6 Глава

Угрозу моя мать всё-таки выполнила. В доме Валенте никто даже не успел проснуться, когда в дверь позвонили. Я, Амбер и Луна оказались у входа последними. Заметив полицейских, мы не решились спуститься с лестницы. В голове быстро стали проноситься воспоминания вчерашнего дня. Прошлым вечером мне хотелось верить, что всё уже закончилось, что Присцилла послушает Амбер и Симона, но, наверное, это было глупо с моей стороны. Эта женщина ни перед чем не останавливается. — Нам поступил вызов. Светловолосый мужчина в полицейской форме стоял в дверях. В руках у него не было ничего, кроме блокнота, однако кобура на поясе всё равно вызывала ощущение опасности, хотя причин для использования пистолета у служителя порядка не находилось. Бледное лицо гостя было спокойным, будто бы он вообще не верил словам моей матери и пришёл сюда лишь для галочки. Хотя моя мать точно устроила в участке концерт, чем, возможно, и заслужила недоверие. Около десяти минут офицер что-то говорил Монике. Они успели пройти в гостиную, поэтому мы с девочками не могли разобрать ни слова. Неизвестность вызывала тревогу. И хотя Амбер и Луна пытались убедить меня, что всё будет хорошо, мне не удавалось поверить их словам. Да и, к тому же, я боялась не за себя, а за них. — Людмила, подойти к нам, пожалуйста, — раздался стойкий и холодный голос Мигеля. Я сильнее схватилась за руки подруг, которые, как оказалось, держала всё время с тех пор, как увидела пришедшего человека. Вместе с девочками мы начали спускаться по лестнице. Каждый новый шаг походил на падение в бездну. Казалось, ещё секунда и я упаду в обморок, но всякий раз, встряхивая головой, отгоняла морок. Одно простое падение может стать доказательством того, что меня удерживают здесь насильно, а этого нельзя было допустить. С трудом Амбер посадила меня на диван, сев с правой стороны от меня. Слева же располагалась Моника, что испуганно наблюдала за моим состоянием. Она даже предложила мне воды, однако я не позволила ей отойти от себя. С ней было как-то легче. — Ваша мама заявляет, что вас похитили, — просто сказал полицейский. Я обвела взглядом комнату, натыкаясь на лица сеньора Валенте, Симона, Луны, Моники и Амбер. В каждом из них было заметно волнение. Папа Луны сжимал и разжимал кулаки, стоя сбоку от гостя. Симон всё никак не мог уложить руки, то вынимая их из карманов, то складывая на груди, то заново возвращая к джинсам. Луна теребила рукава ночной рубашки. Сеньорита Валенте бегала глазами по комнате, будто пытаясь найти в стенах дома выход из всей этой ситуации. Лишь Амбер была оплотом уверенности, однако её плечи еле заметно подрагивали, выдавая её страх за меня. К счастью, Альфредо ушёл рано утром к своей дочери и не застал этой картины. Боюсь даже представлять, чтобы с ним было, если бы он встретил полицейского в дверях. Мои руки стали подрагивать. Я чувствовала, как чужие эмоции бьют меня по лбу, и у меня не было возможности скрыться от них. — Меня никто не похищал, — начала говорить быстро и беспокойно, стараясь побыстрее закончить этот неприятный диалог. — Я сама сбежала. Амбер предложила пожить у них, а я не могла не воспользоваться возможностью скрыться от матери. Она дьявол, а не человек! Однако если это необходимо, я вернусь домой. Только не трогайте Валенте! Амбер и Моника обняли меня за плечи, шепча, что не отпустят к ней. Уж лучше суд, считали они, чем очередная наша встреча с Присциллой. — Она тебя била? — спросил мужчина, а я кивнула. Полицейский тяжело вздохнул. — В таком случае тебе стоит подать заявление. У тебя есть другие родственники? — Папа, но он живёт в Испании. — Это затрудняет дело. Если твою маму будут судить, то тебе придётся переехать к нему, на что ты, как я вижу, вряд ли согласишься, — указал блондин на людей вокруг. — Её 21 