Часть 2. Академия шиноби.

Утро начиналось как обычно – с беготни по дому в попытке успеть в Академию. Я быстро натянул форму, прихватил с собой свиток с записями и выскочил на улицу. Академия была шумной, как всегда. Повсюду сновали ученики – кто-то повторял технику превращения, кто-то спорил о кланах, а кто-то просто дурачился. Я прошёл по коридору, пропустив мимо ушей болтовню одноклассников, и направился в класс. — О, явился! – раздался знакомый голос. Я едва успел повернуться, как на меня навалился Идзуки – парень с копной растрёпанных волос и вечной ухмылкой на лице. — Не поверишь, но я здесь каждый день, – отшутился я, отталкивая его. — И всё равно выглядишь так, будто хочешь сбежать, – хмыкнул он. Я не стал спорить – частично он был прав. Класс уже начал заполняться. В углу сидели два парня из клана Учиха, переговариваясь между собой. Девушки собрались вокруг одной из подруг, громко обсуждая что-то. Кто-то бросал сюрикены в мишень у стены, пока сенсей не появился в дверях. — Ладно, хватит шума, – голос учителя сразу же всех успокоил. Хатаке Рёма был строгим, но справедливым. Он не терпел лени и всегда требовал от нас максимума. — Сегодня проверим вашу меткость и технику подмены, – объявил он. По классу прокатился вздох. Кто-то радостно хмыкнул, а кто-то явно не обрадовался – особенно те, у кого с сюрикенами были проблемы. — Выходим во двор, – скомандовал Рёма. Мы высыпали на тренировочную площадку. Перед нами стояли мишени, а рядом – ящики с сюрикенами и кунаями. — По очереди, – сенсей махнул рукой. Первым вызвали одного из Учих. Разумеется, он без проблем попал в цель, заработав одобрительный кивок сенсея. Следом пошли другие ученики – кто-то попадал, кто-то промахивался, кто-то едва не уронил сюрикен себе под ноги. Когда подошла моя очередь, я сделал шаг вперёд, взял сюрикен, прицелился и бросил. Звяк. Попадание. Но не в центр. Я прищурился. Вчера такого не было. Я всегда метко бросал, но сегодня рука чувствовала себя… иначе. Сильнее, быстрее. Я взял второй сюрикен, сосредоточился – и бросил снова. На этот раз он вонзился в самую середину мишени. Рёма одобрительно кивнул. — Неплохо. Следующий. Я вернулся на место, но внутри всё ещё ощущал странное напряжение. Что-то со мной действительно изменилось. Мы уже вернулись в аудиторию, но ощущение странного напряжения не проходило. Что-то изменилось — в теле, в движениях, даже в ощущениях. Идзуки, стоявший рядом, тут же подметил это. — Что это было? — спросил он, прищурившись. — Обычный бросок, — пожал я плечами, но даже сам не поверил в свои слова. — Ага, конечно. Я видел, как ты бросаешь раньше, и это было нечто другое. Ты уверен, что с тобой всё нормально? Я посмотрел на него — и снова уловил в его взгляде что-то, что всегда меня цепляло. Осторожность? Заинтересованность? Или, может, что-то ещё глубже? — Ладно, не хочешь говорить — не говори, — наконец сказал он, закатив глаза. — Но если у тебя вдруг появятся суперспособности, ты мне сообщишь первым, ладно? Я только фыркнул. Но почему-то в глубине души понимал, что Идзуки, как всегда, что-то подметил правильно. Он вообще часто говорил что-то, что я мог слышать от взрослых, что-то мудрое, проверенное опытом. Хотя со стороны Идзуки казался обычным мальчишкой, но с большим потенциалом, он был мне ближе по духу. Не понимаю, как это объяснить. Но это было так. --- Мы с Идзуки Фуджи знали друг друга давно. Он не был выходцем из клана, не обладал какими-то особыми техниками, но всегда выделялся своим упорством. Ещё до Академии мы встретились случайно — на одной из улиц Конохи. Я тогда попал в неприятности, нарвавшись на группу старших учеников, и, честно говоря, уже смирился с тем, что получу хорошую взбучку. Но тут появился он. — Эй, парни, у вас что, дел больше нет? Может, пойдёте потренируетесь, а не тратите время на ерунду? Его голос был лёгким, почти насмешливым, но в глазах читалось нечто большее. Старшие парни поморщились, бросили ещё пару угроз и ушли. Похоже, не хотели устраивать шум, да и Учихи патрулировали улицы. При этом клане мало кто