Кто кого сломает

Ангелина смотрела ему в глаза, сжав зубы. Так близко — его дыхание обжигало кожу, его голос вибрировал где-то внутри неё. Она должна была оттолкнуть его. Должна была развернуться и уйти. Но почему-то не двигалась. — Ты просто не умеешь принимать поражение, — холодно бросила она, поднимая подбородок. — А ты не умеешь признавать правду. Он не отступал. Ангелина чувствовала, как по венам растекается злость — и что-то ещё, гораздо опаснее. — Какая же ты упрямая, Изосимова, — его голос стал тише, но от этого ещё более проникающим под кожу. — Думаешь, ты меня сломаешь? Что я сдамся? Он наклонился ближе, губы чуть дрогнули в усмешке. — Ты сама не веришь в то, что пытаешься показать. — Ещё слово, Левин, — её голос сорвался почти на шёпот, — и ты пожалеешь. — Может, мне стоит рискнуть? Ангелина сжала кулаки. Ещё секунда, ещё одно движение, и она либо ударит его, либо… Нет. — Ты жалок, — бросила она, заставляя себя отступить. Развернулась, пошла прочь, несмотря на то, что внутри всё кипело. Левин не двинулся с места. Он смотрел ей вслед, ощущая странную смесь триумфа и разочарования. Она не сломалась. Но и не осталась равнодушной. Он это видел. И чертовски этому радовался. Ангелина шла быстрым шагом, будто пыталась убежать от чего-то невидимого. Но внутри неё всё ещё звучал его голос, слишком близкий, слишком наглый. “Ты сама не веришь в то, что пытаешься показать.” Она сжала зубы. Он просто играет. Провоцирует. Ловит её на реакции, потому что не может смириться с тем, что она его игнорирует. Но почему тогда внутри что-то дрожит, почему до сих пор ощущается его дыхание, этот короткий миг напряжения между ними? Она не успела разобраться в своих мыслях — сзади послышались шаги. Быстрые, настойчивые. — Ты сбежала, — усмехнулся он, догоняя её. — Я ушла, — поправила Ангелина, даже не замедляясь. — Какая разница? — Левин шагал рядом, глядя на неё с вызовом. — Всё равно вернёшься. — Ой, да не льсти себе. — Значит, это зацепило? — Он резко схватил её за запястье, вынуждая остановиться. Она замерла. — Отпусти. — Нет. Она подняла взгляд. Его глаза были тёмными, пристальными. — Чего ты добиваешься? — Ангелина говорила ровно, но внутри всё сжималось. — Чтобы ты посмотрела на меня. Она нахмурилась. — В этом вся твоя великая цель? — В этом весь смысл, — он наклонился ближе, — потому что ты хочешь этого так же, как и я. В груди всё сжалось. — Ты ошибаешься. — Конечно, — усмехнулся он, но не отстранился. Тишина между ними сгустилась. Ангелина могла бы снова уйти, могла бы снова сделать вид, что ей всё равно. Но в этот момент ей не хотелось врать.Ангелина знала, что должна отступить. Разорвать эту близость, сбросить с себя его хватку — и просто уйти. Но она стояла и смотрела в эти тёмные, наглые глаза, и внутри всё кипело. — Думаешь, ты меня сломаешь? — её голос был низким, опасным. Левин чуть наклонил голову, не убирая руки. — Думаю, я уже это сделал. У неё перехватило дыхание. — Жалкое самомнение. — Жалкое? — его губы дрогнули в ухмылке. — А что тогда ты чувствуешь сейчас? Чувствуешь. Он сказал это намеренно. Подтолкнул её туда, куда она не хотела идти. Ангелина резко выдернула руку. — Если ты хочешь убедить себя, что я на тебя реагирую — пожалуйста. Только не думай, что это хоть как-то на меня влияет. Она развернулась и зашагала прочь. Но Левин не отступал. — Конечно, не влияет, — его голос звучал прямо за спиной. — Именно поэтому ты сейчас так торопишься. — Я ухожу, потому что ты ведёшь себя как идиот. — Смешно, но это не мешает тебе всё ещё оставаться рядом. Ангелина остановилась. Обернулась. — Ты бесишь меня. — Вот и реакция, — ухмыльнулся он. Она сжала кулаки. — Что тебе надо, Левин? Он вдруг стал серьёзным. — Чтобы ты перестала врать себе. Она выдержала его взгляд. — Хорошо. Тогда скажу честно: ты мне не нужен. Он на секунду задержал дыхание. Но потом кивнул, словно принимая правила этой игры. — Посмотрим. Левин развернулся и ушёл первым. Ангелина смотрела ему в спину, ощущая, как внутри всё горит. Этот раунд она выиграла. Но почему тогда это совсем не ощущалось как победа?