Лед и Пламя

Ангелина никогда не считала себя злопамятной. По крайней мере, до недавнего времени. Ей казалось, что игнор — лучшая тактика. Безразличие бьёт больнее любых слов. И в случае с Левиным это должно было сработать идеально. Но почему тогда каждый его взгляд прожигал спину? Почему каждое его слово, даже обращённое не к ней, цепляло за живое? Почему она ловила себя на том, что почти отвечает — и только в последний момент прикусывает язык? Левин злится. Это заметно. Он всегда привык к реакции. Он привык, что его колкости вызывают огонь. А теперь сталкивался с ледяной стеной. Но ведь этого она и хотела. Так почему внутри всё так неспокойно? — Изосимова, ты что, оглохла?! Она спокойно листала ленту в телефоне, но руки предательски дрожали. Максим шагнул ближе. — Геля! Терпение кончилось. — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! Сама не ожидала, что сорвётся. Он ухмыльнулся — вот оно, то, чего он ждал. — Значит, всё-таки слышишь. Она сжала телефон. — Что тебе надо, Левин? — Ответ. — На что? Он склонился ближе, заглядывая в её глаза. — Почему тебе не всё равно? Она замерла. А он увидел это — мельчайшую трещину в её безупречном ледяном фасаде. И этого было достаточно.