Боль никогда не утихает

После того ужина Рейнира ещё долго не могла остаться одна. Тишина собственных покоев душила сильнее любых криков. Каждое слово дочери продолжало звучать в голове снова и снова, словно кто-то намеренно вонзал их глубже под кожу. «Тогда, возможно, вам стоило родить наследников, а не детей.» … Она ненавидела эти слова. И одновременно — боялась, что Висенья права. … Рейнира стояла у окна, сжимая в пальцах кубок так сильно, будто тонкое серебро могло треснуть. Снаружи шумело море. Где-то вдалеке кричали драконы. А внутри неё сталкивались две женщины. Мать. И королева. И ни одна не желала уступать другой. … — Она твоя дочь. Голос Дэймона прозвучал за спиной неожиданно тихо. — И, если быть честным, сейчас, глядя на неё, я всё чаще вижу тебя. Рейнира болезненно усмехнулась. — Не начинай. — Почему? Потому что я прав? Он подошёл ближе. Медленно. Без привычной насмешки. — Ты ведь тоже когда-то задыхалась здесь. Тоже ненавидела, когда за тебя всё решали. Рейнира резко отвернулась. — Тогда всё было иначе. — Нет. Теперь его голос стал жёстче. — Просто тогда рядом не было человека, который бы напомнил тебе, как больно это выглядит со стороны. … Она закрыла глаза. На секунду ей захотелось снова стать той молодой девушкой, которая ещё верила, что сможет удержать всё: любовь, семью, трон, себя саму. Но годы научили её слишком многому. … — Она уже взрослая, — тихо произнесла Рейнира. — И должна понимать, что я делаю это не потому, что хочу причинить ей боль. — Думаешь, ей нужна политика? Дэймон смотрел на неё слишком внимательно. — Нет, Рейнира. Ей нужна мать. Эти слова ударили сильнее пощёчины. … — Ты не понимаешь, что значит сидеть на троне. Теперь в её голосе звучала усталость. Настоящая. Тяжёлая. — Каждый день выбирать между семьёй и королевством. Понимать, что любое неверное решение уничтожит всё. Она резко повернулась к нему. — Вы все требуете от меня невозможного. И именно в этот момент её голос дрогнул. Впервые за долгое время. … — Даже ты. Тихо. Почти обиженно. — Хотя бы ты мог остаться рядом со мной, а не смотреть на меня так, будто я уже проиграла. На секунду образ королевы исчез. Осталась только женщина, которая слишком долго пыталась быть сильной. И устала. … Дэймон молча подошёл ближе. Ему всегда казалось, что Рейнира сильнее всех людей, которых он когда-либо знал. Но именно сильные ломаются тише остальных. … В это же самое время Висенья была далеко от замка. И, впервые за долгое время, могла нормально дышать. … Они с Эймондом летали почти до самого заката. Над морем. Над скалами. Туда, где не было ни короны, ни семейных обязанностей. Только ветер, драконы и ощущение ложной свободы. … Иногда Висенье казалось, что если они улетят достаточно далеко — их действительно никто не найдёт. … — Думаешь, мне стоило промолчать? Её голос нарушил тишину неожиданно. Она сидела на краю утёса, наблюдая, как волны разбиваются о камни далеко внизу. — Или теперь ты тоже считаешь, что мне давно пора научиться держать язык за зубами? Эймонд стоял чуть позади. Как всегда. Словно даже в покое продолжал следить за всем вокруг. … — Нет. Спокойно. — Это была честная реакция. Он подошёл ближе. Тёмный плащ качнулся от ветра. — Но я бы предпочёл, чтобы после свадьбы ты не разговаривала со мной подобным тоном. Висенья тихо усмехнулась. — Значит, всё-таки хочешь послушную жену? Теперь Эймонд посмотрел прямо на неё. И в его взгляде мелькнуло что-то почти опасное. — Если бы хотел послушную — не выбрал бы тебя. Тишина между ними стала другой. Теплее. Но куда опаснее. … — Иногда мне кажется, что чем дальше я от матери, тем легче мне становится. Эти слова дались ей тяжело. Слишком честно. Эймонд долго молчал. А потом произнёс: — Вскоре так и будет. Она подняла на него взгляд. … — Мы покинем это место. Будем жить далеко от двора. И никто не станет указывать тебе, какой ты должна быть. Он говорил спокойно, будто уже давно всё решил за них обоих. — Я не стану запирать тебя в золотой клетке, Висенья. И именно это заставило её сердце болезненно сжаться. Потому что свободы ей не обещал ещё никто. … — А если однажды ты пожалеешь об этом? Эймонд едва заметно нахмурился. — О чём именно? — Обо мне. Теперь ветер трепал её волосы сильнее, но она даже не пыталась убрать их с лица. — Я слишком сложная. Слишком упрямая. Слишком… — Живая? Он перебил её спокойно. И почему-то именно это слово заставило её замолчать. … — Ребёнок — это слишком серьёзно, — тихо призналась Висенья спустя время. — Я не хочу сразу становиться матерью. Не хочу снова потерять свободу раньше, чем успею почувствовать её. Эймонд смотрел на неё долго. Очень долго. И впервые за всё это время в его взгляде не было привычного холода. Только понимание. … — Тогда этого не будет. Просто ответил он. Без давления. Без споров. Будто её желания действительно что-то значили. Для него — значили. … Когда они вернулись в замок, солнце уже медленно уходило за горизонт. Красный замок снова встретил их каменными стенами, тишиной и ощущением, будто свобода осталась где-то далеко позади. … — Принцесса, королева искала вас весь день. Служанка нервно опустила взгляд. — И просила явиться к ужину. Висенья лишь устало усмехнулась. — Как мило. Значит, сегодня мы снова будем изображать счастливую семью. Эймонд ничего не сказал. Но взгляд его стал холоднее. Он уже решил: если вечер снова закончится скандалом — он увезёт её отсюда раньше. … — Висенья. Голос Дэймона заставил её остановиться. Мужчина подошёл ближе и почти сразу увёл её чуть в сторону, подальше от остальных. … — Где ты была весь день? — Дышала. Коротко ответила она. Дэймон тихо выдохнул. — Твоя мать переживает. На этих словах Висенья резко усмехнулась. Больно. — Нет. Моя мать переживает за мир между домами. За трон. За союз. Она подняла взгляд на Дэймона. — Но точно не за меня. Эти слова заставили его замолчать. Потому что спорить с ними он не мог. … — Вы слишком похожи. Тихо произнёс он спустя время. — Именно поэтому постоянно раните друг друга. Висенья отвела взгляд. А Дэймон вдруг усмехнулся чуть теплее: — Хотя должен признать… ты сумела приручить дракона куда опаснее собственного. Она нахмурилась. — Ты про Вхагар? — Нет. Теперь он посмотрел куда-то ей за спину. Туда, где стоял Эймонд. Неподвижный. Холодный. Внимательно следящий за каждым её движением. … — Я про твоего жениха. И почему-то от этих слов внутри Висеньи стало одновременно тревожно — и спокойно.