VII. Путь к сердцу.

Когда Фурина дразнит его во время перерыва на чай, Невиллет держится. Когда она принимается трогать его за всякое, он держится — пусть и уступает ей немного, и они целуются глубоко и долго. Но когда Фурина внезапно отстраняется, чмокает его в щеку на прощание и поднимается с софы, собираясь уходить, даже не доев свой баваруа — тут Невиллет, конечно, сдается. Он тянет ее обратно к себе на колени, и Фурина, смеясь, пинает его голень — однако пинает игриво, кокетливо. Ерзает, как будто бы стараясь выбраться, но на самом деле только елозит ягодицами по его крепнущему под одеждой члену. Рука Невиллета скользит между бедер, кончики пальцев прижимаются к промежности крепко, давяще. Фурина давится вдохом и ерзает, а потом, словно опомнившись, схлопывает ноги и снова пытается сбежать. Но — поздно. Невиллет уже обнаружил ее маленький секретик. — Отпусти, — приказывает Фурина. Он мягко усмехается и целует ее за ухом, но не отпускает. Перемещает ладони на талию, чтобы не смутить до смерти — только до полусмерти — и, за исключением этого, остается недвижим. И, хотя он держит ее крепко, Фурина может вывернуться и уйти, если захочет — Невиллет позволит ей, конечно же, он позволит. Но Фурина не уходит. Опустив подбородок ей на плечо, Невиллет пытается поймать ускользающий взгляд — вместо этого, однако, удается только полюбоваться зардевшимися скулами. — Расскажешь мне интересную историю? — Спрашивает он шепотом. Фурина хмыкает и отворачивается, и, пытаясь сместить давление колена Невиллета прочь от своей промежности, закидывает ногу на ногу — но Невиллет успевает вклинить ладонь между бедрами, снова щекочет и гладит ее через не слишком плотную ткань шорт. — Ну же, — уговаривает он Фурину, осыпая поцелуями загривок над воротником рубашки, — ты знаешь, я не против подобных… развлечений. Естественно, он не против — либидо Фурины более требовательное, чем его собственное, так что нет никакого преступления в том, что она мастурбирует периодически, когда он не может уделить ей достаточно внимания. Но ее сегодняшняя выходка… что-то совершенно за пределами привычного распорядка их интимной жизни. — Ты не планировала, что я буду таким настойчивым? — Хмыкает Невиллет, так и не дождавшись от нее ответа. Игрушка едва ощутимо работает внутри тела Фурины, и, хотя звука никакого нет, Невиллет может почувствовать легкое покалывание вибрации, когда приласкивает ее. — Не планировала, — соглашается Фурина, расслабляя ноги и позволяя Невиллету расстегнуть пуговку на шортах, приспуская их. — Тебя обычно так тяжело расшевелить днем… Я не думала действительно тревожить тебя из-за своих внезапных желаний. Она игриво хихикает, но ее смех сбивается едва слышным стоном, когда Невиллет сдвигает в сторону ткань ее белья и сразу же уделяет внимание клитору. — Я знаю, у этой… штуки должен быть какой-то способ внешнего управления, — замечает Невиллет и, дождавшись кивка от Фурины, прохладным тоном приказывает: Дай мне его. — Ни за что! — возмущается Фурина. За что тут же получает легкий, но чувствительный шлепок по самой деликатной своей зоне. Крупная дрожь сотрясает все ее тело. — Я попрошу по-хорошему еще раз, последний. Она недовольно пыхтит, но все же достает из внутреннего кармана пиджака небольшой пульт с несколькими кнопками. Невиллет заинтересованно осматривает его, а затем нажимает на одну из них. Вибрация становится сильнее, Фурина откидывает голову назад, на его плечо, и довольно хмыкает. Она поднимает руки наверх, сцепляет их за шеей у Невиллета, зарывается пальцами в длинные волосы. Их губы находят друг друга, сталкиваются, борются за лидерство — и Фурина, разнеженная игрушкой и Невиллетом, даже не возражает, когда проигрывает. Невиллет тем временем вытаскивает вибратор из ее тела, обнаруживая, что это лишь небольшая пуля, компактная и не мешающая ходить или сидеть. Полезная в хозяйстве вещь, в общем. Но он уверен, что даже Фурина с ним согласится — эта маленькая штучка не сравнится с его пальцами, более массивными, более чуткими, знающими все ее слабые места. Фурина недовольно ерзает и ворчит, лишившись стимуляции. — Сейчас-сейчас, все хорошо, — воркует Невиллет, прикусывая кожу под ее челюстью, чтобы успокоить. Он прижимает вибратор к ее клитору как раз там, где она любит, и закрепляет устройство гибкими лентами гидро, обернувшимися вокруг ее ног. Фурину тут же выгибает в спине — и Невиллет, желая усилить