В эту ночь

Ангелина стояла у окна гостиничного номера, наблюдая за ночным городом. Её мысли были спутанными, хаотичными — и всё из-за Левина. Он пробрался под кожу. Тихо, настойчиво, без права на обратный путь. Раздался стук в дверь. Она уже знала, кто это. — Открывай, Изосимова, — его голос был низким, напряжённым. Она колебалась всего пару секунд, но в итоге повернула ручку. Левин стоял перед ней, тёмный, сердитый, но в глазах его было что-то ещё. — Я должен был уйти, — тихо сказал он. — Должен был оставить тебя в покое. Она молчала, сжимая пальцы в кулак. — Но не могу. Он шагнул внутрь, заставляя её отступить. Дверь захлопнулась. — Ты выбесила меня до чёртиков, Геля. Ты делаешь вид, что тебе плевать, но это ложь. Ангелина смотрела на него, зная, что он прав, но отказывалась это признавать. — И что ты собираешься с этим делать? — спросила она, в голосе вызов. Он подошёл ближе, почти касаясь её. — Узнаешь. Между ними повисла тишина, в которой билось напряжение. Он медленно поднял руку, провёл пальцем по её скуле. Она должна была отстраниться. Должна была сказать что-то язвительное. Но не сделала ни того, ни другого. Левин наклонился ниже, его дыхание коснулось её губ, но она не отстранилась. Ангелина чувствовала, как внутри всё сжимается. Он был слишком близко. Слишком. — Ты не отталкиваешь меня, — его голос был низким, почти хриплым. Она сжала зубы. — Просто лень, — выдала она, но прозвучало это неубедительно. Левин усмехнулся. — Конечно, — он наклонился ближе, заставляя её отступить ещё на шаг. Спиной она упёрлась в стену. — Максим… — предостерегающе начала она, но он только качнул головой. — Не ври. Не сейчас. Она хотела возразить, но он смотрел так пристально, что язык не повернулся. Всё изменилось. Уже не игра. Не поддразнивания, не попытки вывести её на эмоции. Это было что-то другое. — Мне не всё равно, — признался он наконец, будто бросил вызов. Ангелина крепко сжала руки, ногти больно впились в ладони. — И ты не можешь сказать, что тебе плевать, — добавил он. Она смотрела в эти чёртовы глаза, злилась на него, на себя — на всех. И всё равно не могла сказать, что ему не верит. — Тогда что ты хочешь? — её голос звучал тихо, но твёрдо. Максим коснулся её щеки, провёл пальцами вниз, по линии скулы. — Сейчас? Только одного. Она задержала дыхание. Он склонился ближе, его губы почти касались её. — Поцеловать тебя. Ангелина не двигалась. Он ждал. Но она не собиралась проигрывать. — Тогда страдай, — бросила Ангелина, но не успела сделать и шага. Левин схватил её за запястье, рывком разворачивая обратно. — Хер тебе, — выдохнул он и накрыл её губы своими. Она вырывалась. Секунду, две — но он не отпускал. И она не могла сказать, что сопротивляется всерьёз. Пальцы вцепились в его плечи, но не чтобы оттолкнуть. Он целовал её так, словно это был их последний шанс. Как будто именно этого добивался всё это время. И она… Она поддалась. Ответила, прильнула ближе, а его рука тут же скользнула к её спине, прижимая сильнее. Воздуха не хватало. Мысли путались. Это было безумием. Но когда он оторвался от её губ, заглянул в глаза и прошептал: — Наконец-то, Ангел, — она не смогла сказать, что жалеет.