Меч клятвы

Сага стерла пот со лба. Осеннее солнце, на удивление её и всей группы, было не менее жарким, чем летнее. Соратники шли по дороге, через бескрайние просторы холда Вайтран, и искали тропу, которая могла бы вывести их к месту назначения. — Ну почему мы не взяли лошадей??? Нам было бы всяко проще, если бы у нас были лошади! — Лошади — это деньги, — впереди идущий Скьор раздраженно вздохнул. — Нас много — значит, потребуется много лошадей. Следовательно, много денег. — Я поняла, — фыркнула девушка, — Пешком дешевле. — Каджит тоже утомился, — послышалось от шедшей неподалеку Ма’Крин. — Каджит хочет узнать, как долго нам еще идти. — Кстати, а куда мы идем? — поинтересовалась Сага и остановилась. — И в чем заключается наше задание? Вся группа, состоящая из Скьора, Эйлы Охотницы, Ралана Моры и Ма’Крин, остановились вместе с ней. — Избавляемся от вредителей. Сказали, что в Гроте Утопленника развелось зверья, которое зачастило нападать на путников и торговые повозки. — Не забудьте, что заказчик просил на месте применить заклятие из этого свитка, — вклинился Ралан, демонстрируя упомянутый пергамент, свернутый в трубочку и закрепленный металическим кольцом. — Да-да, — невольно закатил глаза Скьор. — И свиток. Богам только известно, зачем он нужен… — Чтобы сотворить колдовство, очевидно, — на этот раз пришел черед Саги закатывать глаза. — Это тебе не лист лопуха, которым зад можно подтереть. — А лучше бы им был. — съехидничал старый вояка. — Ибо какой прок от вещи, с которой никто из нас ничего не может сделать? Мы воины, а не маги. — Скьор, разумный ты наш, если ты все же опустишь взгляд с небес на землю, то ты сможешь увидеть меня — человека, который может немножко колдовать. Так что оставь мысли об использовании свитка не по назначению. — Вы закончили кудахтать, курочки? — неожиданно вклинилась Эйла, не дав Скьору и слова сказать. — Идем. Чем скорее доберемся до места — тем лучше. Вероятно, начинающий бард и бывалый воин все же пришли к какому-то невербальному соглашению, поскольку они оба, без каких-либо возражений, продолжили идти, вызвав у оставшейся части группы единый облегченный выдох. Время только подошло к полудню, новых конфликтов иметь не хотелось. Сага бодро шагала впереди, придерживая подол платья (найти подходящую, не сковывающую движения броню было непросто и она время от времени возвращалась к простым нарядам), когда склон дороги пошел немного вниз. — Ну так… что за Грот Утопленника? — поинтересовалась она у товарищей. — Это какой-то подземное озеро? — Почти. — ответила Эйла. — Я бы сказала, что это большая дыра, где вокруг озера и его источника выросла маленькая рощица. — О как. А почему Утопленника? — По качану и по капусте, — проворчал Скьор. — Хер знает, откуда такое название. В том озере — хотя, скорее, пруду — утопиться может разве что суслик. Так что название дали от балды, я уверен. — А, ты имеешь ввиду, это одно из тех мест, где название никак не связано с самим местом? — догадалась Сага. — Как, например, шахта Левая Рука? — Или как Пост Предателя, — добавил Ралан. — Или как пещера Говорящие Холмы, — усмехнулась Эйла. — Или как рудник Рыбьего Страха! — выпалила Ма’Крин. Все уставились на неё. — Что? Мы разве не говорим выдуманные названия? — удивилась каджитка. — Нет, кошка, мы говорим о вполне реальных местах! — расхохотался Скьор, отчего Ма’Крин только больше округлила глаза. — Так люди и вправду дают такие названия местам??? — Конечно! — заверила Сага. — И это абсолютно несуразно. Но порой необходимо. Мора с любопытством глянул ей в спину. — Необходимо? — Мой отец говорил, что имена нужны, всегда. — Сага принялась перепрыгивать с одного булыжника дороги на другой, тем не менее продолжая непринужденно разговор, — Каждой вещи нужно значение, и имена их дают. Даже если они окажутся глупыми, они не перестают нести смысла. И это касается всего — предметов, мест, людей… — Каждое имя несет смысл… — Ралан задумчиво свел брови. И неожиданно спросил: — Поэтому твой отец назвал тебя так? Сага остановилась. Ралан робко кашлянул. — Ну, назвал… Сагой. Эти слова заставили девушку усмехнуться. — В честь одного вида нордских легенд? О, да отец просто любил читать их. Он вообще любил легенды. Хоть и отрицал это. — Благодаря ему ты решила стать бардом? — Благодаря себе, — резко отрезала Сага, хмуря бровки. — Его заслуги в этом мало. — А в чем его заслуга тогда??? — полюбопытствовала Ма’Крин. — В том, что он ушел от нас. Сага отвернулась обратно к дороге. — Оставил одним днем, не сказав ни слова. И сколько бы Аске не говорил, что он уехал по делам и пропал, я все буду уверена, что он просто оставил нас. Просто взял… и оставил. Она снова зашагала вперед. Собеседники молчали. Ралан неловко отвел взгляд. Ма’Крин как-то пристыженно опустила уши. — Звучит очень… обидно. Должно быть, тебе было больно, когда он исчез. Сага тихо фыркнула. Воспоминания колкими шипами кололи виски, заставляя опустить взгляд и смотреть только на камни дороги. Больно — не то слово. Болезненно, досадно, гневно до истерики и болящих от слез глаз — вот это да, это подходит. — Да… так оно и есть. Мимо прошел Скьор. Он вырвался вперед, идя по-военному бодро, обращаясь, не оборачиваясь: — Заканчиваем болтовню и идем. Мы сбавили темп, а вернуться домой нам надо сегодня. Сага тряхнула головой, изящным движением руки забросила волосы назад. Командорский голос Скьора оказался как нельзя кстати (чего она, конечно, в слух не признает), и мысли о прошлом улетучились, как если бы их ветром сдуло. На дороге воцарило молчание, которое дополнял лишь звучный топот сапог.

