Часть 9. Яд и Филин

Прошло время. Сакура скоро заканчивает Академию вместе с Саске и Наруто. Время летит быстро, но я этого почти не замечаю — моя жизнь теперь состоит из миссий, тренировок и разведданных. Я работаю в АНБУ, добиваясь уважения. Моё имя мелькает в отчётах, и я вижу, как изменилось отношение ко мне. Теперь я не просто новичок, за которым нужно следить. Теперь я боец, с которым считаются. Мои навыки растут. Я нашёл информацию о своей крови и чакре, изучаю её, развиваюсь. Уже не боюсь собственного яда так, как раньше. Теперь я знаю, как его использовать. Шиира наблюдает за мной, но я до сих пор не понимаю, что он думает. Он не из тех, кто говорит лишнего. Иногда мне кажется, что он гордится мной. Иногда — что просто использует меня в своих целях. Но, как бы там ни было, я продолжаю идти вперёд.

***

Учёба в Академии шиноби была совершенно разной для каждого из них. Саске Учиха Он всегда находился в центре внимания. После уничтожения его клана отношение к нему в деревне изменилось. Теперь он был не просто талантливым сыном великого клана, а последним его наследником. Дети смотрели на него с уважением, некоторые с завистью, а взрослые — с настороженностью. Саске отличался среди сверстников: был сосредоточен, молчалив и редко вступал в разговоры. Учился он блестяще, особенно в боевых дисциплинах. Его техника сюрикенов была на завидном уровне, тайдзюцу — отточено, а контроль чакры рос день ото дня. Он шёл к своей цели — стать сильнее, чем кто-либо, и найти того, кто отнял у него семью. Но в Академии была одна проблема, которая, возможно, раздражала его больше всего — Наруто Узумаки. Полная противоположность Саске. Громкий, несерьёзный, всегда в центре хаоса. Он вечно спорил с преподавателями, подшучивал над сверстниками и часто получал наказания. Учёба давалась ему нелегко: техники выходили криво, контроль чакры был ужасен, а задания он выполнял кое-как. Но у него была невероятная сила — он не сдавался. Саске и Наруто с самого начала были врагами-соперниками. Вернее, Наруто видел в Саске соперника, а Саске — просто раздражающего одноклассника, который лез в глаза со своими громкими заявлениями о том, что он станет хокаге. Сакура Харуно. Она была умной, усидчивой и отличницей в классе. Теорию знала лучше многих, контроль чакры у неё был исключительным, но физическая подготовка оставляла желать лучшего. Её внимание часто было сосредоточено не на уроках, а на Саске. Она восхищалась им, мечтала привлечь его внимание, и эта симпатия стала известна всей Академии. Многие девочки в классе тоже питали чувства к Учихе, что порождало среди них постоянную конкуренцию. Но у Сакуры была одна особенность — её старший брат. О нём знали почти все. В отличие от родителей, которых никто не воспринимал всерьёз, Тай Харуно был тем, кого уважали и даже побаивались. Он редко появлялся, но слухи о нём ходили разные: кто-то говорил, что он гений, кто-то — что он странный и опасный. В деревне знали, что он уже стал шиноби, но его дальнейшая судьба была скрыта за завесой тайны. Многие догадывались, что он уже носит маску АНБУ. Сакура очень любила своего брата. Возможно, даже слишком. Многие замечали, как сильно она к нему привязана. В детстве она везде старалась ходить за ним, хотя теперь, став ученицей Академии, уже не могла этого делать. Но даже тогда он приводил её на учёбу, если было свободное время. Молчаливый, с суровым взглядом, и осматривающий окружение своей младшей сестрёнки. Одноклассники знали, кто он, и это добавляло внимания к имени Сакуры. ___ Академия шиноби в то время была шумным местом, наполненным детскими голосами, разбитыми носами, брошенными сюрикэнами и наставлениями сенсеев. После нападения на Коноху и гибели Четвёртого Хокагэ многие вещи изменились. Горожане относились к Наруто настороженно, скрывая за улыбками страх. Дети копировали взрослых, подшучивали над ним, не желая с ним дружить. Саске был одиночкой по своей воле. После трагедии он стал ещё более отстранённым. Сакура, несмотря на свою застенчивость, постепенно находила друзей. Она много времени проводила с Ино Яманака, хотя их дружба тоже часто перерастала в соперничество. Преподаватели следили за всеми, но в глубине души знали: судьба каждого ученика решится не за школьной партой, а на миссиях. И кто знает, какие из этих детей когда-нибудь станут легендами.

