Глава 12. Запретный лес

Укрытие, найденное Долоховым и Кэрроу, – пещера в скалах, – находилось на противоположном Малфой-Мэнору конце Запретного леса. Многим Пожирателям двухчасовой переход показался риском, но трансгрессировать в неизвестную точку леса было ещё опаснее, а обнаруженное убежище представлялось надёжным. Из-за небольшой глубины пещеры скрываться там могли только около дюжины человек, но предприимчивый Долохов нашёл ещё одно укрытие – хижину Хагрида. Зимой там жили магические существа, трудно переносящие холод, а весной, летом и ранней осенью в хижину не заходил даже её хозяин, предпочитая жилище рядом с Хогвартсом. Тем, кто прежде укрывался в Малфой-Мэноре, Лорд приказал перебраться в пещеру, а временным жильцам особняка Ноттов – в хижину. Сами же Малфои, Нотты и Яксли, будучи вне подозрений, остались в поместьях. ... Около двух часов ночи всё было приготовлено к переходу, и Пожиратели, ранее трансгрессировавшие в Малфой-Мэнор, по четыре человека осторожно выходили из ворот особняка. Фрида, – с убранными, заколотыми шпильками волосами, в ботинках на шнуровке, серой рубашке и коричневых брюках со складным ножиком на кожаном ремне, – вышла одной из первых. С ней покинула Мэнор и Мадлен в синем жакете с перламутровыми пуговицами, того же цвета берете, из-под которого выбивались пряди льняных кудрей, и бежевой юбке. Остальные вышедшие Пожиратели, за исключением Крауча, одетого в потрёпанное чёрное пальто, и мадам Лестрейндж, не надевавшей маску, были в масках и мантиях. – Все шестнадцать человек вышли? – тихий, шелестящий, но отчётливо слышный голос Лорда походил на шипение змеи. Один из Пожирателей, высокий и широкоплечий, снова зашёл в особняк, через несколько минут вернулся и сказал: – Да, мой Лорд. – Спасибо, Джагсон. Значит, можем отправляться, – он выдержал паузу и спросил Кэрроу: – Мы разделимся сразу, Амикус? – Думаю, да. Развилка будет уже в начале пути. – Хорошо. Тогда отряд из Малфой-Мэнора – Фрида, Мадлен, Уолден, Алекто, Амикус, Беллатриса, Родольфус, Рабастан, Трэверс, Август, – встаёт сейчас справа от ворот. Отряд из Нотт-Мэнора – Антонин, Бригитта, Александр, Агнесса, Рихард, Джагсон, Эйвери, Мальсибер, Крауч, – слева. Хотя нет, Крауч, вставай тоже справа... Родольфус – налево. Беллатриса, пойдёшь со мной. Искорка восторженности в глазах Беллатрисы разгорелась пламенем нескрываемой радости. – Благодарю вас, мой Лорд, – сказала она с улыбкой и подошла к Хозяину. Лорд кивнул. – Хорошо. Антонин, Амикус, можете отправляться вместе с отрядами. Способ связи со мной всем вам известен, – сказал Волан-де-Морт. Он взял за руку Беллатрису, взмахнул палочкой и исчез в ярко-зелёной вспышке. Долохов посмотрел по сторонам, махнул рукой и со своим отрядом пошёл в сторону хижины. Амикус ещё с минуту стоял, прислушиваясь. – Почему мы стоим? – спросила Алекто и ухмыльнулась. – Дорогу забыл? – Тише, Алекто, – сказал Амикус. – Мы ждём. – Кого? – Стой молча, и увидишь. Алекто замолчала и с любопытством вглядывалась в тёмные стволы сосен. На лесной дороге появилась светло-голубая, изящная, полупрозрачная, как фантом, лань – патронус Северуса Снейпа, того, кого ждал отряд. Через три минуты лань превратилась в облако серебристого дыма, и Пожиратели увидели на её месте фигуру профессора зельеварения. Лицо его почти полностью скрывал капюшон, и только чёрные печальные