Витя

— Что? — переспросил Макс. С разрешения Кира Ева решила не скрывать правду и рассказать всё — абсолютно все до единой детали. Конечно, она ожидала, что ей не поверят, могут и за сумасшедшую счесть, но из двух зол она выбрала честность. Это куда лучше, чем притворяться депрессивной девушкой на таблетках. Лето осталось позади. В город пришёл сентябрь, но ещё не успел раскрасить в багрец и золото зелёные листья клёнов и тополей. Было по-прежнему тепло, и надежда, что благодатное тепло продлится ещё пару недель, горела в глазах первоклашек и студентов. Да, осенняя пора дождей, слякоти и грусти скоро наступит, но это будет потом. Сейчас же можно было развалиться на лавочке и наслаждаться последними тёплыми лучами. Еву с Максом солнце не радовало. К их разговору на скамейке под плакучей ивой никто не прислушивался. — Погоди, хочешь сказать, что твой батя — сама Смерть, и ты умеешь то же самое? Серьёзно? Что ещё тебе под таблетками привиделось? Ева вздохнула и не стала его переубеждать. Пусть верит во что угодно. Она бы могла заглянуть в его жизнь и узнать о нём всё, но это доступно лишь в последние минуты человека. — Придумай ложь получше. А я пойду, — бросил он ей и ушёл. Кир, стоявший поодаль, покачал головой. Он тоже был не в восторге от затеи дочери. Ева лишь развела руками. Рано или поздно Максу придётся столкнуться с правдой. И, казалось, это случится очень скоро.

***

Так и вышло. Ева пришла на зов в детскую больницу, где на стенах красовались кот Леопольд и волк из «Ну, погоди!». Запах лекарств и смерти был здесь привычным делом. Она остановилась у дверей в палату мальчика по имени Витя. Тот очень любил видеоигры, особенно бродилки, и часто играл на телефоне, хотя мама и запрещала. Но его старший брат Макс частенько давал ему свой новый, навороченный телефон, и Витя мог часами рубиться в игры, забывая и об уроках, и обо всём на свете. — Не прогадала, — сказал Еве Кир, появившись рядом. — Ты почувствовала, что кто-то вскоре позовёт тебя? — Нет, просто показалось, — ответила Ева. — Чувствовать скорый уход — тоже твоя способность. Думаю, это очевидно. Они вошли в палату. Витя, худой и бледный, улыбнулся Еве. Макс, сидевший рядом, уставился на неё, не веря своим глазам. — Эта тётя пришла забрать меня в Диснейленд! — радостно выдохнул мальчик. — Нет, она... — начал было Макс. Витя в последнее время чувствовал сильную боль, но до конца не понимал, что с ним происходит. Приходилось лежать в палате много-много дней, пить противные лекарства и видеть, как плачет мама. Но Витя не плакал, как бы ни было больно, — не хотел её расстраивать. И всё же что-то подсказало ему позвать ту самую тётю, которая снимет боль лучше любых врачей. Ева услышала это, даже не пытаясь прочесть его мысли. — Пойдём, дружок. Какой аттракцион хочешь увидеть в Диснейленде? — она протянула ему руку, и Витя охотно ухватился за неё. — «Пираты Карибского моря»! Капитан Джек Воробей возьмёт меня на свою «Чёрную Жемчужину»! — Ты уже придумал себе пиратскую кличку? — Да! Она провела его до аттракционов в солнечный день. Толпы детей веселились, а родители едва поспевали за ними. Вручила билеты и показала на капитана, который махал Вите рукой. Мальчик побежал, и всё вокруг замерло. — Думаю, теперь ты мне поверишь, — повернулась Ева к Максу, забирая остатки души Вити. Макс молча кивнул. В глазах стояли слёзы. — Позвони маме. Она должна узнать об этом сразу. И ушла. На её руках Витя спал с улыбкой на лице.

***

Ева решила, что Максу не помешает поддержка, и пришла на похороны. Стояла поодаль, наблюдая за небольшой процессией у свежей могилы. Макс держал под руку рыдающую мать, которая кричала, почему Вити отвели так мало времени. Цветы, венки от друзей, фотография весёлого Вити — с такой же улыбкой он и ушёл. Когда последний ком земли лёг на могильный холм, Ева подошла к Максу. Тот всё ещё стоял как вкопанный. Она знала это чувство не понаслышке: ощущение нереальности происходящего, отказ мозга принимать случившееся, тело, перестающее слушаться. Вспомнив себя на похоронах матери, Ева сказала: — Макс, с ним всё хорошо. Он ушёл, не почувствовав боли. — Зачем? — он поднял голову, и в глазах у него была уже не печаль, а злоба. — Зачем ты забрала его? — Он сам меня позвал. Разве ты не видел? — Видел... но ты могла... — Нет, не могла. Макс заплакал, словно ребёнок, которому в чём-то отказали. Ева видела, как он тщетно пытался сдержать нахлынувшие эмоции. Она протянула ему пачку бумажных платочков, приготовленную заранее. Вскоре рыдания стихли. — Меня ждут, я пойду. Ева кивнула и сама отправилась домой. А потом стала ждать звонка. Она знала — Макс обратится к ней, чтобы поговорить.