Часть 3. Тени над Конохой

Последние месяцы напряжение в деревне росло. Это чувствовалось даже среди учеников академии — особенно среди клановых детей, которые были более осведомлены о политических нюансах. Учихи ходили с каменными лицами, их старшие всегда были настороже, а младшие… Ну, младшие учились держать эмоции при себе. Клан Учиха всегда был горд и обособлен. Они жили на границе деревни, словно их сознательно отделили от остального населения. Да, они всё ещё были частью Конохи, но доверия между ними и властью не было. После инцидента с Девятихвостым этот разрыв стал только глубже. Тай помнил, что Учихи считались виновниками атаки Кьюби. Что их отодвинули от власти. Что в их среде зреет недовольство. И что это недовольство приведёт к бунту. Пока что всё это было лишь тенью над ними. Но те, кто проживал на территории клана Учиха, видели, как взрослые из клана переговариваются короткими, сдержанными фразами. Как старейшины собираются всё чаще. Как поглядывают на детей — на Итачи — с особым ожиданием. И вот теперь Учиха собирался сдать экзамены экстерном. Итачи потёр переносицу, чувствуя, как усталость накапливается в теле, будто густая тень, сковывающая его движения. Экзамены экстерном были лишь формальностью. Он уже давно перерос этот уровень, и сенсеи в академии это понимали. Но всё равно, это был ещё один шаг на пути, который ему уготовили. Учиха понимал, что от него ждут многого. Семья. Клан. Отец. Фугаку редко высказывал похвалу, но в глубине души Итачи знал: отец гордится им. А ещё он возлагает на него надежды. Тяжёлый груз, который с каждым днём давил всё сильнее. Он слишком много видел. Слишком много понимал. Коноха… Она не была такой мирной, как казалась на первый взгляд. Люди вокруг смеялись, улыбались, но за масками скрывались страх и предубеждение. Он замечал взгляды, что бросали на Учих — настороженные, холодные, полные недоверия. Замечал, как анбу следят за кланом, как его отец с каждым днём становится всё жёстче. А ещё был Саске. Маленький, наивный, с широко распахнутыми глазами, полными детского восхищения. — Нии-сан! — радостный голос брата отвлёк его от размышлений. Итачи едва успел развернуться, прежде чем маленькое тёплое тельце врезалось ему в бок. Он устало улыбнулся, опуская руку на голову брата и легонько взъерошивая его волосы. — Ты опять тренировался? — Саске нахмурился, заметив усталость в глазах Итачи. — Да, — спокойно ответил он. — Ты ведь устал… Маленький Саске сжал губы, словно ему не нравился этот факт. Он всегда ревновал старшего брата к тренировкам, к миссиям, к академии. Хотел, чтобы Итачи проводил с ним больше времени. — Ничего, — Итачи снова потрепал его по голове. — Я всегда найду время для тебя. Саске нахмурился ещё сильнее, но всё же кивнул, а потом с серьёзным видом протянул руку. — Тогда обещай! Итачи посмотрел на него с лёгкой улыбкой и осторожно сцепил свой мизинец с мизинцем брата. — Обещаю. В этот момент он действительно хотел верить, что сдержит слово. Но глубоко внутри знал — мир, в котором он жил, не позволит.

***

Коноха была живой. Она дышала, двигалась, разговаривала. Если смотреть со стороны, можно было подумать, что здесь царит мир и спокойствие. Люди суетились на улицах, торговцы громко зазывали покупателей, дети бегали по рынку, смеясь и перекрикиваясь друг с другом. Казалось, что всё идёт своим чередом, но стоило лишь приглядеться внимательнее… Скрытая Листом не была идеальной. Здесь, как и везде, существовали не только улыбки, но и напряжение, скрытое за привычными масками. Тай замечал это. Замечал, как взгляды шиноби становятся настороженными при виде людей в форме полиции Учиха. Как обычные жители шепчутся, едва заметив клановых. Это было напряжение перед бурей. Итачи уходил из академии, оставляя за собой пустое место. Он сдавал экзамены экстерном, а дальше... дальше ему не место среди детей. Он будет расти, стремительно, без передышки, без права на слабость. Тай наблюдал за ним — не с восхищением, не с завистью, а скорее с холодным интересом. Он понимал: этот человек слишком быстро покинет детство, словно оно никогда ему и не принадлежало. Тай замечал, как иногда на улицах появлялись анбу — чуть чаще, чем раньше. Как некоторые разговоры обрывались, когда проходил ниндзя. Как старейшины деревни выглядели более озабоченными. Что-то происходило. Что-то, что пока что не всплыло на поверхность. Тай не мог изменить ход истории, но мог наблюдать.

***

А ещё был маленький Наруто. Мальчишка с яркими волосами, который бегал по деревне, растягивая улыбку так широко, будто пытался своим светом разогнать всю тьму, нависшую над Конохой. Но Тай видел его глаза. Наруто не понимал, за что его ненавидят. Он не знал причин, но чувствовал отстранённость, холод, те же самые взгляды, что бросали на Учих — но ещё более наполненные страхом и презрением. И всё же он продолжал улыбаться. Тай не знал, что именно заставляет его это делать. Глупость? Наивность? Или же какая-то упрямая, яростная сила внутри, которая не позволяет сломаться?

***

Последние недели Тай замечал изменения. Что-то внутри него менялось. Это было не просто взросление, не просто развитие. Это было... что-то глубже. Кожа становилась холоднее, чакра — гуще, ощутимее. Иногда, если он слишком долго концентрировался, воздух вокруг приобретал едва уловимый металлический запах. Яд. Он чувствовал его. В себе. В своей крови. В своей сути. И он знал: рано или поздно это проявит себя в полной мере. Чакра начала проявлять себя по-новому. На тренировках Тай замечал, что листья, на которых он концентрировал чакру, странно темнели. Вроде бы обычные листья, но после его попыток работы с чакрой они засыхали быстрее. Поначалу он не обращал на это внимания. Но потом Тай поцарапал палец и заметил, как кровь медленно стекала вниз… и как на её пути трава под его ногами начинала желтеть. Он медленно выдохнул, сжав руку в кулак. — Тай, всё нормально? — Идзуки, который был рядом, слегка наклонил голову, наблюдая за другом. Тай резко убрал руку. — Да, всё нормально. Но это было ложью. Что-то в нём менялось. И ему предстояло разобраться, что именно.