Часть 12

Перед одной из его кофеен власти города высадили вдоль тротуарной зоны сакуры. Наступила весна, и деревья зацвели пышным розовым цветом, существенно сократив расходы на экстерьер. Муто припарковался у кофейни, щурясь от яркого обеденного солнца. Вышел, небрежно смахнув успевшие осыпаться на крышу машины розовые лепестки. Эта точка была выбрана очень удачно. Высокая проходимость и отсутствие конкурентов ближайшие пять километров. Впрочем, даже если кто-нибудь рискнул варить кофе в этом районе, с ним бы быстро разобрались. Через точки общепита было удобно отмывать незаконные деньги — эту простую схему он и близнецы Кавата уяснили ещё на раннем этапе развития Томана. Кланы якудза традиционно не скрывали свою деятельность, но Кисаки придерживался другого пути. За фасадом порядочного бизнеса у каждого участника скрывались десятки уголовных статей. Пэян и Пачин демпинговали цены на недвижимость и сдавали квартиры в субаренду через левое юрлицо, Такемичи продавал в своих прокатах порнуху из даркнета, а те же близнецы Кавата отжимали у конкурентов помещения и пару раз вначале чуть не попались на поджоге (спасибо Коко отмазал). Тем не менее, Муто старался вести дела чисто. Официальная бухгалтерия, белые зарплаты, даже поставщики самые обычные. И никто под стойкой не подсыпает в кофе кокаиновый порошок. Он толкнул стеклянную дверь кофейни, входя внутрь с мягким перезвоном колокольчика. Терпкий аромат кофе и ванили, тёмное дерево и мягкая бежевая обивка на мебели, на стенах рейки и меловые доски с прайсом. За столиками у окна пьёт кофе и работает за ноутбуками местный офисный планктон. Парочка хихикает на диване. Компания школьников играет в сёги, потягивая айс-латте через трубочки. Менеджер видит его и спешит поприветствовать поклоном, прежде чем проводить к месту, где они обычно обсуждали дела. Одноместный столик в неприметном углу, из которого открывался хороший обзор на посадку и стойку. У кофемашины суетилась новенькая стажёрка, пока её более опытная сменщица показывала ассортимент сиропов. Муто ностальгически усмехнулся. Он прошёл этот путь с самого низа и помнил, как было тяжело выстраивать бизнес. Ему было двадцать лет, и сначала это было одно-единственное помещение, обслуживать гостей приходилось самому. Больше пятнадцати часов на ногах каждый день, кропотливая работа над рецептурой методом проб и ошибок и минусовая выручка. Слишком хорошо знакомый с тяжёлым трудом бариста, он старался обеспечить своим наёмным работникам зарплату и бонусы так, чтобы это превышало средний рынок труда. Отчитавшись об увольнении предыдущего бариста по причине переезда, менеджер заметил: — У стажёрки сегодня первый день, без опыта, старшеклассница, но пока что справляется. — Подождите, она ещё не попала в запару, — спокойно ответил Муто. — И как она собирается совмещать работу с учёбой? — Сейчас они закончат, и я её к вам отправлю, — менеджер уважительно поклонился. Гости приходили и уходили, бариста-наставница порхала по залу с кофейником, пока стажёрка готовила кофе на вынос. Муто старался не смотреть на неё, но, если оценивать её мельтешение на фоне, то она была очень бойкой. Когда Муто сгрёб входящую корреспонденцию и накладные в папку, она подошла к нему, поставив на столик чашку орехового капучино. Чтобы узнать тебя, ему было достаточно увидеть твои руки на сервировке. Он поднял на тебя глаза. — Что ты здесь делаешь? — Стажируюсь, — ты заложила руки за спину. Муто тяжко вздохнул. Он бросил контрольный взгляд в окно. Если бы Кодама решил зайти сюда в его отсутствие и увидел тебя в фартуке