через неделю, — вмешалась Смит. — Ей ведь не нужно будет переезжать, если она будет совершеннолетней к тому моменту? — Конечно, но без заявления о побоях Людмилу надо будет вернуть матери. Она не может жить здесь без её согласия. — Но ведь можно затянуть работу? — задумчиво проговорила Луна, а гость с какой-то неприязнью посмотрел на неё, явно недовольный предложение обмана. — Например, Вы можете сказать, что для подтверждения похищения нужны улики или что-то такое, а мы за день до дня рождения Людмилы подадим заявление. — Это не совсем правильно, — немного холодно ответил ей мужчина, однако, столкнувшись с моим умоляющим взглядом, он смягчился. — Заявление подадите через пять дней. Ни днём позже. У меня самого будут проблемы, если опоздаете. — Спасибо, — тихо сказала я, а офицер улыбнулся в ответ. Когда дверь за ним захлопнулась, весь дом не смог скрыть своего облегчения, а мне было лишь приятно осознавать, что осталось чуть-чуть, и меня ждёт свобода от Присциллы! Однако что-то не давало мне также радостно кричать, как Луне и Симону, что уже танцевали по комнате, выражая своё счастье за меня. Почему-то я даже не могла представить себе, как буду писать заявление на маму. Какой бы она ни была, эта женщина всё ещё была родным мне человеком. И всё же за любые свои поступки люди должны нести ответственность, иначе крайним окажется невиновный человек.

***

— Ты сегодня зашуганная какая-то, — заметил Диего, пока мы шли в сторону студии. Прошло два дня со встречи с полицейским. В те выходные, которые выпали на эти дни, я не покидала стен дома. Боялась снова столкнуться с Присциллой. Ди и Нати всё пытались связаться со мной, даже устраивали новую засаду у Jam&Roller, но по моей просьбе никто не рассказывал, что со мной. Федерико не остался в стороне. Он также писал мне, а, когда я так ничего и не ответила, парень стал отправлять записи песен, которыми пытался поднять мне настроение. В конце концов я не удержалась и написала ему, что произошло. Этот юноша точно сможет вить из меня верёвки вечно, если захочет этого. Мы проговорили до утра воскресенья. В какой-то момент я даже согласилась выступить соло, и теперь молилась, чтобы Феде забыл о моём обещание. И всё же, несмотря на маленькое исключение для итальянца, другу и подруге я так ничего и не написала. Наверное, не стоило так долго игнорировать их, но у меня просто не было сил говорить о произошедшем. Однако сегодня с этим нам нужно разобраться. — В пятницу приходила Присцилла, а в субботу утром — полиция. Черноволосый парень резко остановился, чем заставил меня врезаться в его спину. Он стремительно развернулся ко мне, и в его лице я не могла прочесть ничего хорошо. В глазах сияло обвинение. Диего явно понимал, что причиной встречи с мамой была моя вера в то, что этой самой встречи не будет. В больших нахмуренных бровях пылал то ли гнев, то ли мелькало беспокойство. Но всё это оказалось не самой худшей частью картины. Наибольшую тоску во мне вызывали сжатые в недовольстве губы. Они будто кричали о том, что ему больно от моего недоверия. Также парень когда-то выражал раздражение по поводу того, что я скрываю от него какие-то девчачьи секреты, а сейчас этот жест был сигналом того, что он считает, будто недостаточно хорош, чтобы я могла делиться с ним чем-то, хотя Диего всегда был достоин моей веры в него. — Почему ты ничего не сказала? — в его голосе звучала сильная обида, от который по моей спине прошла дрожь. — Не могла, — я положила руки на плечи парню, продолжая виновато произносить: — и Амбер бы ничего не знала, если бы не жила со мной под одной крышей. Можешь у неё спросить. Она скажет, что я молчала все эти дни. Лишь Феде… На этом моменте я споткнулась, вспоминая, что наши мнения по поводу итальянца кардинально отличаются. Все те дни, что