глаза сверкали, как звёзды, на тусклом оловянно-сером лице, обрамлённом смоляными прядями сальных волос. – Доброй ночи, коллеги, – произнёс Снейп. – Здравствуй, Северус, – сказал Амикус. – Вы идёте с нами? – тихо спросила Мадлен. – Да, но только до пещеры, чтобы в критической ситуации я мог трансгрессировать туда и оказать посильную помощь. Местонахождение хижины мне уже известно, мы с Рубеусом и другими профессорами ходили туда зимой, а о вашем убежище я впервые слышу. – Спасибо, Северус, – сказала мисс Лавуа. – Пойдёмте, – махнул рукой Амикус. – У нас каждая минута на счету. И постарайтесь сейчас ничего не говорить. Это тебя касается, Алекто, – он коснулся локтя сестры. Она сдвинула тонкие рыжеватые брови и молча кивнула. Снейп присоединился к отряду, встав рядом с Мадлен – девушкой, которую ему хотелось защищать, оберегать от любого, кто мог бы причинить ей зло. Последний раз он испытывал подобные чувства двадцать два года назад, но всё давно умерло – и нежность, и та, к кому эта нежность была обращена. Он закрыл глаза, тряхнул головой, отгоняя горькие воспоминания, и взглянул на небо, усеянное звёздами. Отряд продолжал путь, углубляясь в тёмную чащу сосен и листву редких кустов бузины. Полчаса спустя Амикус Кэрроу обернулся и вполголоса сказал: – Можете говорить, если это нужно, только негромко. Здесь нас не найдут. Алекто сразу начала расспрашивать Крауча о его побеге из Азкабана, одновременно рассказывая о тяготах жизни изгнанников, которые ей с братом пришлось перенести. Фрида несколько минут молчала, но наконец положила руку на плечо идущему рядом и шёпотом спросила: – Кто это? Я вас в масках не различаю. – Я, – ответил тот. – Уолден. – Вот ты мне и нужен. Хотела поговорить о том, что произошло на собрании. – О чём именно? – голос его дрогнул. – О том, что ты сказал Лорду. Это ведь правда? – Правда. – Правда... Ну, что же, даже если ты сказал правду, потому что боялся, – а я думаю, что это так, – ты выглядел больше мужчиной, чем Малфой или Яксли, которым нечем гордиться, кроме зализанных паклей, – на её губах мелькнула полуулыбка, одновременно равнодушная и лукавая. – Но всё-таки я хочу точно знать, что тебя заставило рассказать всё честно, – Фрида говорила очень тихо. – А если это не твоё дело? – Ещё недавно ты был гораздо вежливее. – Слушай, Фрида, – он подхватил её под локоть и отошёл с ней в сторону. – Это не твоё дело. Макнейр был в маске, но она знала, что глаза его опущены, а губы дрожат. – Ты что-то скрываешь. У тебя плохо получается лгать. Ты легко соврал умудрённым опытом министрам, но не можешь соврать женщине, – она уже не улыбалась. – Ты не просто женщина. Ты, как я подозреваю, квалифицированная дуэлянтка, – и, более того, – хладнокровно вынимаешь органы из тлеющей плоти, – пробормотал он. – А ты хорошо меня знаешь, – холодно сказала Фрида. Неизвестно, что сказал бы на это Уолден, но в эту минуту перед ними появился силуэт Трэверса. – Пожалуйста, идите быстрее. Нам нельзя отставать от отряда. Фрида ускорила шаг и вскоре шла почти наравне с идущим впереди Кэрроу. Макнейр ещё некоторое время шёл нарочито медленно. Наконец он догнал мисс Гюнтер и сказал: – Я тебе на месте всё расскажу. Она молча кивнула. Слева шёл Снейп, держащий руку мисс Лавуа. – Обо мне говорят что-нибудь в Хогвартсе? – спросила девушка. – Многие, особенно Филиус, – он вернулся