Делу - время, а потехе - хоть весь день!

Жилые помещения Йоррваскра никогда не стояли пустыми. В любой час, будь то день или ночь, там можно было найти хоть одно живое существо. Дрыхнущее ли, переодевающееся ли, плюющее от скуки в потолок ли. Женщину или мужчину, человека или мера (а с недавних пор к этому перечню добавился и зверолюд). Старого или младого — но не младше подростка, ибо такой молодняк не принимали от слова совсем (не беря во внимание случай двадцатипятилетней давности). В общем, всегда находился «кто-то», кто занимал пустоту Жилых помещений. И чаще всего — в компании таких же «кто-то». — Выше руку, Аске. Атис сосредоточенно нахмурился. Аскеладд, сидевший на кровати напротив него, придерживал рукой лист с письменами, которые выглядели как попытка огромной ящерицы с одним когтем написать слово. Позади него, между стеной и кроватью примостилась к каменной кладке огромная доска, утыканная ножами и тем самым увешанная десятками похожих листков. — Я с-стараюсь. — Старайся больше, — не унимался Атис, ухватив свой ножик в руке за лезвие. — Я не хочу продырявить тебе пальцы. — Но я едва м-могу держать лист д-даже в нынешнем положении — сетовал на это Аскеладд. — А ты пробовал держать его не сверху, а снизу? Ралан расположился на соседней от Атиса кровати и сидел, склонив голову над своими доспехами, методично начищая до блеска нагрудник. Драконий Язык лишь покачал головой на его слова. — Так сделать не п-получится. Чернила под рукой м-могут смазаться. — Тогда ты влип, дружище! — в конце комнаты, на своей кровати развалился Торвар, не озаботившись тем, чтобы переодеть броню или хотя бы снять сапоги, грязные от пыли. В свисающей к полу руке была сжата бутылка черноверескового. — Торвар, потише: рядом с тобой спит Онсо, — не поднимая головы, вежливо попросил Ралан. — Чтооо? — Торвар поднял на брата по орудию мутноватые от алкоголя глаза. — Я и так говорю ти– Подушка, взмывшая в воздух, чуть не врезалась в его лицо, однако промахнулась и упала на пол, с которого в миг была подобрана. Онсо что-то невнятно проворчал и повернулся к стене, прижав подушку к уху. — Недостаточно тихо, — монотонным голосом добавил Ралан. На женской половине Жилых помещений события проходили гораздо более спокойные. Это даже можно было сравнить со штилем на одной стороне залива, пока на другой проходила буря. — Мужчины даже отдыхать не умеют, — Ньяда, устроившаяся на ковре вместе с Рией, уткнулась носом в свои карты. Шел четвертый раунд, а у них все была ничья. — Определено! — донесло откуда-то сверху. — Даже к этому, казалось бы, простому занятию им приходится прикладывать усилия. Каменная Рука бросила хмурый взгляд на Сагу. Девушка, усевшись на кровати, скребла пером по пергаменту, прикрепленному к дощечке, и этот звук — да и её голос тоже — раздражал не хуже звяканья при заточке поварских ножей. — Итак, на чем мы остановились? Ах да. Рия, и что же произошло, когда те бандиты отказались сдаться? — Мы их побили. — коротко ответила Рия, выкладывая карту на ковер и тем самым заставляя Ньяду стиснуть зубы от негодования. — А подробнее? — Хм… — Рия подперла подбородок свободным от карт кулачком. — Наверное, я треснула верзилу булавой по голове, … — «И взмыла в небо булава… — …после я его пнула по коленной чашечке и, кажется, сломала её… — «…главу безмозглую карая». Помедленнее, я записываю. Сломала коленную чашечку? — Да, а потом… хм, потом… — «В колено врезалась стрела… — Стрела? — Народ любит тропы про стрелу в колене. Ну, что было дальше? — А потом… — Девочкиии! Сага и Рия подняли головы. Из-за ширмы (каждая кровать в Жилых