3

Колледж перестал приносить удовольствие, как и новые знания, от которых случилось перенасыщение. Две недели Эрика пребывала в полной апатии, игнорируя яркие краски, предпочитая холодные оттенки на холстах. Весь мир казался враждебным и обманчивым, как и мысли, вводившие в заблуждение относительно происходящего вокруг. Она запуталась и перестала доверять даже себе, не зная как расценивать резкие перепады настроения. В один миг хотелось парить над Землёй и показать каждому человеку картины, написанные под неистовым вдохновением, в другой — перевешивало желание сжечь труды дотла и не выходить из комнаты всю оставшуюся жизнь. Ненависть к себе ещё глубже пускала корни в сердце, пока родители продолжали распиливать под её ногами следующую ступеньку. — Картины Клары высоко оценил профессор Миллер, — произнесла миссис Альварадо, после того как манерно пригубила красного вина и так же элегантно отставила бокал в сторону. Ужин после дня открытых дверей, на который были приглашены родители студентов, проходил напряжённо, в основном благодаря тому, что Эрика не блистала в списках лучших учеников колледжа. Она вообще перестала рисовать для удовольствия, а схематичные лекционные программы выполняла без особого энтузиазма. Было ли её настроение связано с одним британским гонщиком, Эрика не могла ответить. Вероятно, всё в совокупности привело к депрессии, о которой дома не принято говорить. — Мы с твоим отцом, скрепя сердце, согласились с безрассудным желанием бросить юридический в угоду творческим амбициям. Предполагалось, что в тебе скрывался маленький гений, вроде Пикассо или Дали, но что мы увидели? — Женщина хмыкнула, осуждающе глядя на дочь, пока та убивала вилкой листья салата. — Твой рейтинг крайне низок. Ни одной картины Альварадо не было выставлено на демонстративном показе студентов. Вилка в руках Эрики с громким стуком ударилась о фарфор, когда слова матери в очередной раз проехались ножом по оголённым нервам. Стелла не брала в расчёт время, которое её дочь провела в колледже, отсутствие опыта и другие факторы, влиявшие на текущее положение дел. Мать требовала слишком много, будто сама являла собой абсолютное совершенство. Отец всё это время заинтересованно читал новости, несмотря на запрет телефонов за столом, установленный главой семейства. — Чтобы нарисовать что-то для выставки, нужно вдохновение, которому просто не откуда взяться, — сквозь зубы ответила разозлённая девушка. — Вдохновение — чушь! — возразила мама. — Если ждать вдохновения, можно умереть в поисках славы и величия. Ты просто ленивая и безответственная. Когда ты, наконец, станешь достойной нашей фамилии?! — Стелла, — не повышая голоса, произнёс отец, но этого было достаточно, чтобы остудить пыл. — В чём я не права, Ричард? Пока ты дни и ночи проводишь на работе, твоя неблагодарная дочь ждёт вдохновения, чтобы в конце концов сотворить шедевр. Разве это не лицемерие с её стороны? Эрика не могла больше оставаться за столом и выслушивать обвинительные речи в свой адрес. Хуже всего, что в чём-то мама была права. Не нужно ждать вдохновения, чтобы двигаться вперёд. Нельзя зависеть от настроения или людей, способных выбить равновесие из-под ног. Ей стоило взять пример с Мартина Идена. Стать Мартином в мире красок и холстов, чтобы гордиться собой. Только дедушка Антонию по-настоящему ценил её талант, его мудрых советов сейчас очень не хватало. Но он ненавидел покидать пределы Хорватии, и на то была причина. В Лондоне мистер Альварадо старший бывал всего несколько раз, каждый из которых заканчивался ссорой с