осмеливался устраивать беспорядок в деревне. — Что, сам справиться не мог? — усмехнулся он, глядя на меня. — Я справился бы, — пробормотал я. — Конечно-конечно. В следующий раз хотя бы не стой столбом. Я тогда ничего не ответил, но именно с того дня он стал частью моей жизни. Теперь, когда мы стояли бок о бок на тренировочной площадке, я вдруг понял, что Идзуки — один из немногих, кто по-настоящему меня понимает. С учёбой в Академии всё было предельно понятно — база, скука и бесконечные примеры по арифметике. Если бы не физическая подготовка и редкие практические занятия по основам боя, я бы давно потерял всякий интерес. Но помимо нудных уроков, в Академии были и свои интересные личности. Например, Идзуки. Просто парень с короткими светлыми волосами и вечно хитрой ухмылкой, который, казалось, находил забаву во всём, что происходило вокруг. --- — Тай, если ты будешь так пристально смотреть на сенсея, он решит, что ты в него влюбился, — шепнул мне Идзуки, усмехаясь. Я закатил глаза, но не смог сдержать лёгкую улыбку. — Я просто думаю, как бы избежать лишних задач. — О, тогда ты обречён. Ты уже попался ему на глаза, — Фуджи сделал трагичное лицо. — Теперь ты в списке избранных. — Это не тот список, в котором мне хотелось бы оказаться. Он фыркнул. — А ты вообще чего здесь сидишь? Ты же тоже закончил? – поинтересовался я. — Конечно. Но зачем спешить? Пусть сенсей думает, что я страдаю над задачками, а сам я в это время отдыхаю, — он потянулся и зевнул. Идзуки был тем, кто умел лавировать между правилами, но при этом никогда не нарывался на неприятности. Его энергия будто всегда направлялась в нужное русло. Я узнал, что его семья жила недалеко от центра Конохи, держала небольшую чайную лавку. Никаких шиноби в роду, никаких высоких целей — родители мечтали, чтобы он просто жил спокойно. Но сам Идзуки не хотел «обычной жизни». — Мне нравится быть шиноби, — как-то признался он. — Я не хочу всю жизнь разливать чай. — Тогда тебе придётся тренироваться. — Ну, я рассчитывал больше на удачу, — усмехнулся он. Я не сказал ему, что удача в этом мире часто значила меньше, чем талант и упорство. Но Идзуки был умён, и сам это понимал. Он старался, но никогда не перегибал палку. Но именно это нас и сблизило — ощущение, что мы оба знаем больше, чем показываем. Мне иногда казалось, что он такого же возраста как и я. Он действительно был слишком осознанным для своих лет. --- — Тебя будто подменили, — раздался спокойный голос слева. Я повернулся и встретился взглядом с Итачи Учихой. Он сидел за нашей партой так же безмятежно, как всегда, но его глаза — пронзительные, внимательные — будто видели меня насквозь. — Что ты имеешь в виду? — спросил я, сохраняя нейтральное выражение лица. — Твой бросок. Ты не использовал силу, не сделал резких движений, но кунай вонзился в цель с точностью, которую сложно объяснить простой удачей. Я молчал. От Итачи ничего не утаишь — он замечал даже малейшие изменения в людях вокруг. — Может, ты просто не привык видеть меня в хорошей форме? — усмехнулся я, пытаясь перевести всё в шутку. Итачи не ответил сразу. Он, как всегда, тщательно подбирал слова. — Ты изменился, Тай. И я не думаю, что это случайность. Меня передёрнуло. Его голос звучал спокойно, но мне показалось, что он уже догадался больше, чем говорил вслух. Итачи был не просто талантливым — он был гением. Все в Академии это понимали. В отличие от других Учих, он не хвастался своими способностями, не кичился именем клана. Он просто был на другом уровне. Я вспомнил, как нас посадили вместе. Тогда я думал, что это ошибка — зачем Итачи, лучшему ученику в классе, сидеть рядом с кем-то вроде меня? Но со временем понял: его интересовали не оценки и не звания. Он просто наблюдал за людьми, изучал их. Как сейчас изучает меня. — Ты ведь и сам не всегда такой был, верно? — спросил я, пристально глядя на него. — В каком смысле? — Ты не просто родился гением. Что-то в тебе изменилось. На секунду в его глазах мелькнула тень. — Возможно, — спокойно ответил он. Мы оба замолчали. Но мне почему-то казалось, что