4

Саундтрек Prituri Se Planinata (NiT Grit Remix)

Лондонский музей Виктории и Альберта — гимн любви королевы и принца, а также неисчерпаемый источник вдохновения Эрики Альварадо. На выставке Александра Маккуина «Дикая красота» она чувствовала себя так, будто вступила в святилище, где время растворилось, оставив лишь шёпот форм и дерзость мыслей. Воздух пах смесью старинного дерева, лака и чего-то едва уловимого, словно самой идеи красоты, ещё не успевшей обрести материальность. Эрика остановилась у входа в затемнённый зал, позволяя глазам привыкнуть к мягкому полумраку. Казалось, что сами стены хранили глубоко личную тайну, будто родственную той, что она сама прятала в душе. На мгновение ей показалось, что пространство уловило её внутреннее волнение и терпеливо ждало, когда она осмелится раскрыть хотя бы частицу скрытой правды. Правды, от которой ей самой было не по себе. И эта тайна, тяжёлая, как необработанный камень, лежала у неё на сердце, не позволяя вздохнуть свободно. Она знала, что c Лайзой что-то не так, с тех пор, как увидела ту странную химию между ней и каким-то мужчиной. Встреча в торговом центре, быстро отведённый взгляд, чужая рука, скользнувшая по талии: всё сложилось в единую болезненную картину. И Эрика, конечно, винила повтор Шерлока по BBC в том, что ей пришла в голову идея поискать в инстаграме причинно-следственные связи. Спустя полчаса активного скроллинга среди подписчиков знаменитой модели юная мисс Холмс чётко определила таинственного парня, прошерстила его страницу, нашла любопытную отметку друга с какой-то вечеринки, изучила все доступные фото с мероприятия и… Бинго! Птичка в клетке. Лайза Блумберг попала в объектив камеры, сама того не подозревая. На коротком видео среди хаоса и нетрезвых людей девушка Ландо любовно обнималась с тем самым парнем, замеченным в торговом центре. Эрика сверила даты, скачала видео, сделала глоток воды и задумалась, что делать дальше. Итог известен. Сейчас она стояла в музее, отстранённо разглядывая экспонаты и ожидая встречи с Лайзой. Возможно, Эрика поступила слишком порывисто, когда написала Блумберг, дав понять, что её тайна больше не принадлежит только ей. А может, в тот момент говорила не импульсивность, а тихая жгучая ревность, о которой она сама предпочитала не думать. Скорее всего, правда скрывалась где-то между этими причинами, причудливо переплетаясь, как замысловатые узоры на шлеме четвёртого номера. Альварадо шагнула вперёд, и полумрак обволок её, будто пригласив признаться хотя бы себе, что притяжение к Ландо — неоспоримый факт. Ей бы хотелось вычеркнуть Норриса из мыслей, забыть его улыбку, смех, случайные прикосновения, в которых она, к своему ужасу, начала видеть больше, чем позволено. Но чем сильнее сопротивлялась, тем яснее понимала, что глубоко влипла, почти необратимо, до дрожи в пальцах. Лайза появилась в музее с опозданием, как и положено человеку, привыкшему к тому, что мир подстраивается под её шаг. Эрика вздрогнула, услышав её голос, и обернулась, чтобы увидеть раздражение на лице известной модели. Она была нетерпелива и выглядела так, будто не собиралась задерживаться, будто и вовсе сделала одолжение, что согласилась на эту встречу. — И что тебе нужно от меня? Выкладывай, — холодно бросила Лайза, даже не попытавшись смягчить тон. Эрика опешила от такой неприкрытой дерзости. Ни приветствия, ни намёка на любезность. В этот момент сомнений не осталось: говорить нужно прямо. — Я знаю, что ты изменяешь Ландо, — собственный голос стал твёрже, чем она ожидала. И в ту же секунду лицо Лайзы дрогнуло, потеряв идеально выстроенное выражение равнодушия. — Что? Что за бред? — О, не пытайся разыгрывать эту карту. У меня есть видео с вечеринки, где отчётливо видно, с кем ты и чем вы заняты. — И что ты собираешься с этим делать? — прохрипела Блумберг, пытаясь вернуть прежний самоконтроль. — Я не знаю, — призналась Эрика тихо, но твёрдо. — Но от твоего ответа зависит, что я скажу Ландо. — Ты… ты не понимаешь, — голос дрожал, а в глазах мелькнул страх, которого раньше не было. — Это… это личное. — Личное? — переспросила Эрика, подбирая слова с холодной точностью. — Лайза, это уже не только твоё личное. Речь о Ландо, о доверии, которое ты нарушила. Блумберг стиснула зубы, подняла взгляд и встретилась с глазами Эрики. В них читалась смесь гнева и растерянности, она пыталась удержать контроль