женой его сына Ричарда. Ощущение того, что она осталась наедине со своими демонами, стало ещё сильнее от осознания простой, но действительно важной вещи… У неё не было друзей. Настоящих. Искренних. С которыми можно делиться переживаниями, радостными и не очень моментами из жизни. Каждая из мнимых подруг искала для себя выгоду от общения с Эрикой, известные родители делали её мишенью для кладоискателей. Правда, когда подруги понимали, что Эрика не посещала семейные приёмы и старалась не светиться в СМИ, быстро теряли интерес к дружбе. Внезапное появления Ландо в её жизни стало свежим глотком, возможностью выйти за рамки привычного круга лиц. Он совершенно не похож на людей, с которыми ей приходилось встречаться ранее, и в то же время Эрика понимала его. Это сыграло злую шутку, позволив обстоятельствам и ложному представлению о малознакомом человеке завладеть её сердцем. Понимать это и принимать — разное. Наверное, так и становились фанатками многие молодые девушки, попавшие под чары обаятельного молодого гонщика. Осознав это, Эрика решительно настроилась прекратить общение с Норрисом во имя своего благополучия. У них разные пути. У него есть успешная карьера, поклонницы и девушка. У неё есть она и пока ещё не написанные картины. Дело за малым, осталось подчинить эмоции разуму и двигаться вперёд. Эрика взяла всё необходимое, чтобы порисовать за пределами дома. Известный торговый центр в нескольких кварталах казался прекрасной идей: там уникальная архитектура, подходящая для домашнего задания, и приятная атмосфера. Наспех накинув кашемировое пальто, она открыла дверь, чтобы уйти, но, к сожалению, не осталась незамеченной. — На поиски вдохновения? — с сарказмом произнесла мама. — Завтра будь к обеду дома. Робинсоны приглашены вместе с детьми, их младшая дочь Кассандра получила роль в новом молодёжном сериале. Даже такую бездарность, как Кассандра, ждёт слава. Чем ты хуже? Стелла с презрением осмотрела с головы до ног дочь, застывшую на пороге. Враждебная энергия, исходившая от женщины в строгом деловом костюме, заставляла чувствовать себя неуютно. — Я не хуже, — ответила Эрика, не глядя на мать. — Поговорим, когда ты чего-то добьёшься в этой жизни. Много невысказанных слов так и повисло в воздухе, но впервые Эрика решила промолчать, а не вступать в бессмысленный спор. Она решила во что бы то ни стало стать личностью, которой будут гордиться люди. И для этого не понадобятся ни деньги родителей, ни знакомство с Ландо Норрисом. Эрика всего добьётся сама. Короткое сообщение для Ландо, написанное под впечатлением от диалога с мамой, было отправлено сразу, как только стены родного дома остались позади. «Я не хочу, чтобы на презентации шлема прозвучало моё имя. Можешь присвоить все лавры себе или придумать автору псевдоним. Никаких имён. Это моё решение». Она заблокировала его номер и не заходила в директ инстаграма, чтобы не пришлось объяснять причины своего решения. Если ему вообще будет хоть какое-то дело до перепадов настроения девушки, которая не имела значения для целого мира. Кроме дедушки Антонио.