с этого момента мы начали понимать друг друга немного лучше. Однако это не отменяло того, что я всё так же не хочу сближаться с ним. Надеюсь, ему такая мысль тоже не симпатизирует. Я тихо выдохнул, отвернувшись от Учихи и смотря на учителя. Джонин, который выцепил меня из толпы в первый день, и был нашим учителем. Хатаке Рёма, высокий и кареглазый брюнет, лет двадцати четырёх, специализирующийся на стихийных техниках. Объяснял коротко и понятно, без лишней воды, строго следил за дисциплиной в классе и наказывал за проказы. Сразу видно, что не за красивые глазки получил свой ранг, да и клановым детям бы не поставили плохого учителя. Я почему-то думал, что в клане Хатаке все с пепельными волосами, но это оказалось совсем не так. Там были и брюнеты и блондины. В целом, клан был маленьким, не больше десяти человек на данное время. Но клан был сильным, уважаемым. Будто почувствовав, что за ним наблюдают, Хатаке-сенсей поднял тёмный взгляд и посмотрел в нашу с Итачи сторону, встречаясь с моим скучающим лицом. Учиха делал вид, что думает над заданием, но на самом деле его лист уже давно был так же закончен. Я неловко отвёл взгляд, остерегаясь получить ещё гору этих глупых задач с силой запуска куная и направлением и скоростью ветра (боже, никто не будет думать о направлении ветра и скорости куная в пылу битвы). Хатаке любил нагружать, так, "чисто по приколу". Сенсей, кажется, ухмыльнулся. На удивление, в классе не было делёжки на элиту и не элиту. Сенсей строго следил за этим, а сами дети ещё были малы, чтобы вариться в клановой гордости и сравнивать себя с бесклановыми. Конечно, было пару деток, задиравших свои носы, но Хатаке быстро потушил их горячие головы. Наш учитель с самого начала давал понять, что в Академии он не просто для галочки. Он выглядел спокойным, но от него ощутимо веяло скрытой угрозой. Не из тех, кто будет раздавать пряники и хвалить за старания. Рёма-сенсей был строг, но справедлив, что выделяло его среди других преподавателей. — Если пришли сюда отбывать номер, можете уйти сразу, — сказал он в первый же день. — Я не стану тратить время на тех, кто не хочет становиться сильнее. И он действительно держал слово. Кто ленился — получал вдвое больше заданий. Кто пытался списывать или жульничать — отправлялся бегать круги вокруг Академии. А кто пытался качать права на основе кланового происхождения — быстро осознавал, что Рёма-сенсею на это наплевать. Слухи о нём ходили разные. «Говорят, он бывший анбу», — шептались некоторые. «Нет, он вообще был в корне, но сбежал!» «Глупости. Его просто Хокаге назначил сюда, потому что доверяет». Меня больше интересовало, почему человек с его уровнем вообще стал преподавателем. Обычно таких, как он, держат в боевых подразделениях, а не отправляют нянчиться с детьми. Возможно, он сам попросил этот пост. Как бы там ни было, его методы преподавания были эффективны. Он не просто вдалбливал информацию, а проверял, насколько мы понимаем материал. Теорию он давал чётко и без воды. Если ты не понимал — он объяснял ещё раз, но если ты не пытался понять — тогда уже твои проблемы. В его стиле было что-то похожее на учителя Какаши из оригинального сюжета, но без вялости и вечных опозданий. Рёма не расслаблялся, всегда был собран и, кажется, видел нас всех насквозь. Меня удивляло, что главой клана Хатаке был не он. Лично ко мне у него было особое отношение. — Тай, раз тебе так скучно, — говорил он, — тогда я дам тебе задачку интереснее. И подкидывал мне что-то посложнее. Причём я замечал его выражение лица в этот момент. Он явно проверял меня. «Что ты за ребёнок такой?» — читал я в его взгляде. Но он не давил и не лез в душу. Возможно, просто ждал, когда я сам себя проявлю. Он владел стихией молнии и огня, и, как говорили старшие ученики, в бою был очень быстрым. Никто из нас ещё не видел его в настоящем бою, но я был уверен: он тот, кого лучше не злить. И хотя его стиль обучения был строгим, я начинал понимать: Хатаке Рёма — это не просто хороший учитель. Он шиноби, который хочет, чтобы мы выжили в послевоенное время.