помещениях отделялась от другой ширмой), выдвинутой в проход и закрывающей остальную часть женской половины, высунулась Ма’Крин. — Ну, что скажете? — она обернулась вокруг себя, показывая во всей красе новую, рыжую рубашку с золотыми узорами. Сага закатила глаза. — Скажу, что я забыла, что хотела написать после слова «стрела». — Сага. — Рия укоризненно глянула на барда, а после улыбнулась каджитке. — Тебе идет этот цвет. — И форма, — язвительно добавила Ньяда, — Сразу на мешок картошки становишься похожа. — Ньяда! — Сказала женщина, которую видели в праздничной одежде только на ярмарке по случаю выдающегося урожая тыкв 3 года назад. — усмехнулась Сага, — Враньё. Тебя на такой ярмарке вообще не было. — А Фаркас был. Он мне об этом и рассказал. Ньяда фыркнула и перевела глаза на карты. Её взгляд сразу стал хищным, словно бы она была охотником, а оппонент — добычей. — Не отвлекайся от игры, Рия, — сказала она, — Или ты прикрываешься болтовней, чтобы смухлевать? — и незаметно поправила рукав, в которой таился её секрет — еще одна карта, которая могла бы перевернуть ход игры. — Конечно нет, с чего такие мысли? — удивилась Рия, выглянув из-за своего карточного веера. — Просто в голову пришло. Сестры по оружию вернулись к своим занятиям. — Наверное, каджиту надо примерить следующую рубашку, — говорила Ма’Крин, беря в лапы другую рубашку. — Каджит надеется, следующая рубашка ей тоже подойдет больше… — А мне кажется, эта выглядит ниче так! От неожиданности Ма’Крин громко взвизгнула, подпрыгнув. И крик её вызвал бешенную цепную реакцию: Сага дернулась, и баночка чернил подскочила на тумбочке, оставив на дереве маленькое пятно; Рия ахнула, едва не выронив свои карты, а Ньяда вздрогнула, и из её рукава выскочила та самая карта. Наконец-то прицелившийся Атис от резкого звука промахнулся, и нож влетел выше положенного, подырявив соседний лист к шоку Аскеладда; Ралан чуть не уронил на пол нагрудник, как и Торвар — бутылку; взъерошенный ото сна Онсо вскочил с постели. — ФАРКАС! — хор голосов ударил взглянувшего в помещение воина по барабанным перепонкам. — Что??? — Фаркас ошарашено захлопал глазами. — Нельзя т-так пугать! — бросил Аскеладд и принялся вытаскивать нож из доски. — Я не пугал! — Конечно же нет, — Сага улыбнулась. — Ты подкрался, как затаившийся волк к зайцу. — Ничего я не крался, — протестовал Фаркас. — Я даже не умею красться! Брат говорит, что у меня для этого слишком большая мышечная масса! — Я знала одного каджита, который, имея большой вес, крался не хуже мастеров-воров! — Но я не каджит. — А чтобы к-красться, каджитом быть и н-не нужно. Достаточно иметь н-ноги, на которых к-крадешься. — Так, я понял: вы меня здесь видеть не рады. — мужчина, развернувшись, вышел из комнаты и сразу же столкнулся с Эйлой Охотницей. — Не ходи к ним, они злые и вредные. Эйла, недоуменно подняв одну бровь, проводила взглядом уходящего наверх здоровяка и остановилась в дверном проеме. Соратники посмотрели на неё, она посмотрела на Соратников. Вопрос последовал незамедлительно. — Ну и что тут происходит? — Нам всем сразу сказать или будем по очереди это делать? — вежливо поинтересовался Атис, прокручивая в руках ножик. Женщина придирчиво осмотрела помещение и всех в нем находящихся. — Какого скампа ты опять с ножами, Атис? — бросила она, её зеленые глаза отразились на поверхности оружия в руках данмера. — Ты забыл, что было в прошлый раз, когда вы с одним новичком заигрались в «ножички»? — Какие игры с ножами? Никаких игр с ножами! — возразил эльф. — Я помогаю Аскеладду в декорировании стены. А тот парень попал себе по пятке