над ситуацией, которая уже ускользала. — Значит, ты собираешься разрушить мои отношения? Боже, ты запала на него, да? Я так и знала! Ты, чёрт возьми, ревнуешь и поэтому суешь нос не в свои дела! Один: один. Альварадо не ожидала, что она настолько очевидна, но не собиралась в данный момент сдаваться с поличным. И вообще, речь не о ней сейчас. — Ты сама разрушила ваши отношения, когда позволила себе измену. Казалось, Лайзе понадобилось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки и вернуть маску хладнокровия. Её плечи расправились, подбородок приподнялся, взгляд снова стал хищным. — Слушай меня внимательно, мышка, — произнесла Блумберг, шагнув вперёд так близко, что Эрика почувствовала запах дорогих духов с металлическими нотами. — В твоих же интересах заткнуться. Иначе будут последствия. Поняла? Воздух между ними словно треснул от напряжения, но Эрика, к собственному удивлению, не дрогнула ни на миллиметр. Она стояла ровно, будто укоренившись в мраморный пол, а её взгляд стал таким, от которого обычно отводят глаза. — Ты боишься, — с ухмылкой сказала Альварадо. — Мне жаль тебя. Такая красивая и такая сука. В глазах Блумберг мелькнуло настоящее, ничем не прикрытое беспокойство, когда Эрика развернулась и ушла, оставив за собой последнее слово. *** Лондон медленно раскрывался перед ней, как влажная страница старинной книги. Туман мягко стелился по мостовой, фонари превращали его в золотистую дымку, а редкие прохожие казались тенями, ускользающими сквозь собственные истории. Сердце билось чуть быстрее обычного, пальцы невольно поправляли прядь волос, а в груди распускалось тихое тёплое волнение, почти щемящее, потому что Эрика собиралась увидеться с Ландо. Отправить его к дедушке в Хорватию было бы слишком жестоко, и ей пришлось согласиться на встречу. Хотя, если быть полностью честной с собой, сопротивление у неё было чисто номинальным. Её чувства походили на карусель: то выворачивали наизнанку, то били встречным ветром по лицу, оставляя дыхание сбивчивым, но при этом дарили такой разгон дофамина, что она ловила себя на глупой, совершенно неконтролируемой улыбке. В этот вечер город и эмоции вращались в одном ритме, затягивая её всё глубже в ожидание встречи, которой она боялась… и жаждала. Эрика заметила его ещё до того, как вошла в малоизвестное кафе с самой вкусной выпечкой в городе. Ландо сидел за столиком у окна, задумчиво крутя в пальцах ложечку, будто в одиночку вёл переговоры со своей чашкой кофе. Его куртка небрежно перекинута через спинку стула, волосы чуть растрёпаны, а взгляд устремлён наружу, туда, где лондонский туман размывал очертания улицы. Когда двери тихо звякнули, Норрис поднял голову, и на его лице появилось то самое тёплое, чуть смущённое выражение, от которого у неё каждый раз предательски подкашивались колени. — А вот и моя беглянка, — с лёгкой, почти мальчишеской ухмылкой сказал Ландо, вставая, чтобы обнять её. — Почему ты постоянно заставляешь тебя искать? Он мягко коснулся её плеч, ненавязчиво, но достаточно, чтобы по коже побежали крошечные мурашки. Затем, как истинный джентльмен, аккуратно отодвинул для девушки стул. Если бы только он знал, какую бешеную, абсолютно несдержанную партию отбивало сейчас её сердце. Даже Ник Мейсон позавидовал бы такому дерзкому, почти рок-н-ролльному ритму. — А зачем ты постоянно ищешь меня? — спросила Эрика, стараясь, чтобы голос звучал легко, хотя внутри всё переворачивалось. Ландо посмотрел так, будто она только что задала самый абсурдный вопрос в мире. Его брови чуть приподнялись, на лице промелькнуло лёгкое возмущение. — Эрика… — он выдохнул имя с недоумением и лёгкой усмешкой. — Ты серьёзно? — Я ищу тебя, потому что хочу быть рядом. Разве это не очевидно? Я думал, мы друзья! Чёрт. Чёрт. Чёрт. Ей хотелось выхватить у кого-нибудь маховик времени, открутить стрелку на минуту назад и заткнуть ему рот ладонью. Только бы это проклятое «друзья» никогда не сорвалось с губ. Конечно, она и сама понимала, что её ожидания давно живут своей отдельной жизнью, не ориентируясь на реальность, но услышать слово на букву «д» было почти физически болезненно. Боже, как же она от себя устала. — Да, друзья… точно, — пробормотала Эрика себе под нос, с облегчением переведя взгляд на официанта, чтобы заказать кофе и свой любимый десерт. Как только они снова остались наедине, Ландо склонился чуть ближе и сказал