Часть 11

Новогодняя ночь была похожа на сказку. Ты нарядилась в зимнее кимоно с вышитыми алыми цветами, а поверх накинула новую норковую шубку. Сочетание алой вышивки с чёрным мехом вкупе с твоей статью и достойным воспитанием делали тебя больше похожей на холёную супругу, чем на вчерашнюю школьницу. Возможно, поэтому Муто не чувствовал неловкости, стоя с тобой в толпе возле храма, пока часы отсчитывали полночь. Ты обхватила его туловище руками, устроив голову на его груди и, кажется, дремала. С неба сыпались снежные хлопья, оседая на твоих волосах и пушистых ресницах. Мороз пощипывал кончики пальцев. Из его рта вырвалось облачко пара. — Что ты загадала? — Хочу найти работу, — пробормотала ты, пряча замёрзшие руки под его накидку. — Не глупи, — Муто вздрогнул, но позволил тебе погреться об себя. — Ты должна поступить в университет и получить образование. Ты подняла на него щенячьи глазки, прижавшись подбородком к его груди: — Я только на полставки, так, подработка. Хочу попробовать... В зоомагазине или цветочном... Он вздохнул. — Тяжёлая работа на ногах, финансовая ответственность, грубые покупатели... Я понимаю, что ты ищешь новый опыт, но это будет нелегко. Всю дорогу домой ты любовалась мерцающими огоньками, развешенными по городу, и молчала. Муто знал, что это не продиктовано обидой. Он давно заметил, что твоя творческая натура нуждалась в кратких моментах созерцания, будь то гирлянда, толпа играющих детей или снегопад. В квартире ты сбросила с себя шубку и аккуратно повесила её в шкаф. За тобой тянулся шлейф зимней свежести и цветочных духов. Ты пахла как весна... Заторможенно снимая верхнюю одежду, он залюбовался твоими обыденными действиями. Напевая себе под нос, поставила свои ботиночки к обогревателю; вытащила шпильки кандзаси, сложила их в шкатулку у зеркала; в ванной смыла макияж и прополоскала рот ментолом; переоделась в ночнушку и шёлковый халат, устало вздохнула и сунула замёрзшие ноги в свои мохнатые тапки-зайцы. Задумчиво бродя по квартире в преддверии сна, ты остановилась, потому что он продолжал стоять в прихожей и смотреть на тебя, словно в трансе. — М? Что-то не так? Муто пару раз моргнул, отгоняя наваждение. Такая уютная, такая домашняя, такая искренняя, простая, очаровательная... Раньше, чем его начали одолевать сомнения, он преодолел разделяющее вас расстояние и молча приобнял правой рукой, присел и подхватил тебя под коленки, закидывая на плечо. Ты успела только пикнуть и задрыгать ногами, теряя тапочки. Уже в спальне, когда он перехватил тебя, чтобы приземлить на кровать, ты залилась смехом, дурачась и цепляясь за него руками и ногами. — Что ты делаешь? — упав на матрас, ты запуталась в одеялах и подушках, которые остались в беспорядке с утра. — Знаешь, что я загадал на Новый Год? — прошептал он, склоняясь над тобой с тёмным взглядом. Ты покачала головой. Усмехнувшись, Муто смял твои губы в требовательном поцелуе. Ты замычала, не от неожиданности, не то от радости, и с присущей тебе неумелой пылкостью ответила на поцелуй. После первой брачной ночи вы ни разу не пересекли черту, ограничиваясь лёгким петтингом время от времени. Когда ваши отношения перешли на новый уровень, твоё либидо немного утихло. Тебе было достаточно моментов нежности по утрам и разбросанных по распорядку дня прикосновений. Иногда, когда градус сексуального напряжения становился смертельно высоким (обычно вечером, перед сном), ты выпрашивала что-то посерьёзнее, и его рука оказывалась в твоём нижнем белье. Несколько минут выверенных движений, и ты сыто погружалась в сон с довольной улыбкой и мокрыми бёдрами. Муто напоследок пососал твою нижнюю губу и разорвал поцелуй, горячо прошептав: — Я загадал наконец трахнуть свою прелестную жену так, чтобы потом не мучиться совестью. Ты шутливо хлопнула его по плечу. — Пошляк! На тебя это не похоже. — Ну не всё же тебе одной быть озабоченной извращенкой, которая читает порнуху и слушает стоны мужиков в наушниках, — парировал он, запуская руку под твою ночнушку и сжимая бедро. — Тебе пора привыкать к реальности. Она ничуть не хуже. Его руки тянут резинку твоего нижнего белья вниз по ноге, и ткань жёстко трётся о кожу, скручиваясь жгутом и оставаясь висеть на твоей щиколотке. Черноволосая голова твоего мужа тут же ныряет под кружевной подол твоей ночнушки. Дальше всё как в тумане. Интенсивные ласки языком, от которых, словно от взрывной волны, падаешь спиной на кровать. Судорожные подёргивания ногами в попытке заземлиться после нескольких оргазмов. Хаотичные поцелуи и прижатые к подушке запястья. Внизу живота вязко и сладко настолько, что почти больно. Сбитое дыхание смешивается с мяукающими стонами и шипением сквозь зубы. Глаза то расширяются, то мокнут от слёз. Внутри ты чувствуешь себя наполненной до отказа. Язык — кусок наждачной бумаги, губы немеют, как от анестезии, и из уголка рта течёт струйка слюны. Слова лишены смысла и отказываются складываться в предложения. Тело содрогается от толчков, волосы елозят по подушке вперёд-назад, собираясь в колтуны. Твои мышцы горят, особенно в ногах, которые задирали, раздвигали и сгибали в непривычные позы с завидной периодичностью. Влажные звуки раздавались по тёмной спальне в унисон со стучащим по стене изголовьем кровати. Желание взять передышку было непреодолимым, но в голове было так великолепно пусто, что ты продолжала витать в облаках. Твои дрожащие руки несмело упираются в широкую грудь мужа, пытаясь замедлить его устойчивый, размашистый ритм. Его строгий взгляд обжигает, и на секунду ты чувствуешь себя маленькой и ничтожной, погребённой под его большим телом. — Больно? — неразборчиво спрашивает Муто. Чёрные волосы карандашными штрихами падают на его покрытое испариной суровое лицо. Ты тупо качаешь головой, и вместо связной речи из твоего рта вырывается хныканье: — Слишком... Слишком... Слишком много... Я больше не могу!.. Твой организм истратил весь запас выносливости, но Муто как будто стремился отыграться за месяцы воздержания и выместить на тебе за одну ночь все свои накопленные порывы. — Ну, ну, принцесса, — воркует он с притворной заботой. — Не капризничай. Его пальцы опускаются по твоему потному животу к измученному клитору в попытке вырвать из твоего обессиленного тела очередной оргазм. Пальцы на твоих ногах непроизвольно поджались. — Нам нужно наверстать упущенное.