Бонус

Будучи одним из руководителей Томана, Муто никогда не строил планы на семейную жизнь. Его вполне устраивали криминальные махинации, кое-какой мелкий бизнес по городу и периодические особенно грязные поручения Кисаки. И он точно не ожидал, что однажды одно такое поручение Кисаки закончится женитьбой. Тебя ему навязали, и, не будь вы скреплены мирным договором с кланом твоего отца-якудза, в повседневной жизни он бы никогда даже не посмотрел на тебя. Или?.. Нет, ему никогда не нравились малолетки, он был выше этого. Но ты же понравилась? Вздохнув, Муто наклонился над раковиной и плеснул в лицо пригоршню ледяной воды. Пояснила ныла от боли, а на бедре после додзё остался синяк, когда соперник плашмя опрокинул его на татами. Это было унизительно для чёрного пояса, но он сдержанно похвалил соперника и завершил тренировку. Старший менеджер, управляющий сетью кофеен, звонил каждые полчаса, но Муто бросил почти разряженный телефон на комод и заперся в ванной. Ему нужно прийти в себя. После поступления в токийский университет искусств ты всё меньше времени проводила дома. Он был спокоен за твою безопасность после смерти Кодамы (хотя смерть — слишком мягкое определение для того, что с ним произошло), но всё же старые привычки умирают с трудом. Геолокация твоего телефона отслеживалась, а его водитель знал твоё расписание и не позволял тебе лишний раз слоняться по городу. Студенческая жизнь затянула тебя с головой, и поначалу Муто был рад за тебя. Новые друзья, интересное направление, предметы, тесно связанные с твоим творческим складом ума... Ты уставала на занятиях и во время проектов, поздно ложилась спать и — по причине нагруженности или взросления — остыла к нему. По крайней мере, так ему казалось. Потому что ты могла запросто проигнорировать его или отмахнуться... А ещё вы стали реже заниматься любовью, и, когда инициатива от тебя полностью сошла на нет, он смирился с этим и приготовился ждать, когда твоё желание снова пробудится. Подняв голову на отражение в зеркале, Муто хмуро провёл рукой по скуластому лицу. Капельки воды сверкали на его уложенных чёрных волосах. Он привык относиться к тебе с пониманием и терпением, никогда не навязываться и быть чутким, но твоё мягкое безразличие задевало его так, словно он впервые в жизни проглотил свою же горькую пилюлю. Он должен быть рад размеренности вашей супружеской жизни, тому, как ты посвятила себя саморазвитию и образованию, но, всегда радевший за зрелость и нерасторопность, теперь злился и тревожился, как жаждущий искры подросток. Вы поменялись местами. А ещё ты не ночевала дома, потому что допоздна готовила доклад по истории искусств вместе с одногруппником. Скомкав и небрежно бросив полотенце на пол, Муто пинком открыл дверь и заглянул в спальню. Он ожидал увидеть свернувшийся под тяжёлым одеялом комочек, состоящий из шёлковой пижамы, взъерошенных волос и милого посапывания в подушку. Но нет, тебя там всё ещё не было. Его глаза недобро сверкнули, когда он прошёл к гардеробной. Мышцы его спины перекатывались под бледной кожей. Он натянул первую попавшуюся футболку и взял телефон, сходу отыскав твой контакт. После продолжительных гудков послышался твой сонный голос: — Да? — Ты не собираешься домой? — без лишних расшаркиваний спросил он, старательно следя за ровностью тона. — Уже одиннадцать. Он услышал шорох, ты переполошенно подскочила. — Ой... мы уснули. До двух часов не получалось написать заключение... — Я жду тебя дома. Ты беззаботно зевнула в трубку, но при мысли о том, что ты всю ночь провела с каким-то тщедушным студентиком, он сжал телефон в руках, и раздался треск. Муто выругался, встряхивая кисть. Обломки нового смартфона посыпались на светлый ковролин. Спустя полчаса послышался звон ключей. На тебе была толстовка, под которой явно торчал воротник пижамы, на голове небрежный пучок, и сумка с ноутбуком хлопала тебя по бедру, пока ты пыталась снять кеды. Муто прищурился, скрестив руки и прислонившись к дверному проёму. Сонно шаркая, ты прошла мимо него к ванной. Его рука резко взметнулась, захлопывая дверь перед твоим носом. Ты вздрогнула, удивлённо вытаращив глаза. — Я в душ. — Зачем тебе в душ? — Это что, допрос? — ты вздёрнула бровь. — Я не стала мыться у Акиры, это невежливо. Мы не успели закончить и отрубились от усталости. — Часы у тебя тоже отрубились? — спокойно парировал Муто. Ты раздражённо закатила глаза. — Знаешь, учёба в университете — это долгий и сложный процесс, на неё уходит не часик