с лёгкой улыбкой: — Что нового? Уже написала новые шедевры? Я всё ещё жду приглашение на твою выставку. — Выставку? — она вздохнула, опустив взгляд на стол. — Оптимистично. Всё время сражаюсь с вдохновением, мотивацией и собственными заморочками. Мне порой так тяжело с самой собой. — А что тебя обычно вдохновляет? — Многое… люди, погода, музыка… ты… — последнее сорвалось почти неосознанно, и Эрика почувствовала, как краснеет. Особенно когда заметила, как на его довольном лице расплылась лёгкая и искренняя улыбка. — Я? — переспросил Ландо с тихим смехом, делая глоток кофе. — И вот я здесь! Ты захватила с собой скетч и карандаш? — Он наклонился чуть ближе, глаза искрились игриво. — А если серьёзно, я свободен на ближайшие две недели и готов вдохновлять тебя. Эрика невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри поднималась тихая, почти нежная волна предвкушения. В этом маленьком кафе Лондона их мир сжался до пары столиков и чашек кофе, но для неё он стал одновременно огромным и уютным. Она вытащила блокнот, открыла чистую страницу и едва заметно улыбнулась. Пусть Ландо будет рядом, пусть мир за окнами останется серым, а здесь, за столиком в маленьком кафе, начнётся их собственная тихая магия. — Замри. Я тебя рисую. Ландо застыл на месте, слегка смущённый, но одновременно заинтригованный. Он наблюдал, как её руки ловко скользили по бумаге, превращая мгновение в линии и тени. Он был заворожен не только тем, как она творила, но и тем, как в её глазах отражалась сосредоточенность, мягкая и искренняя, будто мир вокруг не имел значения. Ландо слегка улыбнулся и чуть наклонился вперёд, позволяя Эрике уловить каждую деталь: искру в глазах, лёгкую кривизну улыбки, расслабленную линию плеч. Каждое движение карандаша казалось чарующим, будто она не просто рисовала его, а запечатлевала момент, который нельзя было повторить ни словами, ни фотографией. В кафе повисла приятная тишина, нарушаемая царапаньем карандаша по листу и редкими вздохами, когда Эрика сосредоточенно исправляла штрих. — Ты действительно видишь меня иначе, чем все вокруг, — сказал он почти шёпотом, чтобы не сбить её концентрацию. Эрика едва подняла взгляд, мягкая улыбка мелькнула на губах. — Может быть. В какой-то момент Эрика отложила карандаш и наклонила скетчбук так, чтобы он мог видеть результат. На листе был не идеальный, но реалистичный Ландо с мягким блеском в глазах и лёгкой улыбкой, словно всё его настроение было заключено в этом образе. Норрис задержал взгляд на рисунке, пытаясь проникнуть сквозь линии и штрихи к самой сути, к тому, что Эрика уловила в нём. Его губы расплылись в почти растерянной улыбке, и он слегка покачал головой. — Это… удивительно, — сказал он. — Мне нравится, как я выгляжу в твоих глазах. — Мне нравишься ты, — выдохнула Эрика, и на мгновение повисла неловкая тишина, прежде чем она осознала, что только что сказала. — В том смысле, что… эм… Мне нравятся черты твоего лица. Да, точно. Именно это я имела в виду. Ландо беззвучно проглотил улыбку, и глаза слегка заблестели. — Да-да, ты мне тоже нравишься, Эрика, — с усмешкой поддразнил он, но в голосе проскользнула тёплая нотка. Для него это была история о дружбе. Для неё — нечто гораздо большее. Эрика почувствовала, как сердце вдруг забилось быстрее, будто решив догнать слова, которые только что сорвались с губ. Она откинулась на спинку стула, стараясь придать себе вид невозмутимости, но внутри волнение щекотало бабочек в животе, а мысли путались в клубок. — Во сколько мне обойдётся этот шедевр с автографом? — спросил Ландо с лёгкой улыбкой. — Он не продаётся, — ответила Эрика, аккуратно закрывая скетчбук и пряча его в сумку. Ни за что она не собиралась расставаться с этим настолько простым, но важным не рисунком, а моментом. — Но это нечестно! — воскликнул Норрис, драматично нахмурившись. Эрика усмехнулась, покачав головой. — Нечестно? — переспросила она, слегка поддразнивая в ответ. — Ты добровольно согласился стать моим вдохновителем. Этот рисунок — память. Память о том, что мы здесь и сейчас. — Хорошо-хорошо! Но, Эрика… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — Я не хочу быть только воспоминанием. Обещай, что больше не исчезнешь и не заблокируешь меня снова. Иначе, клянусь, я доберусь до твоего дедушки в Хорватии и расскажу ему, какая ты жестокая и бессердечная девушка. Альварадо вскинула на него