Часть 15

Не переодеваясь из костюма, он накинул сверху старую кожаную куртку и запер квартиру. На парковке он встретил водителя и нескольких ребят из своих подчинённых и отправил их наверх стоять у двери и вести себя тихо, пока ты спишь. Дорога назад заняла меньше часа. К этому времени на телефон поступали всё более и более обнадёживающие сообщения от Санзу. Они мало общались последние двенадцать лет, но, похоже, тот был готов в любой момент бросить все дела и приступить к старым добрым обязанностям пятого отряда. Колёса его машины завизжали, когда он резко вырулил ко входу. Кисаки с телохранителями уже покидал ресторан. — Ты что, от смерти бежишь? — он недоумённо поправил очки. — Я её несу, — ровным голосом ответил Муто, целенаправленно проходя мимо него. Кисаки проводил его встревоженным взглядом, но затем ухмыльнулся. — А я уж думал, что из-за девчонки ты чуйку растерял, — он повелительно махнул рукой. — Только Ханму не трогай, он специально к нему подмазывается, чтобы контролировать этот ублюдский клан. Это я ему сказал. Ханма не предатель. Муто оглянулся с хмурым видом. — Твоему прихвостню нужно научиться держать субординацию. Кисаки хмыкнул и двинулся к своей ожидающей машине. Сунув официанту пачку денег в нагрудный карман, Муто прошёл к столику, за которым мирно сидел Кодама, разглядывая женщин, с которыми пришли члены Томана. — Не насмотрелся за весь вечер? — Муто скрипнул стулом, садясь напротив. Кодама удивлённо заморгал. — Ты разве не уехал? — Хочешь я помогу влиться в Томан? — без обиняков сказал он. Кодама заозирался, боясь, что их могут подслушивать. — Ну, мне уже Ханма помогает... — Ханма — твой надзиратель, — перебил его Муто. Официант приблизился к их столу и завозился с бутылкой красного вина. Бордовая жидкость облизала стенки хрустальных бокалов. Воздух наполнился терпким виноградным ароматом. Когда официант ушёл, Муто продолжил: — Я протолкну тебя в верхушку в обмен на то, что ты отъебёшься от моей жены. Кодама покрутил бокал в изувеченной руке. — Я ничего ей не сделал, — ответил он, выпивая вино залпом. — Она просто... впечатлительная девочка. Достав брелок с гербом клана, Кодама несколько раз его подбросил и раскрыл, обнажив перочинный ножик, и резким движением откупорил бутылку вина, наполняя их бокалы доверху. — Я думаю, это будет справедливо. Я должен был жениться на ней, но раз ты её у меня забрал, будет честно, если ты проведёшь меня в вашу амбициозную и молодую банду. — Тогда по рукам. Бокалы звонко стукнулись. Внимательно глядя на Кодаму, Муто ослабил галстук и стянул его с шеи. В зале было душно, и пришлось расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки. Кодама заторможенно взъерошил волосы. Его взгляд расфокусировался, и он с удивлением уставился на свои девять пальцев. Губы Муто искривились в злой ухмылке. Он взял свой бокал и вылил нетронутое вино прямо на пол. Столик располагался очень выгодно: в нише в самой дальней части зала, заверни за угол — вот и выход. Даже зал освобождать от людей не потребуется. — Голова кружится? — обманчиво мягким тоном поинтересовался он. За спиной Кодамы уже появился молодой мужчина с завязанными в хвост волосами и тканевой маской на лице. — Кажется, ты слишком много выпил. Наркотики в крови Кодамы помогли ему и Санзу спокойно вывести его из зала, не вызвав подозрений. Несколько его шестёрок благополучно закрыли на это глаза, раскуривая кальян в VIP-зоне с Ханмой. Спустя несколько часов Кодама очнётся в заброшенном подвальном помещении, дрожа от холода. В двух километрах от этого места удобно расположился порт с заброшенными доками. Море в этом районе мутное. Очень мутное. Его руки будут импровизированно связаны за спиной галстуком Муто, пока Санзу не бросит его на ржавый пол. Это был второй рабочий кабинет Муто. Здесь найдутся нейлоновые стяжки, скотч, ножи, отвёртки, цыганские иглы, зажигалка, паяльная лампа, пакет с щёлочью, скальпель, хирургические ножницы... Санзу щёлкнул рубильником в скрипучем щитке и улыбнулся сквозь маску. — Не знаю, что ты сделал Муто-сану, но я тебе не завидую. Вопли Кодамы со временем стали тише. Ну, никто не может драть глотку на протяжении нескольких часов подряд, даже если очень больно. Муто запыхался, раздражённо сдувая прядь волос со лба. Санзу посмеивался рядом. Их рукава были закатаны, а одежда и лица запачканы кровью и грязью. Санзу брезгливо менял резиновые перчатки одну пару за другой, но Муто хотел действовать голыми руками. Он разогнулся, потирая ноющую поясницу и равнодушно посмотрел на наручные часы. Заглушив хрипы и стоны металлической дверью, он выбрался на улицу, вдыхая солёный морской воздух и набирая сообщение для Кисаки. Подушечки его пальцев оставляли кровавые отпечатки на экране. Добравшись до дома, Муто устало привалился к стене лифта. Внутри было так оглушающе пусто, словно из него высосали все чувства и мысли. Ещё никогда он не действовал так спонтанно, безрассудно и рискованно. Но это было необходимостью, если он хотел защитить свою семью. В кухне горел свет. Муто сбросил куртку в коридоре и прошёл дальше, пытаясь оттереть капли крови с шеи и щеки. Он остановился, как вкопанный, когда увидел, как ты сидишь за столом, забравшись с ногами на стул и обняв коленки. Твои волосы были взъерошены, а рукав его рубашки свисал с твоего худого плеча. Твои сонные глаза смотрели на него мягким любопытством. Он помнил этот взгляд: приоткрытая дверь твоей комнаты, напряжённый разговор о свадьбе с твоим отцом, ворчание Кисаки далеко впереди, твоя розовая юката и босые ноги; нежные глаза семнадцатилетней девочки, желающей подглядеть за тем, кто будет её мужем. Вы как будто вернулись к исходной точке. Муто посмотрел на настенные часы и сел напротив тебя, неловко запустив пальцы в спутанные волосы. Вы смотрели прямо друг на друга, и каждый всё понимал. Сглотнув, он достал из кармана брюк окровавленный брелок с выгравированным гербом клана твоего отца и положил на стол перед тобой. Твоё милое лицо было задумчивым, когда ты разглядывала безделушку, а затем ты положила голову на согнутые колени и закрыла глаза с мечтательной улыбкой на губах. Теперь тебе ничего не угрожало. — С днём рождения, любимая, — прохрипел Муто, непоколебимо глядя на тебя через стол. Точно так же он смотрел на Майки, когда отчитывался об убитом предателе. Он молча ждал одобрения хозяина, как пёс ждёт похвалу после пойманной дичи. Ты встала, прошлёпав босыми ногами по паркету и встала рядом с ним, положив руки на его плечи и по-матерински прижимаясь губами к его лбу: — Спасибо, любимый.