***

Прошла ещё одна неделя, но общая картина не менялась. Новый день в колледже принёс очередное разочарование. Клара сводила с ума рассказами о личной жизни Ландо. Она подписалась на многочисленные каналы, распространявшие сплетни о гонщиках, и теперь была в курсе всего и видела необходимость делиться этой информацией со всеми. Так Эрика узнала, что Норрис купил новую дорогую машину, вместе с девушкой посетил теннисный матч и назначил дату презентации шлема. Он жил счастливую жизнь и готовился к новому сезону в Формуле-1. Дома у Альварадо по-прежнему оставалась напряжённая атмосфера. Ужин с Робинсонами только ухудшил ментальное здоровье Эрики, опустив её самооценку ниже плинтуса. С мотивацией было откровенно плохо, но она помнила о тех обещаниях, которые дала себе, и в минуты отчаяния возвращалась к Мартину Идену. Вдохновляющие сцены из книги, когда Мартин, жертвуя сном, усердно трудился во имя цели, возвращали её к реальности. Не сдаваться. Работать. Работать. Работать. Рисовать в торговом центре стало привычкой, поэтому для выполнения очередного домашнего задания Альварадо прямо из колледжа отправилась на Бромптон-Роуд. Разместившись на втором этаже с видом на мемориал, посвящённый принцессе Диане, Эрика сделала первый набросок на чистом листе плотной бумаги скетчбука. Её внимание привлёк звонкий девичий смех. Возле витрины бренда Céline блондинка заигрывала с мужчиной, похожим на одного из тех парней из клипов крутых темнокожих рэперов. Эрика присмотрелась, заинтересованная парой, и вскоре ахнула от удивления. Этой красавицей была Лайза Блумберг, девушка Ландо. И, чёрт возьми, она казалась идеальной. Красивые волосы, уложенные волнами, точёная фигура, красная помада с голливудскими стрелками — взгляды проходящих мимо мужчин были на ней. Что уж говорить, женщин тоже. Однако один маленький жест показался Эрике странным. Мужчина положил руку на бедро Лайзы, а та быстро отстранилась и осмотрелась вокруг, словно боялась, что кто-то мог увидеть. Её настроение быстро сменилось с кокетливого на тревожное. Альварадо не стала зацикливаться на увиденном. Это не её дело — с кем на шоппинге флиртовала девушка Ландо Норриса. Но мысли о Лайзе не выходили из головы, вопреки всем попыткам сосредоточиться на домашнем задании. Потеряв пару из вида, Эрика вновь вернулась к скетчу, но вскоре отвлеклась на настойчивый звонок с неизвестного номера. Она нажала на зелёную кнопку, решив, что это кто-то из колледжа. — Слушаю. — Не отключайся. Это Ландо. Вспомни дьявола. — Как дела? — неуверенно спросила она, теребя в руках карандаш. — Это я должен спросить, как твои дела? Потому что ты отправила то сообщение, а после заблокировала мой номер. Я обидел тебя? Прости, что не смог приехать на встречу в тот день. Я был… — С девушкой, — закончила предложение Эрика. — Всё в порядке, тебе не стоит извиняться. Она старалась звучать равнодушной, хотя Ландо вскрыл незажившую рану. Стоило ей свыкнуться с мыслью, что их знакомство ничего не значило, как появился Норрис с извинениями. — Ты видела фотографии, полагаю. Да, я был с Лайзой. Но позволь мне пригласить тебя на ужин и загладить свою вину. Я должен тебе встречу. — Ты ничего мне не должен. — Пожалуйста, — его голос звучал искренне. — К тому же мне хотелось бы обсудить с тобой некоторые моменты, касающиеся дизайна шлема. Эрика так сильно скучала по нему, что сдалась после первой попытки. Это нечестно. Потому что для него эта встреча ничего не значила, в то время как она мечтала хотя бы его обнять. Она чувствовала себя жалкой. — Я в Хэрродс сейчас. — Отлично. За час доедешь ко мне, а я пока закажу ужин. — К тебе? Я думала… — Я один дома. Макс уехал на встречу с девушкой, а Лайза проводит время с родителями. Не дай мне умереть от скуки! — взмолился Норрис. С родителями? Эрика взволнованно прикусила губу, повторяя про себя, что чужие отношения — не её дело. Но Блумберг, кажется, кое-что скрывала от своего парня. Мужчина, сопровождавший девушку на шоппинге, слишком молод для её отца. — Хорошо, я приеду. — Великолепно!

