3. «Брошенный бог»

      Бог — одинокий ребёнок, брошенный всеми в пустом магазине игрушек. Бродя среди полок, убивающий время, понимая, что взрослым не нужен. Ищет всё ещё то, что чего у него никогда не было. Он берёт в руки плюшевого мишку, по привычке сжимает пальцами, но не чувствует, что это приносит ему радость. Он бы лучше отдал все свои детские богатства тому, кто поймёт его. Но в этом месте слишком пусто, слишком тихо.       Его оставили давным-давно, ведь ребёнок не должен следить за миром взрослых. Почти подросток, но всё ещё ребёнок для всех.       Он создаёт себе маленький мирок, в котором счастлив. Порой он забывает, что это лишь иллюзия. В этом мире у него есть друзья, и никто не обижает друг друга. Он не любит ведь ссоры и крики, взрослые, запершие его, были слишком громкими. Но стоит только ему вновь открыть глаза, он видит коридор магазина игрушек и понимает, что это долгий сон.       И в самом конце коридора сияет чёрная дверь, заметная на белом фоне. Там вот мир взрослых — и у него нет ключа от этой двери.       Он почти не помнит себя. Он зовёт себя Ветерок, хотя кому будет дело, как зовут бога, которого заперли в комнатке, заполненном игрушками. И сам он выдуманное имя забывает. Взросление его пугает. Но отчасти он этого хочет. Порой он вспоминает странную девушку, которую видел только несколько раз в жизни. Чёрные волосы, голубые глазки, румянец — таких в мире взрослых миллионы. А ему бы увидеть её снова, ведь в его мире детства она одна такая.       Дверь скрипит, тихо-тихо. Плюшевый мишка падает на пол, его руки дрожат, он не знает, что это. Чудо или же нет, но вот она, одна на миллион, нет, одна на целую вселенную. Девушка, в которой есть что-то от частицы детства. Он бежит, не оглядываясь, не смотря на свой мирок пустого магазина игрушек. И обнимает её, цепляясь, широко улыбаясь.       Забытый бог счастлив, как самый настоящий ребёнок. И стоило только ей открыть перед ним дверь, как он попал в мир взрослых, и запах вишни оглушил его. Девушка только хихикнула над его милым непониманием.       Цветение вишни в этом году выдалось на славу. Давно она не видела настолько пышных бутонов цветов, которые словно были готовы упасть на землю. Мысли о том, что эти цветки превратятся в сладкие ягоды, вызывала у неё улыбку. Это значило не только то, что жизнь будет идти дальше, но и то, что она сможет сделать что-нибудь вкусное для своего милого мальчика. Она перевела взгляд с прекрасного дерева на него, любуясь им.       Девушка переросла эту потребность быть всегда и везде нормальной. Возможно, это было взрослением. И жизнь за пределами этой зависимости, канувшей в прошлое, становилась только краше. Со временем она почувствовала... что понять её может солнечный парнишка. Дело было ведь не только в его характере, который она приравнивала к ангельским. Тут ещё была их неуклюжая, но взаимная симпатия друг к другу.       Лепестки падали на него, отчего он очаровательно хихикал, заставляя её глупое сердечко биться только сильнее. Ей ведь и нужно было, что гарантия, что будущее будет хорошим. А он, хоть и был её младше, дал ей это. Она не знала, правда, как выразить всю свою любовь к нему. Он ведь был для неё как путеводная звезда в самой тёмной ночи. Запах весны щекотал ей нервы, подзывая не сдерживать себя. Они слишком молоды, чтобы сдерживать себя.       И он замирает, почти затаив дыхание, когда почувствовал, как она к нему наклоняется, очень-очень близко. Он и не знал, что делать, он был неопытным, но очень любящим. Её тихий шёпот был сладок, вкуснее, чем яблоки в карамеле: — Солнышко моё...       И он прикрыл глаза, стоило только ему почувствовать эти поцелуи на своём лице. Она выцеловывала каждую его веснушку, схожую с крошечной звездой. Каждый клочок его кожи, пропахший чуточку землёй. Она впитывала в себя это счастье, найдя себя настоящую.