в день. — Я не знаю, — съязвил Муто. — Я беспризорник без образования и оставался на второй год из-за тюремного срока. Твои брови тревожно взлетели вверх, и ты неловко выкрутила себе пальцы на левой руке — жест, который он давно у тебя заметил. Так ты делала, когда уговаривала себя не продолжать неприятный разговор. — Я не это хотела сказать, — пробурчала ты. — Прости. Муто почувствовал себя скверно. Устало потерев переносицу, он взял твои руки в свои. Сказать, что ты была удивлена, значит ничего не сказать. Это он изводил себя ревностью, а для тебя это был обычный будний день с большой нагрузкой и плохим сном. Можно сколько угодно рассуждать о том, при каких обстоятельствах вы стали мужем и женой и почему спите не в раздельных кроватях, но неоспоримый факт врезался в него, как товарный поезд: он любил тебя. Той неспешной, тёплой любовью, которая не появляется, как гром среди ясного неба и тут же затихает, а скорее как нежный росток, проклюнувшийся из земли под заботливой рукой. И всё же... Он имел право переживать. Будь на твоём месте любая другая женщина — он бы ограничился разговором по душам, расставил все точки над «i», и, если его опасения подтвердились, спокойно завершил общение. Но ты — это другое. Тебе двадцать, а ему уже тридцать два. Ты была жизнерадостной, талантливой студенткой, которая светилась изнутри, как чёртова лампочка. Тебе полагалось ходить на свидания с ровесниками, мило переписываться со знакомыми парнями и зависать на сайтах знакомств. Ты стала его женой в силу обстоятельств, ты уважала его, заботилась, как умела в столь юном возрасте, но хотела ли себе такую судьбу? Теперь, погрузившись в мир студенчества, тебя окружали более подходящие партии. И, возможно, очень скоро ты откроешь глаза на проблематичность вашего брака. Ты не всегда будешь семнадцатилетним ягнёнком, которому достаточно пары милых фраз и опекающей фигуры рядом, чтобы влюбиться. Именно влюбиться, а не полюбить. — Не извиняйся, — примирительно произнёс он, обжигая твои костяшки поцелуем. — Я знаю, что тебе тяжело. Ты лучисто улыбнулась и прильнула к нему, и у него ёкнуло в груди. Напряжённо сглотнув, Муто обвил тебя руками, крепче прижимая к себе. Как он мог подумать, что ты завела интрижку? Ну, всё ещё оставались вопросы к твоему ублюдочному Акире. В его порядочности Муто не был уверен ни на секунду. Наверняка крутится возле тебя, как озабоченный пубертатник, прикрываясь учёбой и разговорами об искусстве, а ты слишком молодая и доверчивая, чтобы распознать корыстные намерения. Воспитание в закрытом обществе клана якудза не пошло тебе на пользу. — Я всё-таки пойду в душ, хорошо? — ты выбралась из его объятий и юркнула в ванную. Чтобы отвлечься, он отправился готовить поздний завтрак. Вряд ли ты нормально питалась в течение вчерашнего дня. Муто завис, уставившись в шкварчащую сковородку и вслушиваясь в шелест воды за стеной. Ты всегда подолгу проводила в ванной, пока твоя кожа не станет красной и распаренной от высоких температур. За тобой всегда тянулся шлейф цветочного геля для душа, а волосы мокрыми завитками липли к тонкой шее. Когда ты вышла, окутанная клубами белёсого пара, на тебе был пушистый белый халат, и завтрак уже ждал тебя на столе. Когда ты потянулась за чайником, чтобы по старой традиции налить ему чай, его взгляд зацепился за свежую царапину на твоей руке. Тонкая и неглубокая, это могло быть случайностью, но Муто насторожился. — Откуда? — стараясь не выдать своего напряжения, он кивнул на ранку. — Ах, — ты отмахнулась, хихикнув. — С Акирой дурачились во время перерыва. Его каменное лицо могло запросто посоревноваться в мертвенном холоде с могильными плитами. — Ты чего? — ты надула губы, глядя на него с наивным недоумением и склоняя голову к плечу, словно глупый щенок. — Это случайно вышло. Она просто такие ногти длиннющие наращивает, постоянно царапается... Муто пару раз моргнул, и туча, набежавшая на него, медленно рассеялась от выглянувшего солнца. Он неловко откашлялся, уточнив: — Акира — это «она», да? Не подозревая о том, что он сегодня пережил, ты часто закивала и принялась за еду. — Да, мы с ней здорово подружились, пока писали доклад. Но не успели закончить. Поэтому я отосплюсь и завтра снова поеду к ней... — Можете собраться здесь, если так будет удобнее, — чувствуя небывалое облегчение, Муто отпил из чашки. — Я не буду вам мешать. Ответом ему стал твой хмурый взгляд, когда ты оторвалась от тарелки. — Нет, — ворчливо призналась ты. — Я ревную.