***

Сага шла, смотря на бескрайние поля степей, и мысли её были далеко от реальности. В голове мелодично переплетались отрывки песен, баллад и историй, идеально ложась на скайримские пейзажи, не давая думать о задании. А думать о нем надо, ибо вскоре группа добралась до нужного места. — Вот она! Девушка повернула голову — Ма’Крин указывала на дорожку, утыкающуюся в вход пещеры, щель меж скал, где стояла раскидистая ель. — Да, сюда нам и надо, — Эйла присела на одно колено, внимательно осматривая землю перед ними. Сага тоже попыталась присмотреться, выискать следы, но ничего не обнаружила. Зато Охотница заявила сразу: — Волков здесь по меньшей мере трое. Саблезуб и… медведь. «Учуяла их, что ли? Либо она глазастая очень» — подумалось барду. — Всего-то? — казалось, Скьор даже разочаровался. — Думаю, внутри будет кто-то еще, но определить пока не могу. — Может, именно для этого нам выдали свиток? — предположил Ралан, снова доставая свиток, — Он может обнаружить зверей? — Так, оставь-ка ты эту штуку на потом, — Соратник нахмурился, живым глазом скользя по пергаменту. — Неизвестно, какое заклятие на нем начертано. Может, это вообще свиток Разрушения и он убьет нас всех. — Глупости не говори, — Сага опять закатила глаза, сильнее, чем в предыдущий раз, отчего даже мышцы заболели. — Зачем заказчику убивать нас? Это же принесет ему одни неприятности. — А вдруг этот свиток вообще исцелит нас, как только мы закончим битву? — вклинилась Ма’Крин. — О, каджитка бы хотела такой подарок судьбы! — В общем, шансы 50 на 50… — покачал головой Мора, убирая свиток с глаз группы подальше. — У нас сегодня день пустой болтовни? Голос Эйлы донесся впереди. Все глянули на неё — она уже стояла в проходе, нетерпеливо постукивая ногой в ожидании. — Если да, то я бы хотела, чтобы он закончился как можно скорее. Шевелимся, копуши! Старший Соратник усмехнулся, новички стушевались. Все последовали за Эйлой, один за другим забираясь вглубь коридора. Сага зашла в прохладную тень, обвела взглядом каменный свод. В груди тревожно сжалось — это чутье подсказывало, что их ждет что-то нехорошее. Но оно было проигнорировано. Извилистый, прохладный коридор длился недолго. Вскоре показались первые лучи света, вместе с ними — вид на Грот Утопленника. Сага остановилась, бесшумно ахнув от того, что предстал перед ней невероятной красоты уголок природы — поросшие мхом скалы, высокие ели, так и тянущие свои макушки к небесам, звонкие водопады. Вдалеке, за зарослями, виднелись руины. «Идеальное укромное место, оно достойно быть записанным в легенду!» — думала она, уже записывая мысленные строчки о красотах этого места, как вдруг дернулась, отскочив назад. Волк, агрессивный и крупный, выскочил из кустов, прыгнув на Ралана. Но вместо ожидаемого крика данмера послышался жалобный скул — меч проткнул животное насквозь. Юноша сбросил тело на землю, стоило тому испустить дух. — А сюрпризы нас встречают с самого порога, — высказалась Эйла первой. Скьор тут же скомандовал: — Так, всем быть начеку! Это явно не последняя тварина, что нам попадется здесь. Будем держаться вместе и… — он бросил взгляд в сторону и запнулся. — Ма’Крин, ты чё, бошку в воду суешь??? Каджитка, стоявшая на четвереньках у озерка, достала мордочку из воды, расправив уши. — Каджит видел на дне озера сундук! — известила она. — И скелет! Все-таки здесь можно утопиться? Скьор красноречиво хлопнул себя ладонью по лбу. Эйла едва сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос. Сага и Ралан неловко переглянулись меж собой. — Ма’Крин, давай мы вернемся к этому позже, — вежливо попросил Мора. — Пожалуйста. На радость группы, Ма’Крин упрямиться не стала — встала на ноги, отряхнулась и принялась осматриваться с остальными. — Здесь развилка, — Скьор мотнул головой в сторону одной тропы и в сторону другой. — Путь наверх и путь вглубь. Разделяться не будем, лучше выберем одно направление и пойдем по нему. — О, ну хоть кто-то понимает, что повторять действия героев из тех страшных историй про чудовищ и убийц, где разделившихся жертв убирают по одному — это глупо и опасно, — усмехнулась Сага. Неожиданно она услышала странный деревянный стук. Она опустила голову и увидела, что её нога задела что-то деревянное, похожее на маску. — Что это… ? Девушка наклонилась, подобрала предмет и не на шутку встревожилась. Маска была тонкая, изящная, с мягкими изгибами, словно дерево, из которого она создана, вырастило подобную форму. И принадлежала она отнюдь не человеку. — Здесь есть спригганы? — спросила Сага. — Да, — подтвердила Эйла. — Они упоминались в заказе — именно от них нам и нужно избавиться. Проблема в том, что их придется искать. У Саги внутри похолодело. — …Избавиться? Искать? — Да. Бард вновь посмотрела на маску. И отбросила её в сторону, дрогнувшей рукой. — Я пас. Убивать спригганов — плохая примета. Скьор развернулся к ним, недоуменно подняв бровь. — Чего? Плохая примета? — Да, Скьор, плохая примета! У нас в Фолкрите так точно. — У вас в Фолкрите? — Нет, блин, в Морфале, — девушка закатила глаза, — Ну конечно же в Фолкрите, где же еще?! Я родилась и прожила всю жизнь там, среди лесов, я знаю о чем говорю! — и сердито скривила личико, — Или, по твоему мнению, я все еще избалованная девочка из столицы? Надо почаще разговоры за столом слушать, а не витать в облаках. — А тебя от городской не отличишь, — парировал не менее колко старший Соратник. — Все от них при тебе: и повадки, и гонор. — Я тебе не псина, чтобы повадки иметь, — ответила Сага, добавив тихо и злобно: — Сам по поведению далеко от неё не ушел. — Довольно вам! Ралан вмешался как нельзя вовремя, стараясь моментально погасить пламя конфликта, что у него вышло успешно — противники больше не сказали друг другу ни слова. Мора серьезно посмотрел на девушку и сказал: — Сага, я правильно понимаю, что ты не хочешь сражаться против спригганов? Та молча кивнула. — Тогда тебе придется выбрать: либо ты сражаешься и получаешь свою долю из заказа, либо нет и останешься ни с чем. — Мой отказ не значит, что я оставлю вас, — твердо заявила Сага. — Я все еще могу помогать с тыла, парочку зверей прибить точно смогу. Но спригганов я трогать не стану. Ралан тяжко вздохнул. Девушке даже стало немного жаль его: он вряд ли осознавал, что приметы нередко основываются не на байках или рассказах, а на реальных событиях. «Лес это дом спригганов. Спокойные