***

Я проводил в архивах АНБУ всё свободное время. Пока другие шиноби отдыхали после миссий, тренировались или просто наслаждались редкими минутами покоя, я углублялся в старые свитки, бумаги, хранившие тайны деревни. Здесь пахло пылью, пергаментом и чем-то тяжёлым — может быть, самим временем. Я читал всё подряд: исследования чакры, токсикологии, анатомии, свитки с описанием забытых техник, отчёты о шиноби с уникальными способностями. Я пытался найти ответ. Были ли в истории деревни такие, как я? Был ли мой яд чем-то новым или его уже встречали раньше? Большинство записей были расплывчатыми, словно сами составители отчётов боялись прямо говорить об этом. Я находил лишь крошечные намёки: случай шиноби, который отравлял противников через кожу, древние записи о возможных мутациях чакры, но ничего конкретного. Меня раздражало это ощущение слепоты. Будто кто-то намеренно вырывал страницы, оставляя меня в неведении. Яд… моя кровь — это уже яд. Но можно ли его контролировать? ___ Я услышал его шаги, когда он снова пришёл. – Ты опять здесь, – спокойно заметил он. – Конечно, – не поднимая глаз, пробормотал я. Шиира часто появлялся в архиве, сначала просто наблюдал, потом стал задавать вопросы. Однажды он сел напротив меня, молча открыл свиток и начал читать. С того дня он стал приходить чаще. Сначала он просто комментировал мои находки. Потом стал поправлять, объяснять сложные моменты, указывать, какие исследования действительно ценные, а какие – пустая трата времени. Мы работали вместе. – Ты уверен, что хочешь копать так глубоко? – спросил он однажды. Я поднял на него взгляд. – А у меня есть выбор? Он ничего не сказал, только смотрел на меня. Чем больше мы работали, тем сильнее я понимал: Шиира знает многое. Возможно, даже больше, чем говорит. И ещё я понял: я привык к нему. Привык, что он рядом, что он поправляет мои ошибки, что его голос иногда звучит чуть мягче обычного, когда он видит моё раздражение. Это не означало, что я ему доверял. Но среди всех людей в моей жизни он, пожалуй, знал обо мне больше всех. ___ Архив АНБУ был скрытым местом. Узкие коридоры, приглушённый свет фонарей, запах старой древесины. Здесь не было суеты, никто не разговаривал громко, не спешил — каждый, кто приходил сюда, знал, что ищет. Я сидел за массивным деревянным столом, заваленным свитками и стопками отчётов. Передо мной лежал развернутый документ — чей-то старый боевой отчёт, едва различимые чернила, следы торопливых пометок. Я всматривался в иероглифы, пытаясь разобрать смысл, но строки расплывались. Шиира сидел напротив. Он закинул одну ногу на другую и лениво пролистывал свиток, словно это была простая книга для вечернего чтения. Однако я знал, что его внимание цепляется за каждое слово. – Ты смотришь не туда, – сказал он спокойно, не поднимая глаз. Я раздражённо отложил отчёт. – Что ты имеешь в виду? Шиира бросил на меня короткий взгляд, затем медленно отодвинул один из документов ближе ко мне. – Ты пытаешься найти точное описание того, что с тобой происходит, но подходишь к вопросу неправильно. Я скрестил руки на груди. – И как же правильно? Он постучал пальцем по тексту. – Читай между строк. АНБУ никогда не записывали важные вещи напрямую. Но есть отчёты о людях с необычной чакрой, о шиноби, чьи тела реагировали на чужую чакру иначе, чем у всех. Ты ищешь слово "яд", но с таким же успехом это могут назвать "мутацией", "аномалией", "проклятием". Я посмотрел на него, затем на документ. Шиира был прав. Я привык к чёткости, к конкретным терминам. Но АНБУ, похоже, скрывали даже свои собственные исследования. Я развернул ещё один свиток и начал читать. Через минуту хмыкнул и отложил его. – Бред, – пробормотал я. – Здесь говорится, что можно подавить чужую чакру своим присутствием, но без объяснения механики. Шиира поднял бровь. – Почему бред? – Это же невозможно. – Почему невозможно? Я открыл рот, но тут же закрыл его. Проклятье. Я снова схватил свиток, перечитал отрывок, потом поднял глаза. – Ты хочешь сказать, что это возможно? Шиира не ответил сразу. – Я хочу сказать, что если ты считаешь что-то невозможным только потому, что не понимаешь, как это работает, то ты просто ещё не нашёл нужную информацию. Я помолчал. Он делал это