2. «Сорванные кандалы»

      Вот и всё… с самого рождения её воспитывали, чтобы исполнить пророчество. Оно гласило, что именно она станет тем героем, который победит могущественного злодея и станет спасителем тех, кто находится под его властью. Он становился все более могущественным, и королевство наконец-то отправило её за ним.       Но она нервничала. Она была пятилетним ребенком, и ей приходилось всё это делать. Никогда не имея родительской любви, к ней относились как к инструменту, оружию королевства. Никто и не пытался скрывать, что в случае её поражения они смогут найти другого, кто подходит под стандарты пророчества. Поэтому путь назад ей был отрезан.       Девочка открыла большие золотые двери в странно пустой дворец. Настолько тихо было, что она могла услышать своё хриплое дыхание. Когда она это сделала, вступив на территорию замка, то увидела человека на троне. Он был одет в чёрное обмундирование, на фоне которых рыжие волосы касались язычками огня, и серые мутные глаза сияли издалека. Злодей.       Девочка неуверенно смотрит на него, она знала, что этот день рано или поздно наступит. День, когда исполнится старое пророчество. Но она не хотела драться. Ей хотелось бы спросить его, почему он злодей. И всё же это было бы неправильным. Робко сделав несколько шагов вперед, она подняла слишком большой для неё меч. Если в нет нет бравых слов, она должна молчать, так говорили ей долго и упорно.       Злодей был между тем в замешательстве, когда смотрел на ребенка. Его пронизывало чувство непонимания. Серьёзно, ребёнок? Какое царство отправит ребенка исполнить пророчество? Возможно, именно такое, которому он немало насолил. Он встал, и она видит, как он возвышается над ней. Он выглядит сильным и немного пугающим… но он не выглядит злым, на самом деле он выглядит озабоченным и обеспокоенным.       Это было обманом? Уловкой? Она не понимала. — Это ты была послана сражаться со мной?       Девочка посмотрела на него с легким недоверием, она не ожидала, что злодей будет настолько спокоен. Ей всегда говорили, что злодеи очень жестоки, и сразу же пытаются оторвать голову героям. Тем не менее, она не ослабила бдительности. Она все еще крепко держала меч, хотя её руки начали сильно болеть. После секундного колебания она кивнула ему. — Ты… ты уверена, что хочешь это сделать? Я мог бы очень легко разорвать тебя пополам, дитя мое. Я знаю, что это было предсказано. Но нужно ли это?.. — голос злодея был необычайно мягок и сочувствен.       Она никогда раньше не слышала, чтобы он говорил так. Внезапно на его лице появилось странное выражение, чего-то, чего она не узнала… было ли это чувство вины? Нет, нет, он злодей. Злодеи не будут испытывать угрызений совести, верно?       Девочка знала это очень хорошо, всё, что она знала, было в пророчестве. Она должна победить злодея ценой своей жизни. Это была жестокая цена. Она слегка побледнела, но не отступила. Ей нечего терять. — Я знаю. Но мне всегда говорили, что так и должно быть. — Что ты умрешь ужасной судьбой в... пять лет? — спрашивает он, нежно кладя руку ей на голову.       Каким-то образом она чувствует себя утешенной, а не испуганной. Это было похоже на отеческий жест, и то, как он говорил, тоже успокаивало. Она на мгновение почти забыла, что он злодей, настолько непохожий на всех остальных людей, которых она встречала. Она не может не стать уязвимой на мгновение. На какой-то миг она почувствовала себя ребёнком, каким и являлась на самом деле.       Она робко посмотрела в пол, она не знала, что на это ответить. Наверное, это было какое-то испытание. И все же она очень отчетливо чувствовала, что у нее нет сил что-либо сделать. Меч безвольно выпал из ее рук. Возможно, его слова что-то в ней пробудили. Она не знала. И она не видела в этом смысла. Слезы текли по ее щекам. Она снова кивнула ему. — Дитя… — злодей был немного озадачен её внезапным эмоциональным состоянием.       Его защитные инстинкты уже сработали, и он начал думать, что её королевство и пророчество могут пойти к черту. Неужели ему действительно пришлось бы бороться с этой хрупкой девочкой, которая плакала перед ним? Ему казалось, что что-то внутри него пытается проснуться, родительская часть его. Он нежно вытер её слезы пальцем. Ей всего пять лет, она должна играть в куклы, заводить друзей, бегать и веселиться. Мечи не созданы для детей.       Девочка тихо рыдала, теперь она знала, что просто обречена на провал. Она никогда не любила драк и сражений. Каким-то образом, несмотря на жестокое воспитание, у неё сердце пацифиста. Нормально для ребенка, но ненормально в её случае. На мгновение она перестала плакать. Только она спросила его почти спокойно: — Ты собираешься меня убить?       Внутри него что-то надломилось. Этот ребенок напомнил ему его собственное детство, и было так несправедливо видеть, как с ней обращаются так. Он вспомнил, как его когда-то отправили на битву с злодеем, и он победил ценой своей души. Для него это был путь в один конец. Да, он может быть злодеем, который заманивает к себе людей для лучшей жизни, но он не монстр.       Не детоубийца.       На его лице не было ничего, кроме ярости при мысли о том, что этот невинный ребенок будет убит. Не им, так её королевством. Нет, нет, он не позволит ей причинить вред. — Никогда. Теперь ты моя дочь. И я позабочусь о том, чтобы тебя защищали и любили. С этого момента нам не нужно слушать пророчество или твое Царство.       Злодей вновь увидел в ней себя ребёнком, как будто он пытался исправить ошибки других.       Девочка широко открыла глаза, она впала в ступор от услышанного. Это было явно не то, чего она могла ожидать. И, возможно, не то, чего злодей ожидал от себя. На мгновение в ней вспыхнула надежда, наивная и светлая. Поддавшись порыву, она обняла его, хотя была гораздо меньше его и тоньше. Она тянулась к добрым лучам его любви, как мотылёк на свет фонарика.       Злодей улыбнулся и нежно обнял её в ответ. Что-то в его сердце изменилось, когда она обняла его. Как будто он испытывал ту любовь, которой у него никогда не было, когда он был ребёнком, глупым и наивным. Её небольшое объятие вызвало странный жар в его груди. Никогда еще он не чувствовал такого тепла. Никто никогда не относился к нему так, даже его собственные родители. Внезапная волна отцовской любви нахлынула на него, и он прижал её к себе, желая защитить ее и обеспечить ее безопасность. Никто и не пытался раньше его любить, и вот, он возжелал дать хоть немного любви доброй девочке.       Пророчество сбылось, хотя иным образом. Не кровью, но с исцелением двух душ.