***

Ландо забрал из её рук свой любимый десерт, поставив коробку на кухне, а затем обнял как близкого друга, по которому очень скучал. Она напомнила себе, что это обманчивое чувство, что, вероятно, для Норриса объятия — обычное дело. Но он так приятно пах, что Эрика просто закрыла глаза и позволила себе несколько секунд насладиться этой, возможно, последней близостью между ними. После сегодняшнего дня больше не останется тем для разговоров. Этот ужин можно было считать прощальным. Когда оба отстранились, Норрис, как джентльмен, пригласил девушку за стол, предварительно отодвинув для неё стул. Чёрная рубашка на нём выглядела незаконно соблазнительно в сочетании с загорелой кожей. Очевидно, в Монако он проводил больше времени, чем в Лондоне. — Не хочешь рассказать, почему на самом деле ты передумала насчёт анонимности? Мне казалось, это отличная идея — рассказать о девушке, которую я искал в сети через презентацию дизайна шлема. Моя команда уже подготовила релиз. Эрика отставила недоеденную карбонару в сторону и потянулась к стакану с водой. Острых тем было не избежать, но рассказывать обо всех унижениях от своей семьи и вдаваться в корень проблемы ей не хотелось. Приходилось аккуратно обходить углы, чтобы не выдать лишнего. — Не подумай, что я струсила или боюсь критики. Я работаю над этим. И хочу заявить о себе, когда мне будет чем поделиться с миром. Норрис задумался над её словами. — Ты не хочешь, чтобы твоё имя ассоциировали со мной? — Немного неправильная постановка вопроса, но отвечу. Я не хочу, чтобы моё имя ассоциировали только с тобой. Для меня огромная честь поработать со знаменитым гонщиком. Прежде чем мир узнает об этом, хотелось бы иметь хотя бы небольшую коллекцию работ и представлять собой нечто большее. Он понимающе кивнул. — Прости, я даже не задумывался над тем, как важна для тебя самореализация. Для меня ты уже выдающаяся и талантливая художница. В моей коллекции портрет, написанный Эрикой Альварадо, — гордо произнёс Ландо с озорной улыбкой на лице. — Однажды мне придётся выкупить его для первой выставки. — Ни за какие деньги! Могу только одолжить на несколько часов, если будет обеспечена безопасность этого шедевра! Оба улыбались, чувствуя абсолютную лёгкость в общении, как и раньше. Поймав эту мысль, Эрика в очередной раз напомнила себе, что они из разных миров и, вероятно, общение на этом прекратится. У Норриса больше не осталось причин для того, чтобы искать с ней встреч. — Спасибо за ужин. — Ты же не собираешься сейчас уйти? Ландо схватил её ладонь, чтобы девушка не сбежала. Этот невинный жест заставил тело Эрики покрыться мурашками. Каждое прикосновение к нему отзывалось бабочками в животе. Она превращалась в стереотипное представление фанатки, которой, к счастью, хватало ума не наговорить лишнего. Невозможно контролировать влечение к кому-то, оно просто появлялось в какой-то момент и превращало рационально мыслящего человека в лужу. — Думаю, пора домой. — Останься ещё ненадолго, пожалуйста. День претендовал на одну из сказочных фантазий, о которой было стыдно признаться. Увидеть его — уже было подарком к Рождеству. Но Ландо вёл себя странно. У Эрики было два объяснения: либо ему было одиноко, либо он просто таким способом извинялся за сорванную встречу несколько недель назад. — Только ненадолго. — Договорились! — просиял Норрис. — Посмотрим что-нибудь на Нетфликс? Переместившись на удобный диван в гостиной, они выбрали случайное кино, которое по описанию казалось многообещающим. Где-то в середине картины Эрика почувствовала усталость, накопившуюся за день, и внезапную сонливость, вызванную скучным сюжетом с незаслуженно высоким рейтингом от зрителей. Незаметно её голова легла на плечо Норриса, который так же зевал, глядя на широкий экран телевизора. Момент, когда выключился свет, был упущен, как и оговорённый промежуток времени. Недолго превратилось в несколько часов. — Что здесь происходит, Ландо?! Просыпайся, чёрт возьми! Эрика