специально. Шиира никогда не давал мне прямых ответов. Он направлял, указывал на слабые места в моих выводах, но не лез дальше. Я выдохнул, наклонился ближе к столу и снова погрузился в изучение. Часы шли. Я черкал заметки, перечитывал строки, шептал слова про себя, пытаясь уловить скрытый смысл. Шиира не вмешивался, лишь изредка перелистывал страницы, отпивал чай из металлической фляги и лениво ронял редкие комментарии. Когда я в очередной раз закрыл глаза и потер переносицу, чувствуя, как голова идёт кругом от объёма информации, он негромко сказал: – Делай перерывы. Я фыркнул. – Ты сам-то следуешь этому совету? Он слегка усмехнулся, но ничего не ответил. Я качнул головой и снова углубился в текст. Шиира скользнул по мне оценивающим взглядом, прежде чем снова опустить глаза на свиток, который держал в руках. — Разве у тебя сегодня свободный день? — его голос прозвучал спокойно, но я заметил лёгкую тень насмешки в интонации. — Я думал, ваш отряд отправят на северную границу. Я пожал плечами, развернув очередной свиток. — Отложили. — Почему? — Не знаю. Это была правда. Приказа не поступило, и мой отряд остался в резерве. Возможно, наши навыки потребовались для чего-то более важного, а может, кто-то в руководстве просто передумал. В АНБУ такое случалось. Шиира на секунду задержал взгляд на мне, затем медленно кивнул и перевёл внимание обратно на текст. — Значит, решил провести время с пользой, — пробормотал он, явно одобряя мой выбор. Я усмехнулся, возвращаясь к своим записям. Это была привычная нам тишина. – А ты? – я решил поинтересоваться. – У тебя нет никаких миссий сегодня? Когда ты был моим сенсеем, ты часто пропадал. Мне хотелось поддеть его, я не знаю почему. Возможно просто хотел вывести его на чистую воду. Шиира лишь усмехнулся, даже не глядя на меня. — Я до сих пор твой сенсей, если ты не забыл. Я фыркнул, но ничего не ответил. Он был прав. — Так что с миссиями? — не унимался я. – Тогда ты часто пропадал. Теперь он всё-таки посмотрел на меня, и в его тёмных глазах блеснуло что-то похожее на развлечение. — Может, я до сих пор пропадаю, — сказал он спокойно. — Просто стал делать это тише? — Именно. Я покачал головой. Шиира всегда умел уходить от прямых ответов, и меня это одновременно раздражало и забавляло. В АНБУ Шиира воспринимался иначе, чем в команде генина. Там, где раньше он был просто моим сенсеем — строгим, но терпеливым, — теперь он был одним из лучших. Он носил маску филина. Белая, с узкими, хищными разрезами для глаз, с выгравированными чёрными линиями, напоминающими перья. В АНБУ его звали «Филин» — и это имя внушало уважение. Я быстро понял, что среди нас он далеко не обычный оперативник. Он был элитой, ветераном, человеком, который не только выполнял приказы, но и принимал решения. Шиира специализировался на скорости и скрытности. Его стиль был точным, выверенным до идеала — ни одного лишнего движения, ни одного незавершённого удара. Он мог появиться и исчезнуть в один миг, его удары были смертельными, а техника гендзюцу — чистой, безупречной, как тонко заточенный клинок. Я видел, как он работает в поле. Это было искусство. Он двигался так быстро, что враги даже не понимали, что произошло. Один взмах — и противник падал, даже не успев осознать, что его убили. Но сильнее всего в нём поражало его чувство контроля. Он никогда не допускал ошибок. Никогда не терял терпения. Никогда не позволял эмоциям управлять собой. Шиира был легендой среди нас. Говорили, что он пережил несколько зачисток подразделений, работал в самых сложных миссиях, выполнял приказы, от которых другие отказались бы. Я слышал о нём шёпотом в казармах. — «Филин»? Он не просто АНБУ. Он один из тех, кто формирует отряды.» — «Говорят, он был в подразделении, которое устраняло отступников.» — «Если Филин в твоей команде, значит, тебя либо проверяют, либо готовят.» Я не знал, что из этого правда, но одно было очевидно — он был выше нас. Уровнем, опытом, пониманием игры. Я тоже видел его по-другому. Теперь. Он уже не просто наставник, который учил меня основам после академии. Он был кем-то большим. Тенью, которая всегда рядом. Голосом, который направляет. Но кем он был на самом деле — вот вопрос, который я ещё не мог разгадать.