бариста, самое безобидное, что он мог сделать, это пошутить про эксплуатацию в браке. — И как? — спросил он спокойно, не желая тревожить тебя подробностями всех интриг, которые скручивались вокруг вас, как кольца змеи. — Мне нравится, — ты лучезарно улыбнулась, не подозревая о том, почему он так оглядывается. — Но латте-арт не получается пока что... Муто посмотрел на свой капучино, на поверхности которого белела молочная пенка. — Это листик? — Это динозаврик, — ты надула губы. — А, — он попробовал перевернуть чашку. — Ты начала со сложных узоров. Это тебе не кисточками по холсту. Ты вздохнула. Муто отхлебнул из чашки. — Довольно хорошо, — сухо прокомментировал он, и его тяжёлый взгляд зацепился за твою руку. — Где кольцо? Беззаботно пожав плечами, ты ответила: — Сняла, конечно. Чтобы вопросов не было. Это резонно, но он всё равно не мог избавиться от лёгкого дискомфорта, вызванного тем, что ты была без обручального кольца. В суматохе общепита время пролетало незаметно. Был выходной день, и поток людей после обеда стал таким интенсивным, что Муто подумывал сжалиться над тобой и отправить домой. Но ты держалась молодцом: быстро научилась работать с кассой, не путалась в заказах, общалась вежливо и обходительно. Даже слишком. Мужчина у стойки аж покраснел, когда ты сделала комплимент его галстуку, нарисовав на стаканчике похожий. А какой-то парень за столиком начал кокетливо шутить, пока ты посмеивалась и отсчитывала ему сдачу. Справедливости ради, с женщинами ты была не менее приветливой. Но, по его мнению, твоя открытость была неуместной. Муто сжал челюсти, наблюдая за тобой со стороны. Нет, будь ты наёмным сотрудником, он бы взял тебя без раздумий, потому что для бариста ты вела себя более чем приемлимо. Его впечатление было испорчено тем, что вы женаты. За окном сгущалась ночь, и тёмные окна отзеркаливали горящую тёплым светом гирлянду. Ты была уставшей и счастливой, со взъерошенными волосами и полными карманами чаевых. Когда кассу сверили, Муто отпустил всех домой на двадцать минут раньше закрытия. Ещё пара человек успела заскочить за кофе, и ты обслужила их от начала и до конца сама. К 22:00 верхний свет погас, и кофейня погрузилась в полутьму, рассеиваемую только лампой у стойки. Уборщица торопливо домывала полы, мелькая между столами. — Ну, как ощущения? — поинтересовался Муто, когда ты замученно упала в кресло напротив. — Мне нравится, — ты сложила руки на столе и положила на них подбородок, глядя на него хитрыми глазками. — Но я представилась выдуманной фамилией и не сказала, кто я, поэтому не думаю, что стоит испытывать судьбу. Ребята не поймут... В твоём голосе звучала нотка печали, и Муто почувствовал себя виноватым. Для тебя ваш брак означал недопонимание и осуждение обществом, словно девочка-подросток может быть виновата в своём раннем замужестве. Не зная, как тебя утешить, он принес с витрины несколько десертов и выставил перед тобой. Ты с недоумевающим видом смотрела, как он отламывает десертной вилкой кусочек торта-мороженого. — Сначала выпей кофе, — Муто подвинул к тебе свою чашку. — Рецепторы нужно согреть. Растерянно хлопая ресницами, ты отхлебнула кофе. — Согрела. — Теперь дегустируй, — он приблизил вилку к твоим губам, и ты несмело открыла рот, позволяя ему покормить себя. — И скажи, что чувствуешь. Хмурясь, ты прожевала холодный водянисто-сливочный десерт. — Если честно, то не очень, — пробормотала ты. Муто задумчиво посмотрел на него. — Хреново. Как мы его на продажу пустили? А этот? Следующим был лавандовый чизкейк, и от него твои глаза закатились от гастрономического