на место преподавателя Чар, – очерняют ваше имя как могут. – Я не сомневалась, – с грустью сказала она. – Утешает только то, что Лорд делает всё возможное для того, чтобы мы могли спать спокойно. – Сейчас никто не может спать спокойно. – Я знаю. Но как же хочется скорейшего окончания войны! – Этого я не могу обещать, Мадлен, но сделаю всё для того, чтобы самые страшные события вас не коснулись. – Спасибо. – она доверчиво прижалась плечом к его крепкой руке. Все снова замолчали, и даже Алекто уже ничего не говорила Барти, глядя на пыльную сиреневатую дорогу. Они обошли опушку, где сражались с Орденом, и Уолден вспомнил, как Фрида здесь спасла ему жизнь. Смятение кольнуло сердце Макнейра, и он посмотрел на мисс Гюнтер, ожидая, что она скажет что-нибудь ещё. Но Фрида молчала. Отряд, перейдя ветхий мост, сложенный из трёх брёвен и переброшенный через бурные воды тёмно-лазурного ручья, повернул направо. На сиреневатой дороге лежало ещё больше серой пыли, деревья почти не росли, а кустарников стало гораздо больше, чем в чаще. Среди изумрудно-зелёных листьев краснели алый шиповник и рубиновая малина, темнели ягоды чёрной бузины. Пожиратели прошли около трёхсот метров, прежде чем кустарники сменились травами. По бокам дороги росли вереск и пастушья сумка. Яркие одуванчики даже в черноте ночи светлели желтоватыми пятнами на тёмной траве. Фрида, ускорив шаг, подошла к Амикусу. – Скоро скалы? – Да, ещё полчаса – и будем на месте. – Хорошо. Она вернулась к Макнейру, который до сих пор ничего не говорил и только изредка бросал на Фриду взгляд голубых глаз через узкие прорези маски. ... Наконец Пожиратели добрались до убежища и по знаку Амикуса зашли внутрь. Неглубокая, но высокая, с ровной каменистой землёй, пещера мало в чём уступала хижине Хагрида, куда отправился отряд Долохова. – Что скажете? – спросил Амикус. – Неплохое укрытие, – ответил Барти. – Да, выглядит надёжным, – кивнул Макнейр. – Только вход широкий. Не помешала бы магическая защита. – Мадлен может её установить, – произнёс Снейп. – Да, мисс Лавуа? – Да, Северус, – сказала Мадлен, – но нужно сначала занести вещи, чтобы не пришлось постоянно произносить пароль, который я придумаю. Мужчины, шурша плотными тканями мантий, вошли в пещеру и начали раскладывать в углах немногочисленные сумки с холодным оружием, зельями и провиантом. Фрида осталась у входа. – А ты почему не заходишь? – спросила Мадлен. – Хочу запомнить заклинание и помочь тебе, – ответила Фрида. – Спасибо, но я справлюсь и одна, – в голосе Мадлен послышалась обида. – Я в Хогвартсе учила детей чарам. – Я не сомневаюсь. Но есть кое-какое заклинание, которого не знают ни Флитвик, ни Дамблдор, ни ты. Оно заглушает звуки и сводит на нет любую попытку рассмотреть тех, кто находится в помещении. И действует это заклинание не пятнадцать минут, а столько, сколько пожелает заклинатель – проще говоря, контрзаклинание тоже есть. – Ты его создала сама? – Да, – стальные глаза Фриды засверкали гордостью. – Как? Зачем? – Это было необходимой мерой и потребовало много времени и сил. Потом всё узнаешь, – она на секунду замолчала и добавила: – Нам нельзя медлить, да и спать придётся всего три часа. Мадлен подняла палочку из розовой акации и и зашептала: – Репелло Инимикум! Протего Максима! Фианто Дури! Пространство вокруг входа в пещеру засияло синевато-белой дымкой. Мисс Лавуа опустила руку, вздохнула и сказала: – Пароль – Вирибус Унитис. Sic!