удивлённый взгляд, поражённая смесью серьёзности и озорства. — Ты не посмеешь, — прошептала она, стараясь сохранить строгость, но уголки губ всё равно дрогнули. — О, ты меня не знаешь, — ухмыльнулся Норрис, лениво откинувшись на спинку стула. — Я способен на самые отчаянные и безумные поступки. Время текло так незаметно, что казалось, в этом кафе остались только они двое, спрятанные от мира тёплым полумраком и ароматом кофе. Эрика ловила каждое его слово, каждый смешок, пока Ландо увлечённо рассказывал одну из забавных историй, случившихся с ним на гонке. Она то и дело встречалась взглядом с его загадочными и изменчивыми глазами, будто живая палитра, которая меняла оттенок в зависимости от того, как свет скользил по их глубине. Порой возникало острое желание провести пальцами по линиям его лица, словно скульптор, который признавался в любви шедевру искусства. Ландо, увлечённый рассказом, ни о чём не подозревал. Или делал вид, что не подозревает. Внезапно их уютную идиллию разорвал резкий звонок телефона Эрики. Экран мигнул именем, которое могло испортить любой день. Мама. Конечно. Даже на расстоянии она умудрялась появляться в самый неподходящий момент, словно обладала встроенным радаром на чужое счастье. Эрика тяжело вздохнула и нехотя ответила: — Да, мам. — Ты нужна дома через полчаса, — сухо произнесла женщина, даже не подумав уточнить, удобно ли это. — У нас ужин с гостями. Твоё присутствие обязательно. Эрика закрыла глаза, пытаясь сдержать раздражение. — А если я занята? — Я тебя не спрашиваю, — прозвучало короткое, ледяное, как приказ. Звонок оборвался прежде, чем Эрика успела сказать хоть слово. Она медленно опустила телефон на стол и подняла взгляд на Ландо, полный извиняющейся растерянности, будто провинилась в том, чего не могла контролировать. Он посмотрел на неё с мягким пониманием, словно мгновенно прочитал по выражению её лица каждую эмоцию: раздражение, усталость, обиду и каплю разочарования, что вечер, такой тёплый и почти волшебный, внезапно оборвался. — Тебе нужно ехать? Эрика кивнула, скривив губы в виноватой улыбке. — Да… Прости. — Я подброшу тебя. Машина недалеко. Предложение было таким заманчивым, что на мгновение она действительно думала о том, чтобы сказать «да». Хотелось задержаться с ним ещё хоть немного, услышать его голос, почувствовать рядом. Реальность мягко, но настойчиво вернула её на землю. — Спасибо, — сказала Эрика, потянувшись за кошельком, но он одним взглядом показал ей, что делать этого не стоит. — Но я… поеду на метро. Так будет быстрее. Ландо удивлённо приподнял бровь. — Быстрее? Ты вообще в курсе, что я гонщик? Альварадо улыбнулась почти смущённо. — Да, я в курсе, конечно. Но лондонские пробки и улицы — не место для демонстрации твоих навыков, не так ли? И… — она пожала плечами. — Метро ближе. Так будет проще. Норрис на секунду задержал взгляд на её лице, будто пытался прочитать между строк. — Хорошо, — улыбнулся он мягко, оставив деньги и щедрые чаевые на столе. — Но напиши мне, когда доберёшься. Эрика кивнула, чувствуя тёплую дрожь в теле, и вдруг подумала, что метро вовсе не проще. Оно просто безопаснее для её чувств. *** Спустя полчаса, вернувшись домой, Эрика устало прошла по коридору в гостиную. Её едва не ослепил яркий свет люстры и оглушил звонкий смех. Судя по оживлённым голосам, гости уже чувствовали себя как дома. Она мысленно приготовила маску спокойствия и светской прилежности, которую приходилось надевать с детства. — Эрика, наконец-то ты дома! — воскликнула Стелла, величественно появившись в дверях, облачённая в роскошный костюм от Chanel, словно ожидала визита Анны Винтур, а не пару знакомых на ужин. — Мама, я же сказала, что была занята. Не могла приехать раньше. Миссис Альварадо бросила на дочь знакомый до боли предупреждающий взгляд и тут же снова улыбнулась, словно переключатель щёлкнул внутри. — Пойдём, познакомлю тебя с нашими гостями, дорогая. — Тон её был сладким, почти приторным. — Это миссис Блумберг и её дочь Лайза. Эрика застыла. На мгновение сердце перестало биться, будто кто-то вырвал воздух из её лёгких. Лайза. Девушка Ландо. Живая угроза в дорогом платье. Она стояла рядом с матерью, идеально ухоженная, но глаза… её холодные, хищные глаза скользнули по Эрике так, будто была на несколько шагов впереди. И стало ясно: Лайза пришла сюда не просто так. Она пришла с намерением. И явно не добрым.