мы с Федерико работали над общим выступлением, Диего всегда находил время сказать, что этот парень мне совсем не подходит. Друг всё ещё не мог забыть обвинения, которые наша звезда кидала в мою сторону. И как я ему скажу, что целовалась с тем, от кого он спросил держаться подальше! Однако от ответа на немые вопросы меня спасла Нати, что, заметив нас, бросилась ко мне на шею с кучей вопросов. Но по взгляду Диего я видела, что так просто он эту тему не оставит. Дальше день прошёл в размеренном темпе, если не считать прожигающего взгляда испанца и попыток итальянца поговорить со мной. И последний даже смог поймать меня в ловушку. У Феде точно есть какой-то талант находить меня в одиночестве, потому что по-другому я не могу объяснить, как ему всегда удаётся поговорить со мной наедине. В этот раз мы столкнулись у шкафчиков, куда я пошла класть одежду после занятий хореографией. — Так ты не собираешься исполнять своё обещание, — проговорил юноша, облокачиваясь на соседние шкафы. На его губах играла дразнящая улыбка, будто он пытался взять меня на слабо, и я, как дурочка, велась на это. — Собираюсь, — раздражённо захлопнула дверцу и собиралась пройти мимо, но итальянец встал у меня на пути. — Когда? — Феде сделал шаг вперёд. — Когда-нибудь, — буркнула я, отводя глаза, а он взял мою ладонь и поцеловал. — Раз сеньорита не хочет идти своими ногами, сеньору стоит отнести её на руках. — Ты не сделаешь этого! — испуганный писк вырвался с моих губ, когда Федерико обхватил мою талию и начал тянуться к коленям. И вот я уже оказалась у него на руках. Юноша нёс меня в сторону преподавательской, а я била его в грудь, прося отпустить, но поставил парень меня на землю только у необходимой ему двери. — Ты обещала, — проговорил он и протолкнул меня внутрь. Я застыла в комнате, как истукан. Не знала даже, что говорить. — Ты что-то хотела, Людмила? — спросил Пабло, заметив моё присутствие, и я начала говорить просто, чтобы не выставить себя идиоткой. — Я хочу выступить соло.

***

До концерта оставалось пару дней, поэтому подготовка к выступлению занимала кучу времени. Я проводила дни и ночи в студии, лишь иногда появляясь на катке и дома. Джулиана метала молнии в меня, но терпела моё отсутствие. Был один плюс в этой загруженности. Диего не трогал меня с расспросами о Федерико. Он видел, как парень нёс меня к преподавательской, из-за чего у друга появилось только больше вопросов. Каждый день юноша решительно шёл ко мне на встречу, когда встречал у дома Валенте, однако, натыкаясь на мои мешки под глазами, он даже не успевал открыть рот, как вся его смелость таяла на глазах. Хотя я даже не знала, что сказать другу насчёт Феде. С тех пор, как он уговорил меня на выступлении, мы так ни разу и не говорили на темы, отвлечённые от концерта. Вроде бы парень проводил со мной больше времени, помогая с моим соло, однако ближе от этого мы не становились. Никаких поцелуев, разговоров о чувствах, только музыка. Казалось, у нас лишь партнёрские отношения, а любовь я просто выдумала. Однако его тёплые взгляды и прощания всё ещё дарили мне надежду, что наш поцелуй в кафе не был иллюзией. В четверг усталость прошедших дней обрушалась огромным грузом на мои плечи. Я с трудом встала с кровати. Умывалась и собиралась в состоянии полусна. Мир кружился. Меня тошнило. На завтрак не было смысла идти, поэтому я осталась в комнате, пока в комнату не зашла Амбер. Она забеспокоилась, заметив моё отсутствие, а через минуту, которую потратила, изучая моё состояние, запретила идти в студию. — Но у меня скоро концерт! — вскинулась я. — У тебя и конкурс через два дня, но ты на катке появляешься через раз, и ничего. Слова Смит проплывали где-то мимо. Я с трудом понимала их смысл, пока он всё-таки не осел в моей голове. Вскочив на ноги, напугала