* – Я запомнила. Спасибо. Мадлен ушла в пещеру. Фрида взяла палочку в правую руку, провела в воздухе зигзагом в виде буквы W и тихо и твёрдо заговорила: – Sit venia verbo, se non e vero, e ben trovato.** Она увидела, как перед глазами исчезают тёмные одежды её коллег, и усмехнулась. Ещё раз оглядев пещеру, казавшуюся пустой и тихой, Фрида подошла ко входу, сказала: – Вирибус Унитис! – переступила каменный порог убежища, прошла в дальний угол и встала рядом с Макнейром, который сидел на расстеленной мантии. – И что ты там колдовала? – спросила Алекто. – То, что скроет от других секреты, которые ты немедленно расскажешь всем присутствующим под действием огневиски, – ответила Фрида. – Здесь нет огневиски, – сказал Трэверс. – Объясни по-человечески. – Это заклинание скроет нас самих, сияние магической защиты и звуки, издаваемые нами. – Ты его придумала сама? – спросил Барти, сидевший в углу. – Да. – Моё восхищение. – Спасибо. – Мы тоже благодарим вас, мисс Гюнтер, – сказал Северус. – Но сейчас предлагаю лечь спать. – Принимаю предложение с большой охотой, – сказала Фрида. Она взяла сумку, вытащила серый макинтош, расстелила рядом с Макнейром и легла, укрывшись одним из краёв ткани. – Амикус, разбудишь нас в семь? – Думаю, мне это удастся быстрее, – улыбнулась Алекто. – Если ты проснёшься в это время – пожалуйста. Через несколько минут почти все Пожиратели уснули. Даже Мадлен, которую не покидала мучительная тревога, рядом с Северусом вскоре сомкнула веки, обрамлённые тёмными ресницами, и дышала мерно и тихо. Но Фрида не спала. Дождавшись, когда Снейп покинет пещеру, она положила ладонь на сухое, жилистое плечо Уолдена, лежавшего спиной к ней, и еле слышно спросила: – Спишь? Макнейр медленно повернул голову и сказал: – Нет. Чего ты хочешь? – Ты мне обещал всё рассказать. Он перевернулся на другой бок и посмотрел ей в глаза. – Если тебе очень уж хочется это знать, то – да, я сказал правду из страха. Твоё предположение верно. У меня не было и нет столько денег, красоты и связей, сколько есть у Люциуса. Только благодаря хитрости и убедительной речи – а она волей-неволей стала убедительной, когда я узнал о возможном приговоре, – мне удалось остаться на свободе. И осуждать меня за это бессмысленно и неразумно. – Осуждать тебя я не буду. Простосердечные не живут долго, я это знаю и в одиннадцать лет, когда родителей посадили в Азкабан, сделалась примерной и старательной девочкой – любимой ученицей Минервы Макгонагалл. Но страшнее всего месть любящего и месть ребёнка, и потому именно я пролила кровь Гарри Поттера и Римуса Люпина... – она на минуту замолчала и добавила: – Осуждать тебя я не буду, скажи только, стал бы ты врать тому, кто... кто тебе близок? – в темноте пещеры нельзя было заметить, как зарумянились её щёки. Макнейр положил руку на её полуобнажённую вздымающуюся грудь. – Нет. Тебе я бы врать не стал, а ближе тебя у меня никого нет. – Спасибо, – сказала она. – Спасибо. Фрида закрыла глаза, и Уолден тоже вскоре уснул. Они не думали об этом, но точно знали, что искра глубокого чувства может вспыхнуть даже на залитом водами скорби пепелище войны. *Sic! – (лат.) «Так!» **Sit venia verbo, se non e vero, e ben trovato – (лат.) «С позволения сказать, если это и не правильно, то всё же хорошо придумано.»