5 Глава

Репетиции с Федерико в дальнейшем проходили тихо и без каких-либо проблем. Парень больше не затрагивал тему наших отношений, давая мне время, но это не мешало нам говорить на другие темы. Обсуждать звёзды, музыку, танцы, а иногда и катание на роликах было так легко вместе с ним, что, мне казалось, нас связала сама судьба. На многое у нас был одинаковый взгляд, что сильно удивляло, но и проводило в сильнейший восторг. Однако были минуты, когда мне хотелось сбежать от него. Часто причиной было то, что парень начинал говорить о моём сольном выступлении, о котором я не хотела даже слышать. Однако у Феде, Пабло, Диего и Нати было иное мнение, и не проходило ни дня, чтобы один из них не попытался меня уговорить выступить. — У меня даже нет песни, — однажды ответила я Федерико, а он, не задумывая, отверг эту мысль. — Интересно, как так вышло, что ты знаешь о её существовании, а я нет? — шутливо проговорила, не ожидая, что юноша что-то скажет на это. И всё же музыкант заговорил, даже не отрываясь от гитары, что настраивал с тех самых пор, как мы зашли в учебный класс. — А что насчёт той, что ты пела на дне рождении Амбер? — Она слишком личная, — начала было я отвечать, пока не осознала, что именно сказал Феде. — Ты за мной следил? Тем вечером за мной и ребятами следовала лишь Наталья. Я уверена в этом. Не было слышно никаких других лишних шагов, помимо её. И всё же каким-то образом этот парень был тогда в Jam&Roller. Самым странным было то, что после того, как моя истерика заставила отправиться юношу на поиски Диего, Феде не появлялся во дворе студии. Он точно не мог видеть мою встречу с подругой, а, следовательно, у него не было причин идти за мной. Так что же произошло? — Нет, — наконец поднял на меня парень взгляд, смущённый тем, что сказал что-то не то. — Просто я был одним из гостей. — Я не видела тебя, хотя всё время была с именинницей, — настаивала я. — Да и Амбер никогда не упоминала тебя. — Её поздравлял мой двоюродный брат. Он сейчас ездит с концертами по Европе. Даже ради подруги не мог вырваться, вот и передал подарок через меня, когда находился в Италии. Ему повезло, что уже тогда было известно, что Ю-микс собирается вернуть меня в Аргентину. В противном случае, Амбер пришлось бы очень долго ждать подарок по почте. Я вспомнила выступление Маттео, чьё лицо мне в тот вечер сильно напомнило Федерико. А ведь Бальсано, и правда, говорил что-то про ещё один сюрприз, который на тот момент уже был в руках у Луны по какой-то неясной причине. Если честно, я думала, что девушка сама купила что-то от лица своего парня, но, оказалось, это было не так. — Ты отдал подарок через Валенте, что бы я не увидела тебя! — пришла мне в голову догадка. — Но почему? Парень по обыкновению виновато опустил лицо, уставившись в пол. Казалось, его уши горят от смущения, но это могла быть и просто игра света. Однако то, как подрагивали его руки, что тревожно гуляли по струнам, утверждали, что его волнение не была иллюзией. Что же вызвало в нём такой трепет? — Ты была такой счастливой. Я боялся испортить твоё настроение. Быстро проговорив это, Феде резко вернул взгляд к гитаре, словно говоря, что разговаривать на эту тему он больше не собирается. Я же подошла ближе и присела рядом, положив руку на его пальцы. Он в ответ поднял на меня глаза. Его лицо покрыли красная пятна, взгляд же никак не мог остановиться на одном месте, блуждая по мне, как по парку. С любым другим человеком такое любование мной вызвало бы во мне раздражение, но сейчас я наслаждалась таким вниманием. — Ты бы ничего не испортил, — почти прошептала я, а он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать. Но не успел. Быстро отойдя от него, я начала нажимать на клавиши, намекая на продолжение нашей репетиции, а Феде похоже побоялся возвращаться к диалогу, что происходил секунду назад. Не уверена, что в этот раз была рада его молчанию. Где-то внутри что-то кричало и просило парня заговорить, сделать новый шаг вперёд, однако я не дала этому голосу проговорить что-то вслух, хотя соблазн пойди самой к нему и сказать о тех тёплых чувствах, что он рождал во мне, был слишком велик.