спригганы — спокойный лес» — так говорят фолкритские охотники и лесорубы, и у барда не было причин не верить им, ведь даже к лесопилке её семьи пару раз подбирались создания природы. И именно тактика «не тревожь» спасала от бед с ними, хоть они никогда и не вызывали проблем. Сага знала: спригганы не нападают без причин и никогда не атакуют. Только защищаются. Парень покачал головой, но, понимая, что сестра по оружию уж слишком упряма в отстаивании своей позиции, кивнул в знак согласия. — Так тому и быть, — и вновь воззрился на грот. Вдруг в его взгляде зародилась тревога. Грот будто ожил. Послышались из глубины шорохи, шелест травы и листвы. Все в группе заметно напряглись. — Кажется, нас учуяли, — Сага почувствовала, как на лбу выступил пот. Эйла и Скьор внимательно и быстро оглядели пространство вокруг, своих подопечных и их оружие. По их лицам было видно: планы изменились, и действовать нужно как можно скорее. — Разделяемся на две группы, — приказал Скьор, с лязгом достав меч из ножен. — Ралан, ты со мной, Эйла- — Беру с собой девчонок, поняла. Ралан недоуменно глянул на них. — Неразумно: у нас щиты и мечи, а у вас — только луки… — Мы сможем быстрее пристрелить саблезуба издалека, а потом присоединиться к вам, когда вы покончите с волками, — тут же пояснила Охотница. — Что? К нам бежит саблезуб??? — выпалила Сага ошарашенно. — Нет времени на болтовню, действуйте! Скьор нырнул в один из проходов, Ралан поспешил за ним. — Вперед, не мешкаем, — велела Эйла, достав стрелу из колчана, легким бегом направляясь в другую сторону. Ма’Крин сделала в точности, как она, а барду только и оставалось, что последовать за ними. Они попали в естественный, искривленный коридор, оканчивающиеся полуразрушенной лестницей, и сразу же до них донесся рык. Саблезуб, перепрыгивая с камня на лестницу, стремительно спускался вниз, уже приметив свою добычу. Как по команде Эйла и Ма’Крин вытянули руки, прицеливаясь, и выстрелили в зверя одновременно. Свист стрел разнесся по воздуху, прервался звонким ударом, но не о шкуру — чудом саблезуб избежал попаданий, оказавшись ловчее, сами же стрелы упали, покатились по ступеням. Девушки попятились назад, к озеру, наново готовясь к выстрелам. Ма’Крин была растеряна, хлопала ладонью по колчану, пытаясь достать хотя бы один снаряд; Эйла же не замешкалась ни на миг — и не промахнулась. Зверь взревел — Сага видела древко с хвостовиком, торчащие из его глазницы, кровь, алым расплывшуюся аж до нижней челюсти. Но воспылавший триумф сменился страхом, когда животное не сбавило темпа, а только ускорилось. Заставляя землю содрогаться от своих лап, оно понеслось в самую слабую точку их обороны. И ею оказалась Ма’Крин. Сага оцепенела от ужаса. Каджитка оказалась на краю озера, когда саблезуб, одним лишь ударом бока сбив с ног Эйлу, настиг её, в прыжке повалив в воду. Лучница забарахталась, пытаясь выбраться на поверхность, но зверь давил, не позволяя даже головы поднять. Только когда он замахнулся и когти блеснули на свету, Сага опомнилась и бросилась вперед. Огонь сорвался с её рук, опаляя мех и заставляя саблезуба дернуться, отскочить прочь. Воздух наполнился запахом горелого волоса, но он не остановил, только подбодрил девушку усилить напор. К тому же, в наступление она пришла не одна — Эйле хватило двух четких выстрелов под лапу и под лопатку зверя, чтобы тот повалился на землю. И когда саблезуб попытался встать, оскаливаясь, искривляя опаленную морду в гримасе своей животной ярости, Охотница выхватила меч из ножен и перерезала ему глотку, лишая последнего рыка и жизни. Животное уронило голову на землю, тело обмякло. Сага, едва убедившись, что зверь мертв, рванула к озеру. — Ма’Крин! — она вцепилась в руку каджитки, кашлявшей и пытавшейся выбраться на берег, потянула за собой, — Ты цела? — Каджитка… кхэ… — с перерывами заговорила та. — в порядке, кхэ! — Этот саблезуб, — Сага обернулась к Эйле встревоженная. — Он будто знал, что делать. Какой зверь способен на такое, какой зверь способен ДУМАТЬ?! — Только тот, что находится под контролем спригганов, — заявила Эйла, и в её словах девушка ощутила укол в свою сторону, — Они подчиняют волю животных себе. Именно поэтому от них принято избавляться. Старшая Соратница бросила взгляд в сторону тропы, по которой ушли Скьор и Ралан. — Поспешим. Чем скорее мы избавимся от зверей — тем легче будет расправляться со спригганами. Ралан и Скьор просунулись под упавшим стволом ели и оказались в другой части прохода. Двигаясь с осторожностью, они пошли вперед, выставив щиты и сгруппировавшись так, словно каждый шаг должен был стать последним перед ударом противника. Волки, небольшие и щуплые, оказались за поворотом, на небольшой поляне. Они уже учуяли незваных гостей и ощетинились, едва завидев их. Воины остановились, переглянулись меж собой. Старший Соратник безмолвно кивнул младшему, бросив короткий взгляд на оружие и волков. Ралану не потребовались слова, чтобы понять его — и они убрали щиты, становясь открытыми для атаки. Реакция была мгновенной. Волки набросились на них с диким воем, однако в момент прыжка преграды из железа и стали вновь появились на своем месте. С глухим стуком животные врезались головами в щиты, теряясь и дезориентируясь в пространстве. Скьор усмехнулся, почти оскалившись, и своим колким ударом меча пронзил бок одного волка. Ралан попробовал провернуть подобное с другим, но зверь неожиданно отскочил и укусил его руку с щитом. Только зубы застряли в кольчуге, без возможности добраться до кожи, и Мора этим воспользовался для атаки. Неуклюже, сунув одну руку под другую, он проткнул волчью шкуру насквозь, однако промахнувшись: лезвие прошло через плечо, а не грудь. От боли животное стиснуло челюсти еще сильнее, полукровка зашипел от впившихся в предплечье мелких звеньев. Он выдернул меч, хотел было повторить удар, как вдруг в лицо брызнула кровь. Скьор отрубил волку голову одним махом. Челюсти ослабли, оторвавшись от руки. Зверья башка упала на траву к телу, и Ралан облегчено выдохнул, ощущая свободу на предплечье. Он глянул на Соратника, на их поле боя. Другой волк — тот, с которым сражался Скьор — валялся бездыханным на земле неподалеку. На серой шерсти алело несколько колотых ранений. — Следи за руками, всегда! — бросил старый воин, словно это был укор, а не совет. — Рука со щитом уязвимее, чем кажется. Ралан вздохнул, едва