сам, я ни в чем не виноват. — П-пятка? — Аскеладд, зачем тебе ножи в доске? — обратилась Эйла к Драконьему Языку. — Ч-чтобы они держали листы с м-моими записями. — пояснил тот. Сестра по оружию коротко глянула на его доску с записями и ножами. — Знаешь, есть одна такая штучка: маленькая, выкована из железа, похожа на щепку, но со шляпкой. Вот она сюда бы, — она указала на доску, — вошла как раз! Аскеладд молча уставился на неё. А затем как можно недовольнее закатил глаза. — Эйла, я з-знаю о существовании г-гвоздей, но они здесь не подойдут. Он крепко обхватил рукоять ножа и принялся его доставать из дерева. — Гвоздь вбивают г-глубоко. И его можно в-вбить один р-раз. Вытащить его потом с-сложно и воспользоваться п-потом — тоже. А нож можно достать, — и с громким кряхтением, наконец, вытащил нож. — б-без труда. Охотница ничего не сказала. Просто отвернулась и обратила внимание на Ралана. — Ралан, ты что, чистишь доспехи? — поинтересовалась она. До нее донеслось короткое: — Да. — Ты же можешь отнести их Йорлунду. — Да. — И Йорлунд сам их почистит. — Да. — И даже подлатает вмятины и уберет царапины. — Да. В мыслях Эйлы мелькнуло знакомое выражение, но оно было столь ругательным, что она сдержалась, чтобы не брякнуть его, а спросила просто: — Так почему же ты сам чистишь свои доспехи? — Потому что настоящий рыцарь должен знать, как чистить свой доспех, и уметь это делать. Повисло неловкое молчание. Эйла моргнула. Трижды. — По-моему, ты страдаешь херней, — наконец, сказала она. Однако, переведя взор на кровать по соседству, переменилась во мнении, — Хотя нет, вру. Это Торвар страдает херней. Торвар! Торвар дернулся, снова чуть не выронив бутылку из рук. — Что? — Ты опять пьешь в постели! — Непрааавда! — Торвар дернул рукой и вновь его удержался, чтобы не бухнуться с кровати на пол. — Я в кровати не пью! Я в кровати отдыхаю! — Т-Торвар, ты снова кричишь, ты р-разбудишь Онсо. — с тревогой укорил его Аскеладд, на что пьянчуга махнул рукой, сказав: — Я говорю достаточно тихо, чтобы не разбудить его! — Онсо т-только недавно вернулся с н-ночного заказа. Если его о-опять разбудят, он будет в гневе. — шепнул Драконий Язык Эйле. — Торвар, прекрати буянить, — приказала она. — Немедленно. — Я не буяню! — Торвар. — Я все сказал! Я тих как мышь! А заткнусь я, когда сам того поже- Удар подушки пришелся Торвару по затылку. Он выпустил бутылку, и та упала на ковер, обливая пространство под собой пахучим медом. Онсо, всклокоченный и яростный, неистово колотил подушкой брата по оружию, и орал на йокуданском: — Угак-та! Дуа тобр’а абах! Только когда редгард выбился из сил окончательно, он упал на кровать, на ходу накрываясь одеялом, и с звучным храпом провалился в сон. Эйла стояла, молча уставившись на это действо. И не проронила ни слова даже когда все закончилось — то ли потому, что осознавала происходящее, то ли от того, что ничего и не поняла. Однако все же сказала одно: — А я предупреждала. Позади послышались тихие перешептывания. Охотница обернулась и грозно взглянула на сестер по оружию, в миг притихших. — Теперь разберемся с вами, — она принялась выбирать следующую жертву для допроса, и выбор пал на Ма’Крин. — Почему ты выглядишь как сбежавший циркач? — Ма’Крин не циркач. Каджитка просто купила праздничную одежду. — с чистой искренностью и простотой ответила Ма’Крин. — Праздничную? — Каджит хочет выглядеть красиво в Праздник Новой Жизни. — Ма’Крин… — Охотница глухо прокашлялась, стараясь скрыть всю неловкость ситуации. — Праздник Новой жизни будет только через три месяца. — Каджит готовится заранее. — спокойно ответила