***

– Умеешь пользоваться чакрой, Харуно-сан? Вопрос от соседа по парте отвлёк меня от мыслей. Я уставился на Итачи. Он задал вопрос шёпотом, чтобы услышал только я. Вот только почему он спросил это? Ясно ведь, что не умею. Или же его смутило то, что я учусь наравне с ним и знаю всю программу наперёд? Да и поведение у меня не такое детское... Ну не могу я на полном серьёзе играть в догонялки во дворе академии и вытворять очередную дичь с маленькими непоседами. А пока Идзуки не было по болезни, мне приходилось выживать здесь в одиночку. – Нет, не умею, – я покачал головой, лениво перекручивая ручку между пальцами. – Но очень хотелось бы. Нет, Итачи, я совсем не намекаю. Я, конечно, могу подождать, пока начнётся теория чакры, но я же с ума сойду за это время! Учиха смотрел на меня ещё какое-то время, словно изучая моё лицо и пытаясь понять меня. Потом его чёрные глаза посмотрели на мою руку, крутящую писчий предмет. Любил вытворять подобные вещи. Это развивало моторику кисти. – Я... – он немного помолчал, словно взвешивая своё решение, – могу помочь тебе с этим. Ты не против, Харуно-сан? Аллилуйя! Свершилось! Я бы тут коньки отбросил! Ты ж мой хороший, обнял бы тебя, да окружающие неправильно поймут... – Конечно, не против, – я не смог сдержать улыбку и повернулся к нему корпусом, протягивая ладонь. – Кстати, называй меня по имени, пожалуйста. И без приставок... Я совершенно не претендовал на место его закадычного друга, но Итачи здесь был почти единственным ребёнком, помимо Идзуки, который имел более зрелое сознание. Да и сам Учиха недолго здесь пробудет, как я помню. Сдаст экзамены экстерном, получит ранг генина и дальше по накатанной. Эх, вот бы тоже побыстрее выпуститься отсюда, да только я пока ничего не умею, чтобы стать генином. Буквально ничего не умею. Так что не смотрим на гениев и следуем по своему пути. Ну а пообщаться никому не навредит.

***

Сразу после академии мы с Итачи вполне "нейтрально-дружно" пошли в сторону поляны. Там я ещё не был по очевидным причинам, ибо далековато от моего дома. Но близко к кварталу Учих, так как рядом с границей деревни. Меня это не смутило, ибо желания зайти в гости как-то не было. Да и сам Итачи бы не приглашал. И нас, я думаю, обоих это устраивало. В итоге, мы сидели под здоровым деревом, пока Итачи объяснял мне принцип работы с чакрой. Я уже и не помню, как всё объяснялось в самом произведении, но Учиха дал вполне хорошие советы. Чакру я почувствовал без каких-либо проблем, ощущая прохладные потоки по чакроканалам. Всё шло как по маслу. Удивительно... Это действительно ощущается, словно что-то приятно-холодное течёт по сосудам и скапливается где-то в районе диафрагмы. Это и есть то самое ядро, который держит объём чакры? Скорее всего. У меня это ядро было маленьким, я мог это чувствовать. Словно маленький комок энергии находится внутри меня. – Тебе нужно привыкнуть к этим ощущениям, – произнёс Итачи спокойным голосом, смотря на меня. – Это называется разгон СЦЧ. Я посмотрел на него нерешительно, не поняв аббревиатуру сказанного. К счастью, он заметил моё выражение лица и пояснил сказанное: – СЦЧ – это система циркуляции чакры. То есть, твои каналы, которые связаны между собой. Тебе нужно гонять чакру по ним, чтобы укрепить систему. Я понимающе кивнул, медленно направляя чакру от ядра и обратно. Удивительно, что я это ощущал. Даже не по себе как-то, словно осознанно кровь по венам гоняю. Бррр... Итачи поднял с травы засохший листок и положил мне на ладонь. – Ты должен удерживать этот листок на своей коже. Это хорошая тренировка. Я внимательно посмотрел на сухой листок в своей ладони. Казалось бы, простая задача, но в мире шиноби за обычными вещами всегда скрывался глубокий смысл. — Хорошая тренировка, значит… — пробормотал я, пробуя направить чакру к руке. Ощущение было странным. Чакра, прохладно струящаяся по каналам, словно сопротивлялась. Или это моё тело не привыкло к такому процессу? Я посмотрел на Итачи, который молча наблюдал за мной. — Как понять, что всё делаю правильно? — спросил я, не отрывая взгляда от листка. — Он должен прилипнуть. Представь, что чакра — это клей, — спокойно объяснил Учиха. Я кивнул и сосредоточился. Провёл чакру от ядра к ладони, стараясь равномерно распределить её по коже. Листочек дрогнул… и тут же упал. — Не торопись, — заметил Итачи. — Чакра должна течь плавно, а не рывками. Я тихо вздохнул. Ладно. Попробуем снова. Минут через десять мне всё же удалось удержать листок. Он слегка прилип к ладони, хотя при малейшем движении всё равно падал. Но это уже был прогресс. Итачи кивнул, давая понять, что я на верном пути. — Со временем ты сможешь лучше контролировать поток чакры, — сказал он. — Но главное — регулярные тренировки. Я пожал плечами, довольный хотя бы малым успехом. — Спасибо, Итачи. Он слегка улыбнулся. Кажется, ему нравилось делиться знаниями. Возможно, в этом и был его способ социализироваться. Мы сидели на поляне ещё какое-то время, пока я продолжал тренироваться. Листочек упрямо падал, но мне удавалось удерживать его всё дольше. Вечерело. Я смотрел на закатное небо, ощущая лёгкую усталость, но при этом — удовлетворение. Это был первый шаг.