заметно закатив глаза. К моменту, как волки пали замертво, на поляне появились Эйла с сестрами по оружию. — Где вы были? — спросил Ралан. — Почему задержались? — Саблезуб оказался ловчее, чуть не утопили Ма’Крин. — Все-таки каджитка поняла, как тот скелет оказался утопленником на мелководье… — обиженно всхлипнула та. — Тихо! Скьор настороженно уставился куда-то вперед. Соратники направили взгляды туда же и услышали, как шелестят кусты и ломаются ветви. На опушку вышел медведь. Этот медведь был стар. Его бурая, с сединой и редкими проплешинами шкура была испещрена шрамами от меча и стрел. Он раскрыл пасть с желтыми, местами обломанными зубами, и из неё донесся предупреждающий, сиплый выдох. Соратники не шелохнулись. Зверь уставился на них мутным взором. И разинул рот еще шире. Рёв накрыл барабанные перепонки мощной, рокочущей волной, и Сага зажмурилась, чувствуя боль в ушах. — Бежим! Нам нужно больше пространства для маневра! Соратники рванули за Эйлой назад, ко входу в грот. Медведь бодро последовал за ними, топча землю и ломая ветви. Он залез на ствол дерева, перекрывавший ему дорогу, и вновь зарычал, в сторону той поляны, к которой бойцы выбрались. Первой атакой наемников была дальняя: Эйла и Ма’Крин сделали пару выстрелов, попав медведю в спину и в бок. Но зверь даже не воспринял эти удары всерьез, будто в него прилетели не стрелы, а мелкие камешки. Это значительно напрягло лучниц и их товарищей. — Дейдра! Наши стрелы против него бесполезны! — крикнула Охотница Скьору. — Слишком крепкая шкура! — Значит, придется атаковать вблизи! — Соратник снова выставил перед собой щит. — Доставайте мечи и бейте по уязвимым точкам! Шея, колени, подмышки! Нам надо найти хоть одно слабое место! Как только они обнажили мечи, медведь спрыгнул на землю и встал на дыбы. Началась вторая атака. Скьор смело выступил вперед. Единственный глаз горел решимостью, вызовом, он крикнул: — Ну давай, нападай! Посмотрим, кто кого! И медведь напал. Когтями попытался махнуть, задеть лицо; воин увернулся, уколол острием меча в ребро. Это заставило зверя отшатнуться, шагнуть назад, но тут же вернулся в исходную позицию и ударил снова. Удар выглядел сильным — Сага даже испугалась, подумав, что это выведет воина из равновесия. Однако тот, к её шоку, остался на ногах, да еще и сделал выпад, в бок животного. «Какую нечеловеческую стойкость нужно иметь, чтобы противостоять такому монстру?! — думала она. — Неужели он настолько силен, что сразит его в одиночку?» И стоило только этой мысли проскочить, как положение изменилось. Скьор, победно ухмыляясь, с очередным резким выпадом закрылся щитом, что стало его ошибкой — лапа медведя в ответ ударил именно по нему. Металлический край оружия врезался Соратнику в висок, и тот рухнул наземь. Следующий замах зверя стал бы последним в его жизни, если бы не Ралан, врезавший собственным щитом по медвежьей ноге со всей дури. — Скьор! — Эйла подбежала к лежащему напарнику, контуженному ударом, а медведь переключил все свое внимание на Мору. Рыцарь встал в оборонительную стойку, прячась за щитом. Он совершил тот же маневр, что и старый воин до него — выпад с попыткой проткнуть противника в уязвимую точку. Но вместо этого меч лишь жалко скользнул по крепкой шкуре, и медведь хлопнул по щиту, заставив Ралана упасть на одно колено. Это нельзя было назвать третьей атакой — только жалким зрелищем. Эйла искала способ как можно скорее привести Скьора в чувство — била по щекам, трясла за плечи, кричала что есть мочи; поодаль находились Сага и Ма’Крин, схватившие друг друга за руку. Девушки стояли и смотрели, как яростно зверь пытается убить их товарища, не в силах оказать хоть малейшую помощь: один удар этой громадины и в живых бы они не остались. Щит Элеидона, семейная реликвия семьи Мора, однако выдерживал все удары. Ралан все еще оставался невредим, что даже заставило Сагу поверить: шанс есть. Просто нужно немного продержаться, пока более опытные Скьор и Эйла не придут на выручку. Просто нужно немного больше времени. Совсем чуть-чуть и… Зверь врезал лапой по щиту особо сильно, и на мгновение юноша его не удержал. Когти задели лицо, глубоко прорезав лоб и щеку. — Дэйдра! — выкрикнул Ралан, когда глаза залило кровью. Сага испуганно ахнула. Иллюзия удачи исчезла. Были только Ралан и медведь, который побеждал. И никакой возможности спастись. Ма’Крин увидела выражение лица подруги. И крикнула, хоть уже и было поздно. — Сага, нет! Бард побежала к рыцарю. — Ралан! — Она бросилась к нему, скрываясь за его спиной. Ладонь накрыла раненную часть лица, исцеляя магией моментально, и Мора даже улыбнулся, но новый удар зверя исказил его улыбку в гримасу. — Сага, уходи! — велел он. — Нет, я не оставлю тебя! — крикнула та, прижавшись к нему, ухватившись рукой за щит. Медведь ударял по Щиту Элеидона, стараясь попасть или сместить противника, придавить его к земле. И если с первым он не справлялся, то последнее удавалось с явным успехом. Ралан все больше склонялся, обливаясь потом и шепча под нос молитвы. Молился о помощи товарищей, о спасении. Молился о чуде — таком необходимом, как никогда прежде. Но удары становились все сильнее, держаться было все тяжелее. И надежда таяла на глазах. Тогда Сага решила, что чудо нужно сотворить самим. — Ралан, держись! И ухватилась за его плечи, вжимаясь всем телом в спину. Соратники раскрыли в удивлении рты, завидев яркие изумрудные всполохи магии. На их глазах рыцарь и бард стремительно обрастали камнем, будто становясь статуями. Медведь, не понимая происходящего, продолжал остервенело бить по щиту, но уже не мог заставить врагов сдвинуться с места. И это поставило его под удар. В один миг Скьор подобрался к нему, резко вогнав меч под лапу, протыкая легкое. В другой Охотница загнала кинжал под челюсть. Ралан уперся щитом в грудь животного, и все трое повалили его на спину. И именно полукровка нанес последний удар, втыкая орудие в живот медведя и с силой распарывая его, как рыбу. Предсмертный рёв разнесся по гроту и стих, оставив за собой только качающиеся на ветру верхушки елей. Соратники единодушно вдохнули с облегчением. Вдруг раздался громкий вой, похожий на смесь крика оленя и скрипа дерева. Спригган, высокий и крепкий, с горящими зеленым светом глазами в маске спрыгнул со скалы на поле боя, и в воздух разлетелись сотни зеленых светлячков. Воины едва успели прикрыть лица, но