***

Через час, на который мы заняли класс, я и Феде начали собираться. Между нами всё ещё стояла гнетущая тишина, и я не очень понимала, что с этим делать. В конце концов мы лишь попрощались друг с другом и разошлись у дверей зала в разные стороны. Я пошла на выход, а парень к Пабло, который звал его по какому-то делу к себе. Было чувство, что мы поступили неправильно, что упустили важный момент. И всё же это ведь не последний нас шанс на разговор. Конечно, если продолжим молчать, то ничего не выйдет, однако я в следующий раз не собираюсь отступать, поэтому нам недолго осталось избегать друг друга. Однако, когда на дорожке, ведущей к проезжей части, появилась мама, я начала сомневаться, что вообще встречу новый день. Вид её был немного потрепанным. Волосы в полнейшем беспорядке. Одежда совсем не выглажена. Под глазами круги, а в нахмуренных бровях и чуть ли не животном оскале её зубов читается полнейшее безумие. Заметив меня, женщина ускоряет шаг. Я пытаюсь повернуть назад и вернуться к студии. Почему именно сегодня Диего не мог проводить меня?! Хотя не стоит всю вину скидывать на друга, он же просил меня позвать Симона, но я в очередной раз пропустила слова друга мимо ушей. Людей, казалось, было миллион. Они появлялись тут и там на моём пути. Когда же я оглядывалась назад, видела, что Присцилла рассекает толпу, как нож в масле. Сердце уходило в пятки. Руки тряслись. К горлу подступал комок. Паника накрывала огромной волной, сбивая с ног. Адреналин позволял бежать быстрее, но женщина двигалась намного лучше. Ещё чуть-чуть и я бы оказалась в её руках. Однако попала в совсем другие объятия. Я сама не заметила, как вернулась ко входу в студию, из которой Феде, что уже, по-видимому, закончил свои дела, выходил прямо во двор. Его руки обхватили меня кольцом. В ту же секунду я забыла о существовании мамы, слышала только его сбитое дыхание и сумасшедшее биение в груди, к которой прижималась щекой. — Всё хорошо? — хрипло проговорил Федерико, но прежде, чем успела хоть что-то сказать, раздался истеричный вой за спиной. — Людмила, живо сюда! Я отрицательно качаю головой. В ответ эта женщина подходит почти вплотную и пытается схватить меня за плечо, но юноша не даёт ей даже пальцем прикоснуться ко мне, заводя меня себе за спину. Удивительно, но за этими плечами я ощущала себя, как за каменной стеной. Федерико совсем не походил на того, кто смог бы дать кому-нибудь отпор, однако где-то в моей груди рождалось ощущение или уверенность, что с ним и без этого всегда будет безопасно. Мама на такие телодвижения парня фыркнула и попыталась пройти вперёд, но итальянец вставал всякий раз на её пути, не давая обогнуть его. Женщина чуть ли не рычала на него, а он даже не вздрогнул в ответ на такие действия. — Отойди! Это моя дочь! — громкий крик привлек внимание многих. Со всех сторон стали стекаться зеваки, но маме было всё равно. Она лишь сильнее распалялась, а меня же начал накрывать стыд. В попытках спрятаться от чужих взглядов я сильнее вжалась в спину юноши, стараясь так скрыть своё лицо. Однако такие ухищрения не спасут от сплетен. Одни светлые волосы и броские наряды выдавали наше родство, и даже не будь я здесь, из-за неё всё равно вся студия говорила бы обо мне. И мне не нужны утверждения о том, что чёрный пиар — это тоже пиар. Нет. То, что происходит сейчас, это грязь, от которой я буду отмываться месяцами. Однако у моей мамы всегда было иное мнение. — Нет. Людмила вас не хочет видеть, — спокойный тон Федерико так отличался от голоса этой женщины, что любой