Изгнание путь к принятию

Более месяца прошло с того разговора. С тех пор в Красном замке почти ничего не изменилось — те же длинные коридоры, те же взгляды, те же разговоры о власти, которые звучали громче человеческих чувств. Изменилось лишь одно. Теперь Висенья знала своё будущее окончательно. И почему-то именно это заставляло её чувствовать себя пленницей сильнее, чем раньше. … — Это одно из условий брака. Голос Рейниры прозвучал ровно и холодно. — После свадьбы вы покинете двор. За столом повисла тишина. Тяжёлая. Почти давящая. … Висенья медленно подняла взгляд. — То есть меня не просто выдают замуж без права выбора, — её голос становился всё тише, а потому опаснее, — теперь меня ещё и отсылают подальше? — Следи за тоном. Рейнира даже не посмотрела на дочь. — Ты принцесса. А значит твоя жизнь принадлежит не только тебе. Что-то внутри Висеньи болезненно дёрнулось. Словно старая рана, о которой снова напомнили. … — Моя королева ещё и моя мать. Последнее слово прозвучало почти резко. — Или об этом здесь уже тоже забыли? Тишина стала мёртвой. Никто за столом не двигался. Даже слуги опустили глаза. … Рейнира медленно отложила бокал. — Это долг каждой женщины нашего рода. Спокойно. Слишком спокойно. — И я не желаю больше слышать жалобы на этот счёт. Именно это окончательно сломало остатки самообладания Висеньи. … — Тогда, возможно, вам стоило родить наследников, а не детей. Эти слова прозвучали как удар. Она резко поднялась из-за стола. Стул с громким звуком скользнул по каменному полу. И, не дожидаясь ответа, Висенья вышла в темноту коридоров. … Эймонд поднялся почти сразу. Без лишних слов. Как тень, которая всегда появлялась за её спиной именно тогда, когда становилось слишком тяжело. … Он нашёл её возле арочных окон западного крыла. Висенья стояла, обхватив руками собственные плечи, и смотрела куда-то в ночное море. Но Эймонд видел: она едва сдерживает злость. И слёзы. … — Ты ведь сама хотела покинуть это место. Его голос эхом разнёсся по пустому коридору. Спокойный. Низкий. Почти безэмоциональный. — Странно видеть, что теперь тебя это ранит. Висенья нервно усмехнулась. — Дело не в отъезде. Она резко повернулась к нему. — А в том, что никто даже не спросил, чего хочу я. Эймонд подошёл ближе. Медленно. Как хищник, который никогда не делает лишних движений. … — Мне казалось, ты не разочарована своим женихом. Висенья подняла на него взгляд. И в этот момент злость внутри неожиданно дала трещину. … — Ты не причина этого. Тихо. — Если бы на твоём месте был кто-то другой… я бы, возможно, уже попыталась сбежать. На секунду уголок губ Эймонда едва заметно дёрнулся. Но в его взгляде всё ещё оставалась привычная холодная тишина. … — Тогда в чём настоящая причина? Висенья отвела глаза. И именно это выдало её сильнее всего. … — Мне просто хотелось… чтобы мать хотя бы раз выбрала меня, а не корону. Эти слова прозвучали почти по-детски. И, возможно, именно поэтому Эймонд долго молчал. Слишком долго. … Он осторожно взял её за плечи. Не резко. Не грубо. Но крепко, чтобы она перестала пытаться спрятаться от его взгляда. — Любовь родителей редко бывает такой, какой мы её представляем. Спокойно произнёс он. — Иногда люди любят настолько плохо, что это начинает походить на равнодушие. Висенья смотрела на него молча. Потому что только Эймонд умел говорить жестокие вещи так тихо. … — Я не стану обещать тебе красивых слов, — продолжил он. — И не стану делать вид, будто умею быть тем человеком, который сможет заменить тебе всех. Он чуть склонил голову. Серебристые волосы скользнули по его плечам. — Но рядом со мной тебе больше не придётся чувствовать себя ненужной. И почему-то именно это оказалось куда важнее признаний в любви. … Висенья слабо усмехнулась сквозь остатки слёз. — Моя гордость не позволит мне просить о помощи. — Я знаю. Его пальцы чуть сильнее сжались на её плечах. — Именно поэтому я предлагаю её сам. … Она медленно подняла взгляд. Чёрная повязка на его глазу, острые черты лица, холодный взгляд — всё в Эймонде казалось опасным. И всё же рядом с ним ей впервые за долгое время не было страшно. Это пугало сильнее всего. … — Не отводи глаза. Тихо. Но приказ чувствовался в каждом слове. — Так я лучше понимаю, когда ты врёшь. Висенья нервно выдохнула. — А если я боюсь, что ты увидишь слишком многое? На секунду между ними стало совсем тихо. … — Тогда позволь мне начать первым. Его рука медленно поднялась выше — к её шее, к линии подбородка. Но он не сделал ничего больше. Не торопил. Не требовал. Словно ждал, позволит ли она ему остаться так близко. … Лунный свет падал на каменные колонны, делая их похожими на призраков. Висенья больше не слышала ни голосов за стенами, ни шума замка. Только его дыхание. И своё собственное сердце, которое билось слишком быстро. … Между ними никогда не было близости. Не потому, что они её не хотели. Скорее потому, что оба слишком долго притворялись, будто способны держать чувства под контролем. Но сейчас что-то изменилось. Тонкая грань наконец треснула. … Когда они вошли в его покои, дверь за их спинами закрылась почти бесшумно. И лишь тогда Эймонд впервые позволил себе коснуться её по-настоящему. Осторожно. Будто даже сейчас боялся разрушить этот момент слишком резким движением. … — Я не причиню тебе вреда. Его голос звучал совсем тихо. Но в нём чувствовалось что-то куда более опасное, чем желание. Сдержанность. Постоянная. Изматывающая. Словно всю жизнь он только и делал, что учился держать себя в руках. … Когда их губы наконец встретились, Висенья поняла: Эймонд никогда не был человеком, который теряет контроль полностью. Даже сейчас. Даже рядом с ней. Он целовал её медленно, почти внимательно, будто пытался запомнить каждую эмоцию на её лице. И именно это сводило с ума сильнее всего. … На мгновение он отстранился. Взгляд его скользнул по её лицу так внимательно, словно он действительно хотел сохранить этот момент в памяти. Навсегда. … — Ты похожа на дракона, Висенья. Тихо произнёс он. — Такая же гордая. И такая же опасная, когда кто-то пытается посадить тебя на цепь. В её глазах появилась слабая улыбка. — И ты думаешь, что сумел приручить меня? Эймонд чуть склонил голову. В его взгляде мелькнуло что-то почти тёмное. — Нет. Пауза. — Я думаю, ты сама решила подпустить меня ближе. И, возможно, это было куда опаснее.