создания нещадно жалили их, словно были настоящими осами. В попытках отмахнуться и побороть безжалостный рой никто и не заметил, как спригган, растянувшись во весь рост, с силой ударил Сагу ногой. Та упала на землю, её каменная броня раскрошилась, слетая с одежды и лица. Девушка, испуганно пятясь, поползла, не смея отрывать глаз от создания природы, наступавшего на неё. Спригган вновь поднял ногу, чтобы ударить, как вдруг прервал атаку. Клинок прошел насквозь через грудную клетку, с треском разрывая дерево. Вмиг призванные светлячки потухли, попадав на землю. Спригган издал пронзительный визг, задергался, но Скьор крепко схватил его. Также крепко ухватилась за рога и Ма’Крин. Сага наблюдала, как существо окружают её братья и сестры по оружию, как его обездвиживают и своим оружием пытаются разрубить тело из дерева и молодых побегов. И в конце-концов им это удается: последний удар меча, каджитка рывком потянула рога на себя — и голова оторвалась от тела, заставив Соратников потерять равновесие и упасть. Спригган рухнул на землю подобно сломанному ветром дереву. Зеленый свет потух за деревянной маской. — Ух… ненавижу драться в животными. Скьор сердито сплюнул. Затем добавил: — И со спригганами тоже. Ралан тяжко вздохнул, стал подниматься, опираясь на свой щит. — Это… все, кто был в гроте? — спросил он. — Да, — Эйла шумно втянула носом воздух, будто пытаясь распознать все запахи вокруг. — …По крайней мере те, кто собирался на нас нападать. Ма’Крин звучно чихнула. Сага, пошатываясь, поднялась на ноги, отряхнула платье. После применения столького количества заклятий голова раскалывалась, из носа выступило немного крови. Девушка отошла в сторону, оставляя переговаривающийся между собой товарищей. Неожиданно её острый слух ухватил едва заметный треск ветки, будто сдавленной чьей-то ногой. Она мигом достала меч из ножен, глянула в сторону звука и замерла. Другой спригган стоял в нескольких метрах от неё, не двигавшись, словно настоящее, стройное деревце. Они смотрели друг на друга, не отрывая взора, не делая первых шагов ни назад, ни вперед. Время будто застыло, как и звуки, и свет. Первой пришла в себя Сага. Она медленно начала вытягивать руку с мечом, чем заставила встревоженно хрустнуть корой духа, и потому сразу громко прошептала: — Нет-нет, не бойся, не бойся! Я не причиню тебе вреда. Смотри. Она аккуратно положила меч на землю и показала пустые ладони. — Видишь? Я безоружна. Я не причиню тебе зла. Хоть по маске существа нельзя было сказать, какие эмоции то испытывало, но тело, как и человеческое, могло сказать многое — по опустившимся плечами, облегченным рукам, смягчавшейся позе. Спригган шагнул назад — Сага не двинулась. Сделал другой шаг — та оставалась на месте. Сделал третий, четвертый и развернулся, легкой трусцой скакнул в проход, а затем — на лестницу, направившись в полуразрушенную арку, поросшую мхом. Будто зовя идти за собой. И Сага последовала. — Куда ты меня ведешь? Снова тихий хруст ветвей. Когда девушка вышла на маленькую площадку, спригган прыжком лани взобрался на валун, а оттуда — на другой. Все выше и выше, к самому краю той дыры, из которой падал свет в грот. И где ждали его другие спригганы. Сбегал прочь из места, больше не принадлежавшего ему и его собратьям. Сага непонимающе провожала создание взглядом, запрокинув голову и двигаясь из стороны в сторону. — Эй, постой- Но от духа-слуги Кин уже и след простыл. Только после его исчезновения девушка обратила внимание на место, в которое пришла. Полуразрушенное, оно еще напоминало о себе как о святилище, в котором когда-то давным-давно молились. Не осталось ни крыши, ни скамеек, даже статуя божества была разрушена завалами, и теперь нельзя было точно сказать, кому поклонялись в этом месте. Или можно было? Девушка с интересом уставилась на маленький алтарь, созданный из статуэтки дракона с песочными часами и двух подставок перед ней. На одной — той, что была ближе к краю — лежала пожелтевшая от времени, аккуратно сложенная вдвое бумага. На другой лежало оружие. Знакомое, вызвавшее шок у Саги оружие. Соратники уже вернулись ко входу в грот и закончили приводить себя в порядок после битвы, когда резко задался крик. — ЭТО ЧТО ЗА ШУТКИ ТАКИЕ?! Сага словно фурия, вырвавшаяся из заточения, пронеслась по лестнице, направляясь к ним. В одной руке она сжимала записку с алтаря. В другой — катану, оружие не из местных земель. — О чем ты? — Ралан озадаченно посмотрел на неё, на вещи в её руках. — Что? Каджитка что-то пропустила??? — Ма’Крин завертела головой, а потом заметила оружие в руках напарницы. — О, какой красивый мечик! — Не прикидывайтесь дураками, — сердилась девушка. — я знаю, кто-то из вас это сделал! — Может, ты хотя бы пояснишь, в чем обвиняешь нас? — Эйла перекинула лук через плечо и выжидающе сложила руки на груди. Это рассердило Сагу только сильнее. — Серьезно? Ты еще спрашиваешь? — она стиснула руки в кулаки, так сильно, что бумага в ладони затрещала. — Я нашла предсмертную записку, вместе с ней — отцовскую катану, и это не похоже на случайность! Перестаньте притворяться и сознайтесь уже, это не смешно, если вообще было смешным! — Умерь пыл, девочка! — резко вмешался Скьор, сделав шаг к барду и закрыв её от солнца своей тенью. — Делать нам больше нечего, как распихивать по старым руинам мечи да записки! — Только вам было известно, что у меня нет отца! — униматься Сага не собиралась, — И, знаешь, я думаю, у Ралана и Ма’Крин достаточно совести, чтобы не поступать со мной так жестоко. А вот ты… — она взглянула на мужчину особо презрительно. — Ты мог подстроить все. Скьор стиснул губы. Под слепым глазом дрогнул мускул, темные с сединой брови нахмурились, и его взор заставил у Саги внутри все сжаться — смотрел он теперь злее. По-волчьему злее. Так, будто был готов разорвать её на куски. — Весь наш поход ты только и делаешь, что мотаешь на кулак мои нервы, — процедил он сквозь зубы, — мешаешь, выводишь на конфликт самыми глупыми способами… Знай, соплячка: я все еще не ударил тебя только из уважения к твоему брату и Кругу, что выбрал тебя. А теперь заткнись и делай, что тебе велят. Сага ничего не ответила. Лишь сглотнула нервно, не сводя глаз с старшего Соратника. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой напуганной, оказавшейся на грани опасности перед, казалось бы, товарищем. Скьор окинул взглядом грот, и, убедившись, что больше угрозы со стороны живности нет, громко заявил: — Мы здесь закончили. Возвращаемся в Вайтран. — Постой, — Ралан выудил из сумки свиток, чем заставил воина раздраженно вздохнуть. — Мы не можем уйти отсюда, не активировав свиток. — Грх… Ладно, — прозвучало от старого воина с большой неохотой, — Применяй. Но отойди от нас на расстояние десяти шагов. Чтобы никого не задело в случае чего. Действуй шустрее, мы и так здесь задержались, — он бросил взгляд на Сагу, — по вине кое-кого. Ралан кивнул и сделал несколько шагов от группы. Он развернул свиток, окидывая взглядом руны на нем, и снова свернул, прикрыв глаза и сосредоточившись. Сага наблюдала за ним со стороны. Она предполагала, что, имея Щит Элеидона, Мора, как и она, должен знать базовые заклятия, чтобы использовать щит в бою со всеми его возможностями, но ей еще ни разу не довелось видеть этого воочию — из-за этого даже возникло предположение, что Ралан не владеет магией. Поэтому она думала больше не над содержимым заклятия, спрятанного в письменах, а о том, что впервые увидит, как рыцарь сотворяет волшебство. Голубое пламя вспыхнуло и погасло в латной перчатке полукровки, заставив свиток исчезнуть. Вместо него в воздухе закружили сияющие, невесомые потоки, которые начали стягиваться к поляне перед озером. Они быстро сформировались в четыре фигуры, которые начали двигаться совсем как живые существа. Двигаться так, будто они здесь были изначально. — Что это??? — спросила Сага. — Это видение прошлого, — догадался Ралан. Девушка впилась взглядом в развернувшуюся перед ней сцену. Четверо напротив одного. Это было похоже на безмолвную беседу — видение не могло передать звуков — но вот только одинокая фигура придерживала бок — значит, была ранена, что превращало беседу… в переговоры? В двух силуэтах она смогла угадать солдат, еще две распознать не сумела. Но вот та самая одинокая фигура… Грот резко превратился в одно мыльное пятно. У девушки сперло дыхание. Вспотели ладони, по спине поползли мурашки, волосы встали дыбом. Вокруг неё были слышны шум водопадов и деревьев на ветру, звуки голосов товарищей, но какой-то момент и шум, и голоса пропали, потому что слышно было только сердце, ускоряющее свое биение. Чтобы в один момент замереть. Это был её отец. Ей не нужно было даже смотреть на его лицо, четкое и строгое — она узнала его по прямой, словно натянутая струна, спине, по каменной позе, по крепко стоящим на земле ногам. По тому, как он держал себя, собранно и гордо. И по тому, как быстро и слаженно он действовал. Призрак ухватился за меч. Поднял его к плечу, совсем близко к шее. Одна рука держала рукоять, вторая, лезвие, к которому прижали свиток. Губы шевелились отчетливо, но даже так Сага не разгадала их слов. Одно движение — одно быстрое, решительное движение меча, покрывающегося от тлеющего свитка призрачным огнём… Мир сузился до одной точки — той, где стояла она, напротив угасающего видения человека, лишившего себя головы. Осознание накрыло подобно тьме. И прострелило насквозь через сердце. В следующий миг воздух грота разорвал вопль. Оглушающий, полный боли вопль. Птицы вспорхнули в небо, покидая насиженные ветви. Соратники испуганно вздрогнули, Ма’Крин и Ралан сразу же бросились к упавшей на колени девушке. — Сага! Боги, что с тобой?! — парень ухватил её за плечи. — Сага, успокойся! — взмолилась каджитка. Но она не могла остановится. Слезы лились бесконечными потоками, она задыхалась, но крик, разрывающих легкие, все несся из глотки и звенел, ударяясь о каменные стены. Эйла ошарашено хлопала глазами. Скьор закрыл уши, жмурясь от силы звука. «Сага!» — пытались звать они. «Успокойся!» — упрашивали они. А Сага не могла остановиться.

***

Дверь распахнулась. Вилкас вышел из Праздного зала на улицу, щурясь от солнца, уже начинавшего потихоньку клониться к горизонту. В Вайтране было спокойно, с площади с Златолистом почти не доносилось шума — даже неутомимый Хеймскр в этот раз говорил не так громко, как обычно. Воин завернул за угол, вышел к тренировочной площадке. Его брат бил кулаками по тренировочному манекену, тренируя удар с переменой. — Фаркас! — позвал его Вилкас, и тот тут же отвлекся, заинтересовано глянув на него, — Есть халтура на вечер. Прибить парочку заплутавших волков у Западной сторожевой башни. Хочешь пойти? — Ты еще спрашиваешь? Конечно, брат! — Фаркас сразу же заулыбался, быстро отошел к веранде, чтобы подобрать валявшийся на столе двуручник. — Авось к ужину успеем! — А что будут готовить? — Перепелок в медовом соусе! И баранинку! — Баранину? О, тогда мы точно должны обернуться до ужина! Близнецы уже вышли к лестнице и собирались было спуститься, как заметили товарищей. Неприветливыми, мрачными, они взбирались наверх, не глядя ни на кого, а лишь себе под ноги, и более их всех поражала Сага. Она шла, не поднимая головы; руки её сжимали какое-то оружие, но она так тесно держала его к себе, что нельзя было понять, что именно она несла; растрепанные волосы закрывали красное, чуть распухшее лицо, и Вилкас, стоило только ему поравняться с девушкой, на мгновение смог увидеть её заплаканные, измученные глаза, прежде, чем щит Ралана закрыл её от взглядов посторонних. Рыцарь хмуро посмотрел на Соратника, а после прошел дальше, продолжая прикрывать спутницу, будто защищал. — С вами что-то случилось? — это было первое, что спросил мужчина у подошедшего Скьора. — Ничего не случилось, — фыркнул тот. — Успешно выполнили задание, как и всегда. Просто у девчонки истерика на ровном месте случилась. — Не на ровном, — встряла Ма’Крин, её уши напряженно подняли вверх. — Каджитка все видела, и ты тоже: свиток показал Саге видение гибели кого-то из её родных. Отца, если Ма’Крин правильно– — Увидела и увидела, — Скьор оставался невозмутим. — Это не повод для слез. — Смерть отца — не повод? — Эйла вопросительно подняла брови. — Не повод, — твердо ответил Соратник. — Даже такое можно перенести с достойным лицом. Эйла задумчиво промолчала. Ма’Крин же, наоборот, отреагировала остро: зашипела злостно, на миг обнажив клыки и опустив уши, а потом быстро скрылась за дверьми Йоррваскра. Близнецы проводили взглядами горделиво хмыкнувшего Скьора и Охотницу, последовавшую за ним, и им оставалось лишь пожать плечами, возвращаясь к своим делам. «Но что же твориться с тобой, Сага? — все же думалось Вилкасу. — Что же именно сломило тебя?»