ей сестра по оружию. — Ма’Крин, праздник через три месяца. — Каджит знает и каджит готовится. — ТРИ. МЕСЯЦА. МА’КРИН. — Каджит. Знает. Эйла. Эйла смотрела на Ма’Крин. Ма’Крин ей улыбалась. У Эйлы дернулся глаз. — Это абсурд! — Это гзалзи ваберзарита маасзи, — с мордой, преисполненной мудрости, ответила Ма’Крин. Сага тут же пояснила ничего не понимающей Эйле: — Абсурд, который имеет необходимость. Женщина тяжко вздохнула, потерла переносицу и перевела взгляд с каджитки на Рию и Ньяду. — Опять азартные игры? — здесь даже причины для придирки придумывать не пришлось — она сама была на виду у старшей Соратницы. — Не опять, а снова. — поправила её Рия и гордо расправила плечи, — Не вижу ничего плохого в том, чтобы провести пару-тройку партий. — Может быть, в этом и нет ничего плохого… — неспешно, будто соглашаясь, сказала Эйла, — Суть в том, с кем ты играешь. — и выразительно посмотрела на Ньяду. Рия направила недоуменный взор на Каменную Руку. Сестра по оружию выглядела невозмутимо. — В смысле? — В прямом. Ты играешь в карты с Ньядой, балда! Ей вообще карты в руки давать нельзя: она — шулер! Девушки изумленно выпучили глаза. — Эй! — Это необоснованное обвинение! — грубо выдала Ньяда. — Ньяда, не прикидывайся дурочкой, — закатила глаза Эйла. — Ты в таких играх обводишь всех вокруг пальца. Всегда! В последний раз, когда мы все садились за стол за карты, Торвар остался без сапог, Вилкас проиграл книги о техниках владения меча Хай Рока, Скьор лишился той бесполезной бутылки с средством от облысения, а Фаркаса ты облапошила настолько, что он остался в одних портках! — Они просто играть не умеют. — парировала Каменная Рука, так, будто это было сущим пустяком. — Тогда что это? Указательный палец Эйлы удачно обратил внимание всех присутствующих на карту, идеально торчавшей из рукава. Рия ахнула. — Так ты жульничала! А сама еще обвиняла меня… Ньяда, уже убедившаяся, что отрицать мало что выйдет, небрежно скривилась: — Не припомню правила, где запрещалось бы держать свои карты в рукавах. Эйла усмехнулась, наблюдая за начинающейся перепалкой двух игроков. Одной её головной болью стало меньше. Но теперь ей нужно было перейти к главной причине раздражения. Сага самодовольно улыбалась, когда Охотница, наконец, уставилась и на неё. — Ну что, настал мой черед? — девушка похлопала глазками как подобает истинной кокетке, — Какие вопросы хочешь мне задать? О, погоди, я их знаю, я на них всех отвечу! — и принялась перечислять: — Чернила я держу у самой кровати, чтобы мне было легче дотягиваться, и да, я знаю, что могу их опрокинуть, я действую острожно. Пишу я с помощью дощечки, потому что иначе бумага мнется. А сижу я в постели, потому что столов и стульев здесь нет и это — единственное место, где я могу сесть! Сага, запыхавшись, оборвала свою пылкую речь, воззрилась на Соратницу, ожидая её реакции. Ожидая, что у неё не найдется ни единого слова. Эйла смотрела на неё. Эйла смотрела задумчиво и долго. А после задала вопрос: — Ты закончила? — Да. — Тогда скажи: почему ты вообще пишешь баллады? — Аргх! — Сага стукнула себя дощечкой по голове от досады. — Ну сколько раз мне это повторять? Соратникам нужна слава! Организация загнется, если о ней никто ничего не будет знать! — и одним движением руки горделиво сбила волосы назад. — Да и кому же еще прославлять наши бравые подвиги, как не мне? — Все и без тебя знают, кто мы и чем занимаемся, — возразила Эйла. — Десятки лет так было. Сага театрально закатила глаза, стараясь выглядеть максимально драматично. — Ой ли! Знала бы ты, сколько всего баллад было написано о Соратниках за последние 