. Кисаки отыскал его острым взглядом. — А что насчёт тебя, Муто-сан? — в зале повисло почтительное молчание. Тон Кисаки был обманчиво беззаботным, но лицо оставалось непроницаемым. — Ты самый старший среди нас и до сих пор холост. Муто поднял на него бесстрастный взгляд. — Не горю желанием играть в эти игры, — спокойно объяснил он. — Пускай кто-нибудь другой грех на душу берёт. Ханма вздёрнул бровь, скривив губы. Кисаки ответ не понравился. — Грех? Внести свой вклад в наше будущее разве грех? — Кисаки пристально смотрел на него. — Ты считаешь себя выше... наших планов? На лице Муто не дрогнул ни один мускул. Он знал, чего добивается Кисаки. Чтение по мимике и жестам было его особым умением как человека, ответственного за выявление предателей, но Кисаки тоже был в этом хорош. И Муто слишком хорошо знал, что бывает с теми, кто теряет доверие номера два Томана. Он вскинул голову, разрывая связь взглядов. — Не неси херни. Женитьба не входит в мои планы. Кисаки тонко улыбнулся: — Всего-то? А я уж думал засомневаться в твоей заинтересованности. И лояльности. Муто тяжко вздохнул и перевёл взгляд на полотно проектора. Ты была хорошенькой, но нисколько не отличающейся от тысяч других японских девушек. Детская мягкость ещё даже не успела сойти с твоих черт. Если бы не вся эта дипломатическая возня, в конце концов Томан бы поглотил клан твоего отца, а ты отправилась по кускам на дно океана вместе с остальными членами семьи. Замужество — это не худший исход. — Она староста своего класса, — начал Коко зачитывать информацию с листа, видимо, чтобы вбить последний гвоздь в гроб его рассуждений. — В криминале не замешана, вне школы вела затворнический образ жизни, как и все дети якудза, собственно. Увлекается живописью, пятикратная призёрка международного конкурса рисунка биеннале в префектуре. Оформила подписку на ежемесячные взносы в фонд помощи животным. — Хорошая девочка, одним словом, — проворчал Муто. — Мы все тут ей в подмётки не годимся. Несколько минут все молчали, неловко ёрзая на местах и поглядывая друг на друга в поисках добровольца. Ханма то и дело косился на притихшего Кисаки. Муто с раздражением понял, что кандидат всё это время у них был. Но принять решение в обход других глав было бы неэтично со стороны Кисаки. Зачем тогда к нему цепляться? Тревожный сигнал о том, что его подозревают в чём-то другом? Или он просто попал под раздачу? Ладно, в конце концов это была чистая формальность. — Хорошо, — Муто лениво встал со своего места. — Я на ней женюсь.