Молчание, куда громче крика

В королевских семьях детям редко оставляют право быть просто детьми. С самого рождения им дают слишком многое: драконов, громкие имена, чужие ожидания, будущее, которое уже давно решили за них. И пока одни учатся любить, другие учатся выживать среди интриг, крови и вечной борьбы за власть. … Висенья давно поняла: в Красном замке чувства — слабость. Здесь любят только силу. Полезность. Выгоду. А всё остальное рано или поздно становится оружием. … — Эймонд… а если я однажды просто исчезну? Её голос нарушил тишину комнаты почти случайно. Принц даже не сразу поднял взгляд от книги. — Исчезнешь? — Улечу. На драконе. Туда, где никто не знает моего имени. Только теперь Эймонд посмотрел на неё. Медленно. В его единственном глазе не появилось ни удивления, ни насмешки. Будто он уже допускал подобную мысль раньше. … — Тогда тебя объявят предательницей. Спокойно. Без эмоций. — А после попытаются вернуть. Висенья тихо выдохнула. — Значит, сбежим вместе. На секунду в комнате стало слишком тихо. Даже ветер за балконом будто стих. … Эймонд закрыл книгу. Плавно. — Ты слишком легко говоришь о побеге. — А ты слишком спокойно это слушаешь. Уголок его губ едва заметно дёрнулся. Но улыбкой это назвать было нельзя. … — Откуда вообще появились эти мысли? Висенья отвела взгляд к окну. За стеклом тонули в темноте огни Королевской Гавани. — Я устала от этого места. Тихо. — Моя мать думает только о троне. Остальные — о том, как использовать меня правильно. Она замолчала на секунду. — Иногда мне кажется, что единственный человек, рядом с которым я могу дышать спокойно — это мой отчим. Эймонд поднялся с кресла. Медленно подошёл ближе. Слишком тихо для человека в тяжёлых сапогах. … — Ты ошибаешься. Висенья нахмурилась. — В чём? Он остановился рядом. Высокий. Холодный. Почти неподвижный. — Люди редко делают что-то просто так. Его голос всегда звучал одинаково: ровно, спокойно, почти безжизненно. И именно поэтому пугал сильнее криков. … — Даже любовь? Теперь он посмотрел на неё чуть внимательнее. Слишком долго. Будто решал, стоит ли вообще отвечать. — Особенно любовь. Тишина стала тяжелее. … Висенья нервно усмехнулась. — В таком случае в этом замке меня точно никто не любит. — Это не удивительно. Жестоко. Но честно. — Ты похожа на меня. Она замерла. Эймонд редко говорил подобные вещи вслух. Слишком редко. … С детства она тянулась за ним следом. Маленькая тень серебряноволосого принца. И пока остальные пытались сделать из неё удобную принцессу, Эймонд учил её совсем другому: не доверять, не показывать страх, не позволять людям видеть слабость. Возможно, именно поэтому теперь они понимали друг друга слишком хорошо. … — Иногда мне кажется, что внутри меня живёт сразу несколько людей, — тихо сказала Висенья. — Один из них похож на тебя. Эймонд ничего не ответил. Лишь подошёл к балкону и остановился рядом. — Это плохо? Она посмотрела на него сбоку. Ветер шевелил его светлые волосы, а выражение лица оставалось всё таким же непроницаемым. Словно внутри него никогда ничего не происходило. Но Висенья знала: это ложь. … — После свадьбы мы улетим отсюда. Она резко подняла взгляд. — Что? — Ты слышала. Спокойно. Будто речь шла о чём-то давно решённом. — У нас есть драконы. Этого достаточно. — Ты правда готов всё оставить? На секунду Эймонд замолчал. Его взгляд скользнул куда-то мимо неё — в ночь, в темноту, в собственные мысли. — Здесь нет ничего, что я боялся бы потерять. И почему-то именно после этих слов Висенье стало не по себе. Потому что она не знала, входит ли в это число она сама. … В её руках лежал тёмный камень — его недавний подарок. Она медленно провела пальцами по холодной поверхности. — Он напоминает мне тебя. — Тогда это плохой подарок. — Почему? Эймонд перевёл взгляд на драгоценность. — Красивые вещи чаще всего опасны. … Тишина между ними никогда не была неловкой. Скорее тяжёлой. Словно оба постоянно недоговаривали что-то важное. … — Я не отказался от этой свадьбы только потому, что моей женой станешь ты. Висенья подняла глаза. А он продолжил всё тем же ровным голосом: — Не ищи в этих словах романтики. Её там нет. Жестоко. Но честно. — Я просто знаю, что рядом с тобой мне не придётся притворяться кем-то другим. Это было больше, чем признание. И одновременно меньше. Потому что Эймонд не умел говорить о чувствах нормально. Он вообще не умел быть мягким. … Висенья подошла ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров. — Ты когда-нибудь чего-то боишься? На секунду ей показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то странное. Что-то слишком человеческое. Но исчезло так быстро, будто ей привиделось. … — Да. Тихо. — Но страх полезен. Он делает людей осторожнее. — А если он начинает душить? Эймонд медленно поднял руку и коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо на него. — Тогда ты либо учишься жить с ним, либо позволяешь ему уничтожить себя. Его пальцы были холодными. Как и голос. Как и весь он сам. … — Мне страшно становиться взрослой, — призналась Висенья едва слышно. — Страшно однажды проснуться и понять, что я стала такой же, как они. Эймонд долго молчал. Слишком долго. А потом произнёс: — Люди вроде нас не получают права остаться хорошими. Эти слова прозвучали спокойно. Будто он говорил о погоде. О чём-то давно принятом. … Висенья почувствовала, как внутри всё сжимается. — А ты? Ты уже перестал пытаться? Теперь он смотрел прямо ей в глаза. И в этот момент был похож не на человека, а на что-то куда более опасное. На дракона, который слишком долго учился быть человеком. … — Я перестал надеяться на это ещё в детстве.