удовольствия. — А выглядит так невзрачно, — сказала ты, разглядывая слой лилового желе. — Его надо как-нибудь оформить. Муто устало подпёр щёку рукой, тоже глядя на чизкейк и облизывая после тебя вилку. — Лавандой и мятой? — М-м-м, ну нет, — ответила ты. — Лаванда — это трава, а мятой никого не удивить. Можно попробовать съедобные цветочки всякие. Найти похожие на фиалки. И ставить его в центр витрины. — Сделаем его сезонным десертом. — И можно давать скидку, если к лавандовому рафу покупаешь этот чизкейк. — Я смотрю, он тебе очень понравился, — Муто улыбнулся. — Закажем домой? Ты покачала головой. — Не-а, я хочу его на день рождения. Месяц. Всего месяц оставался до твоего совершеннолетия. Вы были женаты почти год, и в это не верилось. В ваших отношениях всё ещё присутствовало смущение, словно на первом свидании между незнакомцами, но, помимо него, было ещё уютное понимание и забота. Вы оба старались показывать, что важны друг для друга, несмотря на неловкость договорного брака. — Какие-нибудь ещё пожелания будут? — мягко уточнил Муто. Он надеялся, что не прогадал с бриллиантовыми серьгами, которые ждали своего часа в ящике его письменного стола в офисе. Хотя, зная тебя, ты бы наверняка предпочла что-нибудь более простое. — Я пока не думала об этом, — призналась ты. — Обычно я очень скромно праздную день рождения. Но... могу я отметить его с подругами? Я давно с ними не виделась. Муто подавил легчайший проблеск обиды и кивнул. В конце концов, ты проводила с ним почти каждый день, а с подругами только переписывалась. Ему хотелось ослабить тот контроль, который был продиктован Томаном ещё до свадьбы. Ты заслужила доверие и не должна выкинуть какую-нибудь глупость (по крайней мере, не специально), но будет лучше, если за тобой кто-нибудь присмотрит издалека, пока ты проводишь время с друзьями. Ты обрадовалась, запрыгнув к нему на колени и обхватив руками его шею, чуть не задушив. Муто усмехнулся, ослабляя хватку твоих пальцев и целуя тебя в лоб. Спустя минуту это превратилось в сеанс ленивых поцелуев, пока ты мурчала и ластилась к нему, прикрыв глаза. От тебя пахло зерновым кофе, немного по́том и лавандой. — Тебе надо отдохнуть, — прошептал Муто, заправляя твою выбившуюся прядь за ухо и целуя тебя в щёку. — Я рад, что ты интересуешься делом моей жизни. Но этот бизнес уже вырос из тех масштабов, когда на смену мог выйти кто-то из близких. Пускай работают наёмные сотрудники. Наше дело — управлять, — он нажал на кончик твоего носа. — Ясно? — Ясно, — ты встала с его колен, устало покачиваясь и направляясь в служебное помещение, чтобы взять своё старое верблюжье пальто. — Жаль, что я не застала момент, когда можно было здесь поработать, как в семейном бизнесе. — Тогда тебе было восемь лет, ты бы до кофемашины не дотянулась. Посмеявшись, ты завязала небрежный бант на поясе пальто, раздражённо вздохнула, когда поняла, что выглядеть презентабельно сегодня не выйдет. Муто терпеливо развязал твой пояс: — Неправильно. Накидываешь друг на друга концы, — его руки замедлились, комментируя каждое своё действие. — Обычный узел. Чуть затягиваешь, левый конец закидываешь, продеваешь под правым, перетягиваешь и... готово. Ты посмотрела на аккуратный и плотный узел вокруг своей талии. — Красиво. Но сложно. Я ничего не запомнила, — ты застенчиво улыбнулась. — Так завязывают пояса в дзюдо, — пояснил он. — Только прошу тебя, в додзё не суйся. На бариста ты похожа больше, чем на дзюдоиста. С мелодичным звоном колокольчика вы вышли из кофейни, и он запер дверь, установив сигнализацию. Ночь была тихой и безлюдной.