***

Учёба в академии шла своим чередом, но уже не казалась мне такой утомительной. Отчасти благодаря симбиозу с Итачи, отчасти — из-за Идзуки, который, к моему удивлению, тоже стал частью моей повседневности. Он был одним из тех, кто не особо стремился к клановой элите, но и не пытался смешаться с серой массой. Просто жил своей жизнью, соблюдал баланс и никогда не лез туда, куда его не звали. — Тай, ты вообще понимаешь, сколько людей уже обсуждают ваш странный союз с Итачи? — спросил он однажды на перемене, лениво жуя данго. Я перевёл на него скучающий взгляд. — А меня это должно волновать? — Ты же знаешь, что нет, — фыркнул он. — Но всё равно забавно. Идзуки сидел напротив меня на скамейке во дворе академии, держал в руках палочку с последним шариком данго и с явным интересом наблюдал за тем, как я мучаю учебник по теории чакры. — Почему ты вообще с ним тусуешься? — спросил он. — Ну, понятно, что это выгодно, но ты же терпеть не можешь делать что-то «просто так». Я закрыл учебник, хмыкнув. — Так и есть. Но это и не просто так. Он помогает мне с чакрой, я в ответ… ну, скажем так, не даю ему окончательно потеряться в попытках социализации. Идзуки усмехнулся. — Забавно. Ты используешь Учиху, а он использует тебя. Прямо-таки идеальная сделка. Я тоже усмехнулся. — Вот именно.

***

Клановые дети поглядывали на нас с разными эмоциями. Кто-то с интересом, кто-то с откровенной настороженностью. Итачи, как всегда, игнорировал внимание к своей персоне, но я замечал, что его взгляд иногда задерживался на тех, кто слишком долго обсуждал наш тандем. — Кажется, нас обсуждают, — сказал он мне как-то во время тренировки на поляне. — Привыкай, — фыркнул я, стараясь удержать листок чакрой. — Ты действительно не волнуешься по этому поводу? — Нет, — я перевёл на него взгляд. — А ты? Он не ответил сразу, будто обдумывал. — Нет, — наконец произнёс он. — Ну и отлично. Внезапно рядом с нами раздался смех. — Вы как два старика рассуждаете о жизни, — сказал Идзуки, присаживаясь рядом и лениво потягиваясь. — Может, вам стоит завести традицию пить чай и философствовать о природе бытия? Я закатил глаза. — Да иди ты. — Ну, это так забавно, — продолжил он, хмыкнув. — Просто вдумайся: ты, человек без клана, и Учиха, дитя элиты, сидите тут и рассуждаете, кто кого использует. — Это не рассуждения, а констатация факта, — спокойно отозвался Итачи. Идзуки внимательно посмотрел на него, будто пытаясь понять, насколько серьёзен тот был. — Пугающий ты, — выдал он наконец. Итачи лишь едва заметно склонил голову набок. Я усмехнулся. — Ну что, чувствуешь себя третьим лишним? — Наоборот, — ухмыльнулся Идзуки. — Наблюдать за вами — одно удовольствие. Вот так оно и шло. Каждый из нас прекрасно понимал расстановку сил и нашу динамику, но никого это не смущало. Я не стремился сблизиться с Итачи. И он не стремился сблизиться со мной. Мы просто делали друг другу одолжение. А Идзуки... Ну, он просто наслаждался этим зрелищем.