***

Когда нас с Шиира ставят в один отряд, баланс сил ощущается сразу. Это не те тренировки, не архивы и не философские разговоры. Здесь — поле, где ошибки не прощаются. Шиира в команде — капитан. Он ведёт нас. Его приказы — точные, мгновенные, продуманные. Он не даёт лишних объяснений, потому что в АНБУ на это нет времени. Мы учимся понимать друг друга без слов. АНБУ редко действует разрозненно. Мы — единый механизм, и в этом механизме у каждого своя роль. Шиира (Филин) — капитан. Разведчик, стратег, мастер скрытных убийств. Всегда в тени, всегда контролирует поле. Я (Яд) — специалист по поражению. Меня используют как оружие. В бою моя роль — работать быстро и эффективно, используя ядовитую чакру и бесконтактные атаки. Если враг не умирает сразу, он умирает через секунду. Кен (Лиса) — наш штурмовик. Ближний бой, атаки в лоб, диверсии. Если надо взять кого-то живым — это его работа. Рэн (Туман) — специалист по печатям и гендзюцу. Поддержка, контроль, информационная война. Типы миссий у нас тоже бывают разными. Есть ликвидация и зачистка. Мы двигаемся в ночь. Четыре тени, скользящие по крышам деревни, затерянной среди скал. Наша цель — предатель, шиноби, укрывшийся среди наёмников. Его окружение спит, не зная, что рассвета не увидит. Шиира впереди. Он останавливается на крыше, подаёт едва заметный знак. Я двигаюсь первым. Тонкий клинок — одно движение, и капля крови падает на пол. Первый враг даже не успевает издать звук. Рэн использует печати, подавляя чужую чакру, обездвиживая. Кен работает грубо, с хрустом ломая кости. Цель остаётся одна. Шиира появляется перед ним, как призрак. — Ты знал, что это случится. И одним быстрым ударом погружает кунай ему в горло. Никто не говорит ни слова. Мы исчезаем до того, как кровь успевает высохнуть. Второе. Захват и допрос. Не все миссии — убийства. Иногда информация ценнее жизни. На этот раз цель — высокопоставленный чиновник, связанный с врагами Деревни. Ему не позволено умереть — он должен говорить. Я с Кеном устраиваем отвлекающий манёвр, работая громко и агрессивно. Мы заставляем охрану сосредоточиться на себе. Шиира и Рэн проникают внутрь. Их не видят. Их не слышат. Когда мы врываемся внутрь, цель уже связана, рот закрыт кляпом, глаза — полны ужаса. — Забираем, — спокойно говорит Шиира. Яды не используют — слишком рискованно. Но одно касание моей руки к его коже, и он начинает задыхаться от страха. Это работает не хуже пыток. Третье. Засада и перехват. На узкой горной тропе движется караван. Среди наёмников — цель, которая должна исчезнуть. Мы расставляемся заранее. Я в засаде, готовлю капли яда, которые растворяются в воздухе. Рэн создаёт туман, скрывая нас. Шиира даёт знак, и Кен атакует первым. Враги не успевают даже понять, что их убивает. Через минуту всё кончено. ___ Работая с ним, я понимаю, почему он занимает такое место в АНБУ. Он не просто командует — он видит всё. Когда я двигаюсь, он уже знает, где я окажусь. Когда я атакую, он создаёт для меня идеальный момент. Он не говорит много. Но когда говорит, это важно: «Ты слишком долго медлишь перед ударом.» «Не раскрывай яд сразу. Жди момента.» «Учись думать как враг.» И я понимаю — я не просто АНБУ. Я его ученик. Может быть, даже не только ученик.