подругу, однако тогда меня интересовал лишь телефон, что лежал на письменном столе. Зайдя в календарь, я просто рухнула на колени, выронив гаджет из рук. «25 мая, суббота — день рождение, финал, концерт,» — светилось на экране. Как я не заметила этого раньше? Я же просто не смогу быть в двух местах одновременно. — Амбер, я такая дура! Девушка подошла ко мне и взяла в руки телефон. Она села рядом со мной и вложила свою руку в мою, а мне было стыдно поднять глаза на подругу. Снова я всех подвожу. Почему всё всегда должно накладываться одно на другое? — Лу, всё хорошо, — поговорила мне Смит. — Это не правда. Я же не могу раздвоиться. — Тогда пришло время выбирать, чем ты хочешь заниматься. В голове проносились репетиции на катке. Катание с новыми друзьями было чем-то волшебным. Вспоминался воздух в лицо, смех и счастье. Однако стоило убрать людей, и всё это почему-то теряло в моих глазах свою прелесть. Со студией было наоборот. Я помнила ссоры, обвинения и ненависть, но начала представлять сцену, и внутри всё наполнялось уверенностью и теплом. Музыка была моей стихией, которую, пусть и под давлением матери, я избрала своим путём и судьбой. Кажется, без неё моя жизнь остановится или потеряет смысл. У меня был ответ, но я не решалась его озвучить подруге. Амбер сказала, что мне найдут замену, поэтому волноваться не стоит, но я не могла не думать об этом. Чувствовала себя предательницей. — Джулиана меня убьёт… — Она знала, что ты не осталась бы с нами всегда, — я подняла взгляд на девушку, пытаясь уличить её во лжи, но та была спокойна и собрана, как будто давно готовилась к этому разговору. — Говорила, что ты ей Ям напоминаешь. Она всегда охотнее брала в руки гитару, чем надевала ролики. Я долгое время не хотела признавать её правоту, но, когда увидела твоё выступление на сцене, поняла, что только в музыке ты способна растворяться без остатка. На роликах ты никогда не выглядела настолько же безмятежно счастливой. Я чувствовала, как душу сковала холодная стужа, от которой трудно дышать. Было больно от того, что больше не смогу быть с Амбер на катке, однако ролики всегда оставались лишь способом забыть о проблемах. Давно пора было уйти из команды, но мне не хватало духа. Знала, что Смит будет тяжело это принять. В последние месяцы мы походили на сиамских близнецов, и даже простое различие приоритетов оказалось сильным ударом для нас. Заявление я пошла подавать в тот день с Моникой. Подруга же хотела побыть одна. Она принимала мой выбор, но разумом, а не сердцем. Наверное, как и я, Амбер представляла туры и соревнования, которые могут разделить нас на сотни километров. Но это не значило, что наша дружба умрёт. Надеюсь, скоро девушка это поймёт. В полицейском участке нас встретил тот же человек, что навещал пару дней назад. Он помог быстро заполнить всё необходимое, но я сама усложняла его работу. Руки не хотели ничего писать. Пока Моника передавала фотографии и видео с телефона Смит, я пыталась набраться смелости, чтобы написать хотя бы строчку. Присцилла — моя мать. Имею ли я права доносить на неё? Так думают все жертвы психологического и физического насилия, или только я готова сейчас простить своей обидчице всё? Как же всё это глупо! С трясущимися руками я начинаю писать. Почерк выходит кривым и неясным, однако это было неважно, ведь офицер, итак, знал всю историю. Кое-как дописываю последние строчки, испытывая сильнейшее желание разорвать листок, и откладываю бумагу на край стола, стараясь даже не смотреть на неё. Вышла из участка я совершенно оглушённой. Моника поддерживала меня всю дорогу до дома. Внутри всё ещё билась вина перед мамой. Стоит ли мне забрать заявление? Люди вокруг меня точно скажут, что нет, а я просто не знаю, следует ли мне слушать их. Надеюсь, что поступаю правильно.