зритель понимал, кто здесь настоящий агрессор. — Отойди! — Нет. Вам стоит уйти. Эти фразы повторялись одна за другой, пока Феде не попытался увести меня. Когда он взял меня за руку и собирался развернуть нас в противоположную сторону от Присциллы, женщина всё-таки не выдержала и начала замахиваться. Я не могла позволить ей задеть парня и уже собиралась выйти вперёд, чтобы заслонить моего защитника, когда её руку остановили. — Людмиле уже почти 21, а как только она пересечёт этот порог, то уже официально сможет игнорировать ваше существование, — сказала Амбер, прожигая в женщине дыру. — Так, может быть, вам стоит оставить её в покое. Симон держал запястье моей мамы, находясь рядом со своей девушкой. Они оба походили на моих телохранитель. Такие же серьёзные с давящей аурой и одинаково строгими выражениями лица. Глаза девушки пылали гневом, а на парня вообще было сложно смотреть. На столько суровым Симона я ещё никогда не видела. Однако их пугающий вид сейчас не вызывал во мне отторжения. Наоборот, с их появлением во мне появилась какая-то внутренняя сила, которая выступила в роли моей ментальной защиты от происходящего. И вот мне уже не важны чужие взгляды, мама и будущее. Главное, что мои близкие сейчас находятся рядом со мной. — Пока она под моей ответственностью, поэтому уйдите, пока я не обвиняла вас в похищении МОЕЙ дочери, — это уже были не слова, а настоящее змеиное шипение. Я почувствовала холодок на шее, когда услышала то, что она сказала. На весах оказалась свобода и друзья, которых мне не хотелось подставлять. Однако необходимости в измерении того, что мне дороже. Эти люди уже рискуют собой ради меня, так как я могу поступить иначе, чем они? Почти не раздумывая, я собиралась сделать шаг к Присцилле, когда Феде притянул меня ещё ближе к себе. — Даже не думай, — прошептал он мне на ухо, а Амбер, взглянув на нас, губами проговорила тоже самое. — Можете идти, — ответила женщине подруга. — Однако у меня записана эта угроза, — блондинка показала свой телефон, — есть видео, на котором ваша дочь бежит от вас, а также фотографии с Людмилой с синяками. Как думаете, сможете доказать, что мы её похитили, а не она сама от вас сбежала? — Хочешь к отцу?! — не имея возможности спорить с другими, мама обратилась ко мне. — Да он тебя давно забыл! Без меня ты останешься на улице! Я не знала, что отвечать на это. Слова о моём папе сильно задели меня. С одной стороны, мне было известно, что, когда мы жили в Испании, мужчина пытался связаться со мной, и лишь Присцилла мешала нам встретиться. С другой же, мы так давно не говорили друг с другом, что отец реально мог забыть о моём существовании. От этого было больно. Заметив моё поникшее состояние, Феде начал гладить мои плечи. Когда же я подняла голову к нему, он лишь улыбнулся. «Не верь ей,» — прошептал его мягкий взгляд, а я не могла не поддаться ему. На душе сразу стало так спокойно и легко, что будь мы в другой ситуации точно бы не удержалась и поцеловала бы его. — Людмила, ты меня слышишь?! — эта женщина снова потянулась ко мне, однако рука Симона не дала ей сдвинуться с места. — Даже если нет, есть ли хоть какой-то смысл ей слушать вас? Вы же несёте чушь! — ответила за меня Амбер. — Она никогда не останется на улице. А вам стоит прекратить донимать её, пока моя семья не подала на вас в суд. Уж поверьте, мне хватит денег посадить вас за решетку и забрать Людмилу. После этого девушка подошла к нам с Феде и повела подальше от Присциллы, пока Симон остался у студии, чтобы самому поговорить с моей маме. На мои