Юрий

Она ещё никогда не видела Кира в такой ярости. Холод, всегда исходивший от него, сменился невыносимым жаром, и комната стала похожа на раскалённую сковородку. Явившись к Еве, которая уже вернулась домой после неудавшегося свидания, он всё уже знал. Знал о Владимире, знал о том, что сделала с ним его дочь. — У тебя не было права решать за смертного его посмертную судьбу, Ева. — Пугало не это, а то, что Кир не кричал. Его голос был спокоен, почти бесчувствен. Но гнев, всепожирающий гнев, ощущался каждой фиброй души. — У меня не было выбора! Мое тело могли вновь захватить, и случилось бы нечто непоправимое! — И всё равно так делать было нельзя. Это против правил мироздания! В голову Евы пришла мысль, которую она тут же озвучила: — А не по твоим ли это правилам? Может, так и было задумано? Лицо Кира дрогнуло, словно лёд на реке весной. Она была права. — Погоди... То есть ты скрыл от меня эту возможность? — Я не хотел, чтобы ты повторяла моих ошибок. Он даже не извинился. Не испытал и тени раскаяния. — Не хотел, чтобы ты возомнила себя богом. Это не так. Когда-то я начал вершить судьбы и едва не уничтожил род человеческий. Тщеславие ослепило меня. Власть отравляет. — А как же справедливость? Тот ублюдок получил по заслугам. — Его и так нашли мёртвым. Чего ещё ты хотела? — Чтобы он страдал так же, как те дети! — Ты сама недалека от онрё, Ева. Так нельзя. — Я сама решу, какой Смертью мне быть, Кир. Уходи! — Ева... Жар его гнева сменился привычной прохладой. Кир, возможно, и успокоился, но ярость Евы было не погасить. — Уходи. Немедленно! И он ушёл, а с ним ушла и прохлада. Осталась лишь удушающая духота, и Ева не понимала, было ли это проявлением её силы или просто грозой над городом.

***

Легким усилием воли она вернулась в тот вечер, когда Макс последовал за ней по пятам. У него, естественно, была куча вопросов. Почему она сбежала? С кем это она разговаривала и кому желала сгореть в аду? Почему застыла посреди улицы с блаженной улыбкой? — Я... принимаю сильные антидепрессанты, — моментально соврала Ева, вспомнив одного своего знакомого с расстройством. — Видимо, случился приступ. Побочные эффекты. Она попыталась вжать голову в плечи и сделать виноватый вид. И Макс, кажется, купился. — Понятно... Тебя проводить? Теперь от него летели сообщения: «Как ты?» «Всё в порядке?» «Ответь, пожалуйста!» Ева вздохнула и швырнула телефон на кровать. Взяла Орешка на руки, провела пальцами по его пушистой шерстке и на пару минут забыла, кто она есть. Кошки — и правда волшебные существа. Чувствовала ли она вину за содеянное? За участь, уготованную Владимиру? Ни капли. Она была уверена, что поступила правильно. Душу глодало другое — предательство. Кир попросту скрыл от неё правду о силе, которой она обладала с самого начала. Что ещё он утаил? Трус. Очередной зов, словно натянутая струна, дёрнул за её сущность. Пора на работу.

***

Свет в квартире одной из питерских «хрущёвок» горел только в спальне. Ева застала девятнадцатилетнего Юру сидящим на краю кровати с верёвкой в руках. Сомнений не оставалось — он вязал петлю. Юра поднял на Еву глаза и спросил: — Заберёшь и её с собой? Он кивнул на девушку, лежавшую в коридоре. Ева пригляделась к молодому человеку, погружаясь в его жизнь. У него было всё, о чём только можно мечтать: любящие родители, преданные друзья, блестящие перспективы. Он поступил в лучший университет города, чтобы стать успешным юристом. У него было всё. Но ему этого было мало. Наркотики и алкоголь стали привычным допингом для его бешеной студенческой жизни. И вскоре сама жизнь стала для него невыносимой ношей. Разделить эту боль было не с кем. Ни с лучшим другом, отвернувшимся после первого же пака. Ни с подругой, которая сама чудом пережила передоз и ушла. Вся его прежняя жизнь осталась где-то позади. Ева моргнула — с нею было достаточно. Затем она взглянула на девушку, чья грудь ещё едва поднималась. Та лежала ничком на полу, из разбитой головы сочилась кровь. Восемнадцатилетняя Нина, первокурсница, была той самой девушкой, что когда-то встретилась с Юрой. Это он втянул её в метамфетаминовый ад. К счастью для него, она была сиротой, и беспокоиться о ней было некому. Она была легкой добычей, и в постель они скатились почти сразу. Манипуляции, насилие и эмоциональные качели — вот чем стали их отношения. Но Нина, едва оправившись после передоза, нашла в себе силы уйти. Сумка, набитая вещами, говорила сама за себя. Но что-то пошло не так. Юру это не устроило, и... Дальше Ева могла догадаться сама. Очередной ублюдок, решивший, что вправе распоряжаться чужими жизнями. И тут её осенило. Простая, оглушительная истина обрушилась на неё. Кир был прав. Она подошла к Юре — тот уже закинул петлю. Увидела, какой рай он хотел бы обрести, и протянула ему руку. Квартира его родителей. Юре двенадцать, он только пришёл из школы. Впереди — мультики, приставка и мамины макароны с самой вкусной на свете котлетой. За окном — май, а впереди целое лето, целая маленькая жизнь. Юра помахал Еве на прощание и уселся смотреть «Чипа и Дейла». Открыв глаза, Ева не притронулась к девушке. Она забрала остатки души Юры и ушла к Смородине. Если она могла отнимать жизнь, то могла и даровать её. В этом заключалась другая сторона её силы. Вернувшись домой, Ева заметила, что в квартире снова холодно. Кир сидел и ждал её возвращения. Им было о чём поговорить.