***

День рождения начался с сообщения Моники о том, что Присциллу задержали. Эта новость выбила у меня почву из-под ног, и я даже не хотела покидать комнату. Семья Валенте собиралась уйти на час раньше для поездки на конкурс, поэтому я вполне могла отсидеться. Однако Диего не позволил. Смысла провожать меня уже не было, но он всё равно пришёл за мной. Парень, не найдя в прихожей признаков моих сборов, сразу поднялся в мою комнату. Я лежала на кровати уже одетая, но морально неготовая сделать и шага за порог. — Она того не стоит, — сказал Диего, я кивнула, но даже не повернулась в его сторону. Он же сел ко мне на кровать, положив руку на мою голову, мягка поглаживая. — Со временем станет легче. — А если нет? — Тогда ты ничего не сделала, чтобы прийти в себя. Юноша встал и, взяв гитару, сел на стул напротив меня. Мелодия была тихой, но я всё равно разбирала каждую ноту. Эта песня давно была частью меня. Такая родная, исполняемая близким человеком, она не давала мне утонуть в моей хандре. Saco una manito, la hago bailar. La cierro, la abro Y la vuelvo a guardar. Я сама не заметила, как начала подпевать другу. Как же хорошо меня знал этот испанец! Будь здесь Феде, смог ли бы он так играючи поднять мне настроение? Наверное, итальянец справился бы с задачей, но затратил бы намного больше времени, которого у нас не было. — Ты лучший, — проговорила я, когда парень отложил гитару. — Спасибо, Диего. Мы направились в студию пешком. Парень решил, что мне необходим свежий воздух. Наши выступления начинались намного позже, поэтому у нас была возможность немного прогуляться. Ди говорил со мной обо всём, но старался не касаться темы моей матери. Выходило это у него легко. За неделю у нас накопилось много тем для разговоров. Он рассказывал о том, как расстался с Виолеттой, а я говорила о странных отношениях с Федерико. Мы обсуждали песни и новости ребят из студии, и тревога и вина отпустили меня. За кулисы я пришла уже почти счастливая. Многие ребята бросали на меня по привычке недовольные взгляды. Опоздание и смех совсем не подходили по мнению музыкантов их взволнованной атмосфере. Но я решила в этот раз не поддаваться раздражённому шёпоту. — Где ты была?! — на меня набросился кудрявый ураган и, схватив за руку, повёл переодеваться. — Я уже устала придумывать оправдания для Пабло. — Честно, Нати, я знала, что ты разозлишься и испугалась приходить, — смеялась я, а подруга недовольно шикала в ответ. Через десять минут наступило время моего выступления с Федерико. Тот долго искал меня по общей гримерной, а когда нашёл, без слов повёл на сцену. Парень явно был недоволен моим опозданием, и всё же ничего не сказал об этом, то ли не желая тратить драгоценные секунды на ссоры, то ли боясь сбить настрой. На сцене мы стояли в разных концах. Он первый начинал и двигаться, и петь. В какой- то момент я просто оказалась под гипнозом и несколько раз трясла головой, чтобы сбросить наваждение и не упустить своей партии. Es necesario poder rugir Inevitable saber gritar Es importante para sentir Imprescindible para cantar Он танцевал быстро и уверенно. Сцена была волной, а его тело сёрфом, что рассекал её. Это было невероятное зрелище. Я даже чуть не забыла, что мне пора выходить к нему, когда Феде протянул ко мне руку. Cura la fiebre y te hace bien Al escenario y a disfrutar Mueve la pelvis en su vaivén Pon el vértigo y a bailar Я вышла прыгающей походкой, стараясь не сбиться с ритма. Очень не хотелось испортить это невероятное выступление. Когда же мы наконец оказались вплотную друг другу и стали танцевать рядом, всё волнение покинуло меня. Остались только он, я и эта песня, которая на репетициях не вызывала во мне и доли тех чувств, что дарила сейчас. Luz, cámara y acción Luz, cámara y acción Muy precisos movedizos Con los pies levanto el piso