с трудом открыла глаза, сражаясь с ярким светом, из-за которого было больно искать источник раздражающего звука. Её шея затекла от сна в неудобной позе, а волосы пропахли запахом Sauvage, которым пользовался Норрис. Его руки обнимали талию Эрики, прижимая к себе непозволительно близко. Очень-очень непозволительно, и это можно было понять по женскому голосу, звучащему на грани истерики. — Кто она? Ландо, я требую объяснений! Неохотно, с оттенком раздражения на лице Ландо освободил Эрику из объятий, после чего оба окончательно проснулись. Перед ними стояла Лайза Блумберг, красная то ли от негодования, то ли от перебора с румянами. — Мы случайно уснули, когда смотрели фильм, — оправдалась Альварадо, сама не понимая зачем. — Я Эрика, кстати. — Мне плевать, кто ты! — Но… Ты буквально только что спросила: «кто она?». — Что ты делала с моим парнем?! — Спала? — вопросительно ответила Эрика, чуть не стукнув себя по лбу от того, как глупо и двусмысленно прозвучал ответ. Ландо это так рассмешило, что он своей реакцией вызвал ещё больший гнев Лайзы. — Что смешного?! Я застала тебя на измене! С этой… С этой! — она указала пальцем на Эрику. Вмиг став серьёзным, Норрис обнял девушку, шепнул ей что-то на ухо, а после поцеловал, не смущаясь присутствию постороннего человека. Если для него это было чем-то обычным, то для Эрики увиденное оставило травму на всю жизнь. Парень, который так нравился её хрупкому сердцу, целовал другую. Прямо на её глазах. Эрику чуть не стошнило на персидский ковёр. Эта сцена вернула в реальность. У Норриса жизнь, в которой не было места Альварадо. — Я пойду. Она почти бежала к двери, молясь, чтобы Ландо не стал преследовать её. К счастью, он был слишком занят, прикованный к губам сногсшибательной блондинки. Эрика пересекла пару кварталов, удаляясь всё дальше от дома Норриса, чтобы безопасно вызвать такси. Сердце стучало то ли от спешки, то ли от пережитого эмоционального потрясения. Она уснула и проснулась, обнимая человека, который превратил её мысли в хаотичное безобразие, наполненное глупыми фантазиями. Но вся эйфория от разделённого с ним момента, разбилась об айсберг по имени Лайза. Эта глупая судьба издевалась над Эрикой, то возвышая её, то заставляя падать. Дома никто не ждал, что определённо было плюсом в этот несуразный день. Закрыв за собой дверь, Эрика сползла по стене и расплакалась. — Идиотка. Ругать себя — привычка, выработанная годами. За каждый промах, неудачу, совершённую глупость. Сейчас она корила себя за то, что снова позволила чувствам взять верх над разумом. За то, что позволила на миг поставить себя на место Лайзы Блумберг, для которой предназначались все объятия Ландо Норриса. Только спустя полчаса Эрика поднялась наверх и приняла душ, чтобы смыть с волос его запах. Чтобы забыть, что этот день вообще был. Перед тем как уснуть, она увидела сообщение от Ландо. Он спрашивал, где она и в порядке ли. — Не знаю, — ответила вслух, решив не отправлять текстовое сообщение в ответ.

***

Время летело так же быстро, как и Макларен в новом сезоне Формулы-1. Прошёл месяц с тех пор, как она в последний раз видела Ландо, и сейчас Эрика смотрела первую гонку сезона. Ей хотелось знать, всё ли у него хорошо, потому что с последнего ужина они прекратили какое-либо общение. Альварадо сменила номер, чтобы избежать хоть малейшего соблазна позвонить или написать ему. Чтобы выбросить мысли о Ландо, она усердно занялась учёбой и преуспела во многом, что было неудивительно для человека, обладавшего неоспоримым талантом. Это были слова профессора Миллера, которого так возвышала её мать. К слову, миссис Альварадо удалось убедить дочь пойти с ней на несколько светских приёмов и даже познакомить с перспективным гольфистом Томасом Норманом. Томас выражал явный интерес к Эрике, но она держала их общение на расстоянии вытянутой руки. Хороший парень так и остался просто хорошим парнем, несмотря на все прилагаемые усилия и дорогие, но бессмысленные