***

Сага сидела на веранде, бездумно взирая на тренировочное поле. На плечах лежал плащ Ма’Крин — она не просила об этом, но каджитка сама укрыла её, напоминая, что с заходом солнца на улице станет холоднее, пусть девушке на холод было абсолютно плевать. Как и на все, что происходило с ней сейчас. Руки двинулись, чтобы удобнее переложить катану на плечо. Послышался треск бумаги, и девушка вспомнила, что она все еще держала записку, найденную у алтаря. Подняла её к глазам и раскрыла, принимаясь снова бегать взглядом по коротким, болезненным строчкам. «Нашедшему эту записку да будет известно, что я, Ацитилий Болар, последний из Клинков, выживших при нападении на Храм Повелителя Облаков, встречаю свою смерть здесь, в этом древнем святилище. Талморцы явились за мной, но я не дам им осквернить это место и уничтожить память об ордене, что продолжает печься о мире даже после своего разрушения. Я иду навстречу гибели с гордо поднятой головой. Если в вас есть достоинство, возьмите мой клинок и поступите также.» Она едва сдержалась, чтобы не всхлипнуть слишком громко. Позади донесся скрип — кто-то вышел на улицу, ступая осторожно, стараясь быть бесшумным. Сага чуть повернула голову и краем глаза увидела Ралана. — Как ты тут? — вкрадчиво спросил он. Девушка стиснула губы. Не хотела говорить прямо, но и уходить от ответа было бы несправедливо и бессмысленно — последовали бы новые вопросы. А в таком состоянии ей было не до бесед. Пришлось хорошенько подумать. — …Не жалуюсь. — не правда и не ложь. Что-то среднее. Однако, похоже, такой ответ его не устроил. — Может, пойдешь внутрь? Там теплее, и ты сможешь выпить подогретого меду… — Мне и здесь хорошо, спасибо. Она услышала, как Ралан шумно выдохнул через нос. Все его реакции были читаемы как строчки в открытой книге — сразу стало ясно, что у него на уме. Он напряжен не меньше неё, но вряд ли потому, что сердится от её упрямства. Это было беспокойное напряжение — такое, какое обычно возникает, когда тревожишься за кого-то. И Мора это подтвердил. — Если захочешь поговорить об этом — я рядом. Сага прикрыла глаза. Его слова звучали искренне; она верила, что юноша желает ей помочь снять с души тот неожиданный и практически неподъемный груз, что она получила за один лишь день, но девушка просто не имела сил что-либо говорить. Все, на что она могла рассчитывать — неподвижно сидеть и смотреть на улицу. Жизнь для неё будто остановилась, и только люди вокруг напоминали ей, что все находится в движении, к которому она была не готова вернуться. — Я не хочу это обсуждать, — она отвернулась к полю, укутываясь в плащ. Поняв, что вышло немного грубо, добавила мягко: — Но я ценю твою заботу. И, напоследок, попросила у него самое важное. — А теперь оставь меня… пожалуйста. Я хочу побыть одна. Ралан промолчал. Не стал возражать или спорить — просто промолчал, и за это Сага была ему благодарна. Он покинул девушку тихо, аккуратно закрыв за собой двери и оставив наедине с самой собой. Девушка вновь взглянула на оружие в своих руках. Отцовская катана была такой, какой она её запомнила в детстве: черные, покрытые лаком ножны; плоская округлая цуба в виде дракона, цепляющего себя зубами за хвост, из сплава бронзы и золота; рукоять, с тесно переплетенной в диковинном узоре фиолетовой лентой на ней. Идеальное орудие войны, сложное как в изготовлении, так и в освоении. Она положила ладонь, обхватив рукоять и медленно выдвинув меч. Сталь выглянула наружу, блекло сверкнув, и показала барду её отражение, чистое и четкое. Сага усмехнулась — даже спустя годы состояние меча Болара было безупречным. Взор устало скользил по клинку, с каждой деталью заставляя мысли возвращаться к дням, когда он им владел. Когда он показывал эту катану, когда он учил правильно держать её в руках, когда он был жив. Веки прикрылись — не потому, что сосуды жгло после долгого плача, а потому, что даже смотреть в сторону меча было больно. Невозможно не видеть в куске металла свое прошлое, свои воспоминания; того, что было так близко, нынче утраченое навсегда. И все же с новой попыткой она опустила голову. Отражение лица в лезвии показалось мужским. Веки предательски дрогнули, на ресницах заблестели крохотные слезинки — и одна скатилась вниз, приземлилась и разбилась о гладкую поверхность стали. Сага с громким стуком вдела меч в ножны и обняла его, заплакав. Боль и стыд — вот все, что она могла чувствовать сейчас. Как же я была глупа, думая, что ты просто ушел. Как же я была наивна, думая, что забуду тебя. Как же я виновата перед тобой, отец, что так ужасно думала о тебе. Немало усилий потребовалось, чтобы заставить себя прекратить рыдания. Носом она втянула осенний воздух, позволяя холодку пробежаться внутри глотки, выдохнула неспешно. Голова была еще слишком горячая, мысли безудержными и скачущими, но правило, усвоенное с самых первых тренировок в жизни гласило: «Сначала умерь свой пыл, а после — думай». Так Сага и поступила: с тяжестью на сердце, переступив через желание отдаться горю, собрала сознание по кусочкам и принялась все осмысливать. Мало-помалу она смогла подобраться к выводам, неутешительным и даже тревожащим: первое — кто-то хотел, чтобы она об этом узнала; второе — кто-то знает о ней и её семье, и, возможно, даже больше, чем она сама. Но главное — её отца довели до самоубийства. И сделал это никто иной, как Талмор. Девушка нахмурила брови, сжав губы в тонкую линию. Она не увидела в видении лиц, однако четко различила форму юстициара и золоченую изящную броню у солдат, потому что видела их в подобном обмундировании не раз, в Солитьюде, где находилась штаб-квартира организации. И теперь горе сменилось злобой — холодной, расчетливой злобой. Такой, в которой и рождаются планы мести. Можно было пойти напролом, в Солитьюд или посольство близ города, перебить их всех до последнего. Можно было присоединиться к Братьям Бури, добиться того, чтобы восставшие захватили каждый кусочек Скайрима, где прятались эти ублюдки, и смотреть, как убивают самыми жестокими способами. Или же можно было примкнуть к Империи, достичь самых верхов и науськать на желторожих недругов в черных плащах самого Императора, чтобы тот устроил для них второе завоевание, подобное тому, что совершил Тайбер Септим. Но все это было слишком сложно, долго, и главное — глупо. Слишком много для неё, её месть просто не вместит в себя столько усилий, страданий ради цели, столько крови и насилия. «Не лезь в политику, девочка, — думала она. — тебе не потягаться с большими дядями». Сначала умерь свой пыл, а после — думай. Сага