100 лет! Эйла держала лицо непроницаемым, однако уголки её губ все равно поджались угрюмо. — И сколько же было написано баллад о Соратниках за последние 100 лет? — спросила она, ожидаемо и без энтузиазма. — Всего три. — невозмутимо ответила Сага и заговорила с видом настоящего знатока. — Одна песня о том, как Соратники праздновали начало 133 года 4Э, чуть не снеся ворота в Драконий Предел, и две баллады — одна о том, как Соратника разорвал медведь, а вторая — считай копия первой. Причем настолько посредственная копия, что сам мастер Виармо приводил её нам как пример ужасного подражания. Девушка раздосадовано вздохнула, и в её вздохе не было ни капли игры или притворства. Она была искренне разочарована. — Теперь ты понимаешь, зачем я пишу? Если новых баллад не будет, то наша репутация упадет до того, что нас будут принимать за обычных наемников. Охотница промолчала. А затем… просто махнула рукой, будто обрывая дальнейший разговор. Она осмотрела всех присутствующих. Всех заставила обратить на неё взгляды. — Итак, господа, у меня для вас есть вердикт. Он вам не понравится, но мне плевать. И вердикт таков: вы ВСЕ — за исключением Онсо — страдаете херней. Идите работать. И в Жилых помещениях поднялся хором недовольный возглас. — Это нечестно! — сказал Атис. — Это н-несправедливо! — сказал Аскеладд — Это бестактно. — сказал Ралан. — Это глупо. — сказала Ньяда — Это не имеет никакого смысла, ибо это единственное, чем мы можем заниматься в такую непогоду! — заключила за всех присутствующих Сага. Эйла одним движением руки остановила гомон возмущенных голосов и обратилась к девице: — Непогоду? — Да, непогоду, — подтвердила та. — Я видела темную тучу на горизонте, когда музицировала на террасе. — Я видел эту же тучу недалеко от города, когда возвращался с рынка. — сообщил Атис. — Я в-видел, как эта туча была у города, когда я п-практиковался на тренировочном поле. — дополнил Аскеладд. — Я видел эту же тучу, но уже над городом, когда я получал на руки награду от заказчика. — заметил Ралан. — А я ниче не видел. — пожал плечами Торвар. — Зато каджит видела, как эта туча сгустилась и стала большой-пребольшой — прям весь город накрывала, когда каджит сидела на лавке и любовалась Златолистом! — перебила его Ма’Крин. — А мы видели, как из этой тучи на землю упали первые капли, когда уходили в Йоррваскр. — вместе ответили Рия и Ньяда. Эйла похлопала глазами, осознавая все сказанное, и неожиданно спросила: — То есть вы хотите сказать, что вы все здесь сидите… из-за дождя? И хором прозвучал ответ: — Да! Охотница закрыла лицо рукой. — Вы. Самые. Ленивые. Соратники. В. Истории! Она отняла руку от лица, её лицо выражало такую степень раздраженности, что все присутствующие нервно сглотнули. И, наконец, выдала: — Вы… забились под Йоррваскр… из-за ДУРАЦКОГО ДОЖДЯ? — Поверь мне, это не просто дождь! — возразила Сага. — Обычно такие тучи не бывают настолько густыми и настолько серыми. — Да неважно, какие там тучи по цвету и густоте. Вы просто устроили тут лежбище хоркеров и не желаете даже пальца поднять, чтобы потрудиться! Даже если заданий брать не собираетесь, то тренируйтесь хотя бы! Женщина указала на лестницу. — Больше врагов я ненавижу только последних лентяев. Марш на улицу, пока не разучились ходить и оружие держать в руках. — Н-не пойдём мы никуда, — твердо заявил Аскеладд. — Это еще почему? — Из-за ливня. Эйла обернулась на голос и резко дернулась, ровно также, как и все остальные. Рядом с ней стоял Фаркас. Вода стекала по его волосам ручьями, боевая раскраска размазалась так, что из-за неё не было видно щетины, и вид