подарки. Эрика вернулась к гонке и, взглянув на экран, увидела, как оранжевая машина с номером четыре мчалась первой к финишу. А затем комментатор объявил, что Ландо Норрис одержал первую победу в сезоне. Счастье, которое испытала Эрика от радости за него, было ни с чем не сравнимым. Она сопоставила свои эмоции от просмотра игры Томаса, в которой заскучала после первых пяти минут, с почти двухчасовым захватывающим состязанием, показанным в прямом эфире F1 TV. Ей захотелось быть там. Поздравить Ландо с победой. Но эта мысль быстро отошла на второй план, когда в гараже Макларен показали улыбающуюся Лайзу Блумберг. Не досмотрев церемонию награждения, Эрика выключила трансляцию и вернулась за мольберт. На этот раз она собиралась написать что-то очень глубокое и чувственное. Не Ландо, нет. А свои чувства к нему. Как говорил профессор: «Картина без чувств — испорченный холст и потраченные зря краски». Поэтому следующие два часа Эрика полностью отдала себя эмоциям и воспоминаниям о том вечере, когда его руки крепко прижимали её к себе. Закончив с самоистязанием, она взяла телефон, чтобы посмотреть на время, и увидела пропущенный звонок от дедушки Антонию. Не став медлить, она тут же ему перезвонила. — Моя любимая внучка! — прозвучал бодрый голос. — Я твоя единственная внучка! Привет, дедушка. Я скучала по тебе. — Прилетай в Хорватию. Ты же знаешь, я всегда рад тебя видеть. Только родителей не бери с собой. — У меня учёба, — с сожалением произнесла Эрика. — Но ты можешь навестить меня в Англии. И тебе не обязательно оставаться в нашем доме. Подумай об этом. — Обещаю подумать. Но я звонил по вот какому делу. Тебя искал некий Ландо Норрис. Сердце Эрики пропустило удар. — Что? Что ты говоришь, дедушка? — Алло? Меня хорошо слышно? — раздался треск, будто мужчина постучал по динамикам телефона. — Вчера мне позвонил молодой человек, представившийся твоим другом. Спрашивал твой номер. — А ты? — А я поинтересовался в ответ, почему он искал у меня номер своего друга. Он сказал, что потерял твой телефон. — И? Дедушка, ты дал ему номер? — Нет! Но я пригласил его к себе в гости. Завтра прилетит твой Норрис. Дедушка посмотрит на него и решит, давать ли ему номер любимой внучки. Меня не проведёшь! Это была катастрофа. Эрика почти не моргая смотрела в окно перед собой, живо представляя сцену допроса Ландо в горах Хорватии. Безумный Норрис ни за что не выберется оттуда живым. Как и почему ему пришла в голову мысль искать её номер у дедушки? Ситуация требовала немедленного решения. — Мне пора, дедушка. Я люблю тебя! Никогда не болей и живи долго! — попрощалась Эрика, завершив звонок. Какого чёрта придумал Ландо? Почему ему спокойно не жилось без неё? Эрика достаточно настрадалась, привыкая к отсутствию Норриса в её жизни, но он снова напомнил о себе. Найдя его страницу в сети, она собралась с духом и ради его же безопасности отправила предупреждающее сообщение. Эрика: Не связывайся с дедушкой Антонио, если тебе дорога жизнь. Ответ пришёл почти незамедлительно, что вызвало удивление на её лице. Ландо: Если для того, чтобы поговорить с тобой, мне придётся умереть, я согласен на это. Эрика: Зачем? Ландо: Не было ни дня, чтобы я не думал о тебе, Эрика. А ты взяла и вычеркнула меня из своей жизни, после того как я так долго тебя искал. Эрика: Зачем? Ландо: Ты повторяешься. Итак, когда я увижу тебя? Ей хотелось выбросить телефон в окно и сделать вид, что этой переписки не было. Она не чувствовала в себе сил, чтобы пережить очередной распад на молекулы при виде его безумно длинных красивых ресниц. Мистер Норрис вызывал зависимость сильнее арахисовой пасты, которую так любила Эрика. Эрика: Я занята весь месяц. Ландо: Я тоже занят. Но это не имеет значения. Просто напиши когда. Норрис стал её Римской империей. Вопреки голосу разума, она согласилась встретиться с ним. Но только для того, чтобы увидеть его ещё один последний раз. И, конечно, спасти от пытливого взгляда дедушки Антонио.