эффект, проникает в нее сразу двумя пальцами. Фурина что-то шипит на выдохе, ее бедра экстатически потряхивает. Невиллет чуть уменьшает скорость игрушки, чтобы не перекинуть ее за край слишком быстро, и двигает пальцами внутри тягуче и неспешно. — Ты так поспешно собралась уходить, — урчит он довольно. — Даже не доела свой десерт… Подай-ка мне тарелку и вилочку. — Что? — выдыхает Фурина неверяще. — Тарелка с баваруа и твоя вилка, пожалуйста, — повторяет Невиллет жестким тоном. Фурина вздрагивает и сжимается изнутри, и Невиллет не может подавить горделивую улыбку, когда нанизывает на вилку кусочек десерта. — А-ам, — тянет он насмешливо. Фурина издает возмущенный всхлип, но подчиняется, открывая рот и позволяя кормить себя. За следующие полчаса Невиллет скармливает ей почти весь баваруа под мягкое жужжание вибратора и мокрые, непристойные звуки, с которыми его пальцы гладят Фурину в глубине податливого тела. Фурина сопротивляется — из природной вредности, не всерьез — и даже пару раз пихает Невиллета локтями в бок. Со стороны она, наверное, выглядит ну просто-таки непристойно — сразу два декадентских удовольствия для одного тела. Кажется, для Фурины этого слишком много — кончая, она вцепляется зубами в горло Невиллета, чтобы подавить рвущиеся из груди звуки, и ему приходится за волосы оттаскивать ее от себя. Фурина утробно рычит, но, стоит Невиллету вновь начать двигать рукой, не давая ей передохнуть — и грозное ворчание превращается в субтильный скулеж. Она доверчиво расслабляется, вся стекает ему в ладони и больше не пытается схлопнуть колени, только бедра мелко подрагивают, пока Невиллет лениво ласкает ее, перегруженную интенсивностью ощущений. Он целует ее мягкие губы, пахнущие кофе и сливками, слизывает с щеки размазавшийся шоколад. Ему не слишком нравится сладкое, но на коже Фурины даже сахар ощущается приятно. Он тщательно пробует ее на вкус, как делает это с любимыми своими водами — и останавливается только когда Фурина пытается отпихнуть его руки в сторону, а меж бровей у нее очерчивается складка. Невиллет выключает вибратор, позволяя ей успокоиться и прийти в себя, и даже помогает вытереть уголки рта от следов десерта. — Как же ты меня балуешь, юдекс Невиллет, — довольно скалится Фурина, потягиваясь и снова возвращаясь к своему нагловатому, бесстыжему образу. — Как известно, одной мирской пищей сыт не будешь… Но ты и с этим справился, утолив мой голод пищей духовной. — С каких пор секс относится к категории духовного? — С таких, — категорично отрезает Фурина, и Невиллет думает, что у нее просто нет ничего, что подтвердило бы ее слова, но она все же находится с ответом: — Говорят, в канун праздника Урожая последователи Эгерии предавались плотским утехам прямо на природе, в священных озерах и источниках. Конечно, они верили, что это принесет им благословение богов и плодоносный год, но, по-моему, Эгерия просто любила оргии. — Прямо в водах земного моря… — Невиллет неприязненно морщится. — Ой, посмотрите на нашего поборника чистоты, — хихикает Фурина. — Что-то я не припомню, чтобы ты беспокоился, когда мы с тобой занимались тем же самым. Еще и внутри черепа твоего сородича-дракона! У Невиллета краснеют уши. — Это другое, — бормочет он, отводя взгляд. — Мы с тобой — элементальные существа, вода — наша естественная природа. Миллионы лет драконы и вишапы жили, спаривались и умирали в воде, для меня это естественный порядок событий. — Ну конечно, — плечи Фурины вдруг напрягаются. — Не то что грязные людишки. — Не надо додумывать за меня то, чего я не говорил, — хмурится Невиллет. Но — поздно. Фурина ускользает из его рук, как проворная рыбка. Показав Невиллету язык, вновь прячет вибратор в глубине своего голодного, ненасытного тела; надевает шорты, заправляется, перевязывает сбившийся шейный платок. — А это, пожалуй, останется у меня, — Невиллет, желая вернуть обстановке игривость, изображает губами хитрую ухмылку, показывая пульт, все еще зажатый в его ладони. Фурина порывается спорить, но в итоге сдается и принимается поправлять макияж. Невиллет с радостью сделал бы это для нее, но она не позволяет, закрывается, снова облачается в свою бронебойную улыбку. У Невиллета нет ключа от ее души, только пульт от игрушки. Но, как путь к сердцу мужчины лежит через желудок — так и путь к тщательно охраняемому сердцу Фурины лежит через слабость плоти. Наверное. Просто Невиллету хочется так думать.