Текст произносился сам собой. Движения выполнялись так, словно я умела их делать всегда. Это была не песня, а самая настоящая жизнь! Я танцевала, пела и веселилась от души, и лишь, когда Федерико заканчивал выступление, моё сердце остановилось. Он склонился ко мне, встал так близко, что дыхание сбилось, но я старалась продолжать петь, пока не прозвучала последняя строчка. И вот парень почти касается своим носом моего, а вокруг слышны аплодисменты. Меня накрывает эйфория, и я сама целую его. Феде сразу же отвечает, нежно прикусывая мою губу, но не даёт продлиться этому дольше, чем секунду. Он отрывается от меня, поднимает на руки, кланяется и выносит меня под крики одобрения сотен людей. Удивительно, но я даже не испытывала смущения. Это был лучший дуэт в моей жизни. За кулисами Федерико отобрали его друзья, а Нати отправила меня переодеваться для моего соло. Как же все бесили в ту минуту! Однако я понимала, что концерт не подходит для решения вопросов личной жизни, и попыталась собраться. До меня выступали Нати и Диего. Первая — в составе группы девчонок, второй — с парнями. Оба моих друга выглядели потрясающе. Когда раздавались хлопки, я не жалела своих рук, чтобы выразить своё восхищения, и ребята каждый раз переводили глаза на меня и улыбались такими яркими улыбками, что мне хотелось навсегда запомнить этот момент. Жаль, с собой не было камеры. Наступил мой звездный час. В пышном платье с роликами на ногах, которые я взяла из дома в самый последний момент, выглядела довольно странно. Однако стоило мне сделать первое па, как я поняла, что взять коньки было лучшим решением. Я пела песню, которую посвятила Амбер, повторяла хореографию, которую тренировала с Джулианой, и мне казалось, что это было самое душевное выступление, которое когда-либо исполняла. Музыка закончилась. Последний прыжок сделан. И я стою на сцене и смотрю на Амбер, Симона и Луну, что стоят в конце зала и хлопают вместе с остальными зрителями, взмыленные, но счастливые. Смит утирает слёзы, и я чувствую, что и мои глаза начинает печь. Я быстро покидаю сцену, чтобы никто не увидел влаги, а там меня ловят Нати и Диего. Слёзы счастья не останавливаются, но парень и девушка ничего не спрашивают, а лишь обнимают и поздравляют. Кажется, это уже лучший мой день рождения, а ведь он только начинается.

***

После концерта отправляемся всей толпой в Jam&Roller. Удивительно, но даже Леон пошёл с нами, хотя я думала, что для него мой день рождения давно ничего не значит. Хотя Вилу могла стать причиной его дружелюбия. Впервые я шла с такой большой шумной компанией, в которой меня принимали, а не отталкивали. Кажется, моё место всё-таки нашло меня. Ребята обсуждали предстоящий тур, говоря, что я стану его главной звездой. На такие лестные слова мне хотелось лишь улыбаться. Макси предлагал всю программу провести на роликах, но Луна сказала, что нам не хватит времени на подготовку. — Ну, тогда в следующем году, — не унывал парень. — Уверен, после такого фурора Ю-микс сам поставит нас на коньки! Смеясь, мы дошли до кафе, где меня встретили огромный торт и команда «Роллер». Возникло чувство дежавю. И лишь крики «Поздравляем, Людмила» говорили, что это мой день рождения. Я села за дальним столиком, устав от непрерывного потока общения. Ребята поняли меня без слов и только Федерико посмел нарушить мой покой, сев рядом. Однако его присутствие мне было только в радость. — Это был лучший поцелуй в моей жизни, — произнёс он, привлекая моё внимание. — В моей тоже. Парень долю секунды смотрел на меня, а затем поцеловал нежно и пленительно долго, так, как я давно хотела. Он обнимал меня, говорит комплименты, и было чувство, что счастливей нас просто не может быть людей. — Я люблю тебя, — прошептал Федерико. — Людмила, ты будешь моей двойной звездой? — Конечно, Феде.

Конец