вопросы по этому поводу Смит не собиралась отвечать, поэтому до самого катка мы шли в тишине, если не считать моих попыток выудить хоть какую-то информацию. Федерико так и не ушёл. Вместе с нами он вошёл в кафе и сел за столик, так и не отпуская мою руку. Луна сразу обратила внимание на наше состояние и отсутствие Симона, но вместо вопросов ко мне, она отвела сестру в сторону, чтобы расспросить её, стараясь не тревожить меня. Я всё ещё не могу понять, за что получила таких друзей? На пару минут Феде отошёл, а затем вернулся с двумя бокалами холодного чая. За этот короткий промежуток времени я испытала сильнейшее одиночество, потеряв опору в виде его тепла, а когда он снова присел рядом, сама взяла его руку в свою. — Выпей чуть-чуть. Должно стать легче, — он мягко улыбнулся. Его глаза также обещали мне покой и умиротворение. Мне всё ещё было страшно, но разве можно думать о плохом, когда этот чудесный мальчик прямо здесь, сидит передо мной и улыбается. Отпив из бокала, я ощутила, как на меня начала накатывать усталость. Адреналин ушёл, а на его смену пришли головная боль и тяжесть в теле. Голова стала такой неподъёмной, что она в какой-то момент сама оказалась на плече Федерико. Его ладонь переместилась ко мне на плечо, дав прильнуть к его груди, и я не заметила, как уснула. Проснулась от смеха Луны и Симона. Они сидели напротив и что-то обсуждали с Феде. Я обвела взглядом зал, стараясь не шевелить головой. За окном было совсем темно. Гостей уже не наблюдалось. Только мы вчетвером находились в кафе, а с катка доносился шум, который явно создавала Амбер. Федерико не заметил, что я уже не сплю. Голоса друзей были тихими, но приятными. Вслушиваться в их разговор казалось чем-то родным и семейным, и мне не хотелось лишаться этого тёплого чувства. Они говорили что-то о Маттео, с которым я всё ещё не имела чести познакомиться, вспоминали общее прошлое. Однако самыми интересными были истории Феде о его жизни в Италии. Мне ещё не удавалось услышать о том, как он жил до приезда в Аргентину, и от того, что слышу об этом сейчас, я чувствовала, что становлюсь ближе к нему. Через минут десять Луну и Симона попросила помочь Амбер, и они покинули нас. Тогда парень склонился ко мне и прошептал: — Я знаю, что ты не спишь. Я резко отодвинулась от него и подняла недовольный взгляд, но быстро забыла все возмущения. Эта тёплая улыбка, нежный огонь в чёрных глазах и мягкие касания к моих руках лишили дара речи. Этот парень был всем для меня. Мои ладони незаметно оказались в его волосах. Такие шёлковые и приятные на ощупь. Я не хотела прекращать касаться их. Сам парень что-то рисовал на моих предплечьях, придерживая так руки, будто боясь, что я устану держать их воздухе. Никто так трепетно не относился ко мне. Даже Диего не доходил до таких граней. Медленно мы стали приближаться друг друга. Его дыхание уже касалось моих губ, когда я осознала, что окончательно теряю власть над собой. Ещё секунда и поцелуй неизбежен. Но хочу ли я остановить его? Определённо, нет! И вот его губы на моих. Невесомые и шершавые они захватили всё моё внимание. Казалось, что ничего не существует, кроме этого поцелуя, даже меня и Феде. Были лишь мягкие касания, приглушённые стоны и его язык, что неспешно пересчитывал мои зубы. Дыхание не выдержало, и мне пришлось оторваться от моего наваждения, хотя в тот момент казалось, что смерть от недостатка воздуха вполне хорошая цена за продолжение этих нежных касаний. Минуту мы смотрели друг другу в глаза, а затем одновременно прошептали: — Я люблю тебя…