снова сделала глубокий вдох. Эмоции поутихли, но не ушли. Зато голова прояснилась, начала вырисоваться какая-никакая схема действий. Во-первых — попробовать поискать следы, ведущие к убийцам, во-вторых — выследить, в-третьих — составить план нападения… И все это провернуть в тайне от товарищей. Она бросила взгляд на двери в Йоррваскр. Да, нельзя было подставить под удар братьев и сестер по оружию. Это её война, её стремление к отмщению павшего отца. Никто из них с этим не связан и не причастен, и девушка пришла к выводу: лучше им всем оставаться в неведении и как можно скорее забыть о произошедшем сегодняшним днем, как бы ей не хотелось поделиться своею печалью, найти в них поддержку. Бард сосредоточенно выдохнула, и взгляд её снова зацепился за катану в руках. Меч Болара. Клятвенный меч. Мысли перекатывали имя оружия, словно то было мячиком. Вспомнился разговор перед приходом в грот. «Каждой вещи нужно значение, и имена их дают». В лице мелькнуло легкое удивление: почему отец назвал свою катану так? Почему не «Меч Ацитилия»? А потом она вспомнила. Катана в руках отца кажется легкой, почти невесомой. Девочка наблюдает за тем, как придирчиво оценивает вид оружия отец, как всматривается в каждую деталь. — Хороший боец держит свое оружие в чистоте и порядке, — невзначай говорит он кому-то из взрослых. И меч педантично возвращается в ножны. Ребёнок делает пару неуверенных шагов к нему. — Мозня мне подержать? Отец замечает её и опускается на колени. Малышка тянет ручки к мечу, крохотные пальчики могут только хватать воздух под рукоятью. — Ты еще мала для такого меча. — Неть, я большая. Сверху доносится усмешка, меч немного поднимается вверх. — Большая, значит? Меч опускается, оказываясь на уровне глаз ребенка. Удачный момент, чтобы схватить желанную «игрушку». Вот только план срабатывает не до конца: катана оказывается в цепких объятиях, но вес её давит, заставляет сердито пыхтеть в попытке устоять на ногах. — Тязёлыыыый! Отец не вмешивается, наблюдает. И действует лишь тогда, когда дитя уже не может удержать оружия. — Поэтому тебе еще рано. Девочка фырчит, складывая руки на груди. Слишком уж упряма она была, чтобы просто так сдаваться. Потому заявляет, гордо: — Хотю вырасти. — Хочешь вырасти? — Дья! — четко выговаривает она. — Хотю вырасти скорее! Стать большой-большой, как ты! Чтобы взять в руки твой меч! Отец улыбается, качает головой. — Это не мой меч. Это наш меч. Сага задумчиво смотрела на рукоять катаны, коснулась кончиками пальцев переплетенных лент. — Это наш меч. Она согнулась, обвивая руками клинок, упираясь взором в каменные ступени террасы. Лицо все еще сохраняло следы слез, но в глазах горела решимость. Что бы ни случилось, она сохранит меч своей семьи. И пронесет память об отце, о его деле через всю жизнь, с гордо поднятой головой. «Я — Сага Болар, — прозвучало в голове, — Я не сдамся. Клянусь тебе, отец.» Она и не заметила, как до веранды донеслись знакомые шаги. И только родной голос выдернул её из пучины мыслей. — Сага?

***

Сумерки сгущались над дорогой, когда близнецы возвращались с охоты в город. Несмотря на то, что они были немного потрепаны боем, самочувствие у обоих было прекрасное. Однако что-то не давало им покоя. — Странно это всё, — задумчиво сказал Вилкас. — Что, брат? — Фаркас краем глаза глянул на его лицо, на сосредоточено сведенные к переносице брови. — Та вылазка Скьора и Эйлы с молодняком, — пояснили ему. — Она изначально была подозрительной — мало кто заказывает убийство спригганов, тем более — с дополнительными условиями. И Сага… Вилкас шумно выдохнул через нос, прикрыв глаза. В сознании проявилось ярким отпечатком залитое слезами лицо девушки и неизвестное оружие, которое она стискивала в руках. Было в этом что-то неправильное, даже подозрительное, ведь такие девушки, как она, какими бы уязвимыми они не казались, не плачут по пустякам. Причина горьких слез была другая, гораздо более глубокая. — Никогда её не видел такой… — Потерянной? — Да. Фаркас понимающе кивнул, хотел было ответить, как вдруг остановился. Взгляд его сделался напряженным, уперся вперед, в темный горизонт. — Впереди кто-то идет. Вилкас замер подобно брату и уставился на дорогу. Ждать долго не пришлось — три фигуры вынырнули из сумерек, и братья синхронно скривили губы, признав одну черную с золотым мантию и два комплекта доспехов, исполненных на юго-западный, эльфийский манер. Юстициар и двое солдат Талмора остановились в нескольких шагах от воинов. — Кто такие? — не спрашивая — требуя — сказал юстициар. — Мы — Соратники, — ему ответил Вилкас, произнеся последнее слово более четко, с гордостью. Однако на юстициара это не подействовало. — Не имею ни малейшего понятия, что это за банда. — Мы не банда. Мы наемники. — И мы не так просты, как вам кажется, — добавил Фаркас. — Да? — презрительная, насмешливая улыбка возникла на лицах альтмеров. Солдаты смотрели на близнецов, будто видели в них не людей, а копошащихся в земле червей. — А по-моему, вы просто две жалких нордских крысы, которым не стоит пререкаться с оппонентом, не равному им по силе. Обстановка накалялась. Вилкас понял: над ними хотят поиздеваться. И не только словесно. — Крысы, значит? — Фаркас оскалился, и брат последовал его примеру, положив руку на рукоять меча, — Ну тогда сыграй с нами, котик. Альтмеры переглянулись меж собой и рассмеялись. Их хохот продолжал разноситься по округе, пока они не увидели, что братья обнажили мечи, и лишь тогда взялись за клинки. Юстициар раскрыл ладони, позволяя огню вспыхнуть над ними, раскрыт рот, собираясь сказать что-то горделивое, торжественное, и… Звук клика, разрезающего воздух, пронесся в мгновение ока. Вилкас смог уловить движения капель, поднявшихся ввысь; ощутил их на своем лице прежде, чем взгляд зацепился за три идеально пересеченные шеи и тела, что рухнули на дорогу. Головы покатились по земле. Изумленные произошедшим Соратники были в крови своих врагов, даже не успев нанести им первый удар. Зато совершенно спокойным был незнакомец, что показался сразу как мертвые упали наземь. Это был аргонианин, высокий и мускулистый, в черных одеждах и с мечом, плоским и тонким, какой невозможно встретить в местных краях. Он легко смахнул кровь с оружия и убрал его в ножны. — Прошу прощения за вмешательство, — незнакомец почтительно поклонился, и его поклон Фаркас и Вилкас проводили молчаливыми взглядами, — Вы — Соратники? Могу я задать вам вопрос? И в ответ — кивок ошарашенных близнецов. Аргонианин улыбнулся. — Вы не знаете, где находятся Сага и Аскеладд Драконьи Языки?