у мужчины был такой, словно он только что вынырнул после долгого пребывания в воде. — Вы не поверите, насколько мощно там льет сейчас! — восхищенно заговорил он. — Дождь стеной стоит, барабанит по крышам так, что гул на всю округу слышен! Лестница к Драконьему Пределу на водопад стала похожа, а течение настолько сильное, что Хеймскра буквально смыло в Равнинный Район! Говорю вам, этот ливень самый мощный в этом году! Эйла молча буравила здоровяка взглядом, а до её донеслись слова Саги: — Ну как, нам еще нужно выходить на улицу? Охотница не ответила. Просто подняла руки, символически сдаваясь, и ушла к себе. — Ха, не выдержала все-таки! — заржал Торвар, отпивая из своей бутылки. Онсо, который, казалось бы, уже должен был давно видеть десятый сон, подскочил на кровати и закричал: — Да как ты заеба- Четкий удар кулака отправил его в отключку, на мягкую подушку. Торвар довольный уселся на своей постели, попивая мед и любуясь синяком под глазом у редгарда — ровно на том же месте, что и у самого воина. — …Жестоко, — меланхолично высказался Ралан, — но теперь он хотя бы поспит. И продолжил чистить доспехи как ни в чем не бывало. Аскеладд покачал головой. Он вернулся к доске, устроил лист с письменами на нем. — Ну, еще один разок? — Атис взялся за лезвие ножичка и прицелился. Бросок! Нож вошел в доску, пригвоздив пергамент так, как и планировалось изначально. — О-отлично! — обрадовался Аскеладд. — Теперь с-следующий! И достал еще один лист, взывав у Атиса тяжкий и усталый вздох. — Раз уж разговоры закончены, каджит пойдет примерять свои другие обновки, на сей раз желтые! — обрадовалась Ма’Крин и скрылась за ширмой, подбирая следующую рубашку. — Отличная идея, желтый тебе к лицу, — улыбнулась Рия и заметила, что Фаркас все еще стоял в проходе, выжимая воду из своих волос. — А ты чего тут стоишь, как истукан? — О, а мне это… скучно, короче, — прямо сказал тот. — Можно с вами в картишки порублюсь? — Конечно! — Я не рассчитывала, что мы собираемся играть компанией больше двух, — с неохотой обмолвилась Ньяда, вновь беря в руки карты. — А у нас и будет компания больше двух, — холодно ответила ей сестра по оружию. — Потому что с шулерами мы дел не имеем. Ньяда уставилась на неё. Но в следующий же момент сбросила карты на пол и встала на ноги, уходя к своей кровати. Рия улыбнулась: справедливость на игровом поле восторжествовала. — О, спасибо! — Фаркас уселся напротив Рии, подбирая упавшие карты, пока Каменная рука усаживалась на кровати, чтобы потом подобрать с тумбочки книжку и улечься читать, отвернувшись к стене. Сага, смотря на все это, лишь усмехнулась уголками губ и вернулась к написанию баллады, лишь невзначай спросив: — Как ты вообще под дождь попал, Фаркас? Погода ж на улице такая, что даже самый нерадивый хозяин пса не выгонит. А мужчина и ответил, без всякой задней мысли: — Так меня Вилкас попросил на улицу выглянуть. Девушка озадаченно моргнула. — Попросил выглянуть на улицу… в дождь? — Да. — Зачем? — Чтобы я потом сказал, какая там погода. Сага смотрела на Фаркаса с удивлением. Фаркас смотрел на Сагу с простодушием. — …а ты до этого брату ничего не сделал? — Неа. — пожал плечами Фаркас. — Хотя… кажется, я утром его кусок баранины съел. Но это же не повод обижаться, верно? — Конечно-конечно, — закивала Сага головой совсем-не-иронично, — Определенно… И задумчиво добавила, выводя на бумаге буквы: — «В колено врезалась стрела, веселье битвы начиная». Жилые помещения Йоррваскра никогда не стояли пустыми. Потому что в любой час, будь то день или ночь, там можно было найти и разговоры, и шутки, и смех, и покой.