Глава 17. Переговоры, оборотни, джига.

В назначенный день Фрида и Уолден были уже готовы к посещению «Кабаньей головы», и, хотя тяжёлые мысли не покидали обоих, переговоры в трактире успокоили бы их, – так считал Макнейр, а мисс Гюнтер привыкла достигать желаемого несмотря ни на что, и потому не представляла себе отказа от выполнения задания. Утром она в красном платье с глубоким вырезом и без рукавов шагала по пещере – от стены к стене, молча, погрузившись в собственные переживания, которые нельзя было видеть и на её лице, скрытом тонкой вуалью. На её обнажённых руках сверкали браслеты, украшенные рубинами и изумрудами, а ноги в чёрных туфельках, показывающиеся из-под платья, обтягивали тёмно-серые почти прозрачные чулки. Для чего Фрида оделась так роскошно и откуда у неё драгоценности и платье в такие трудные времена, никто из Пожирателей не знал. – Ты слишком красива сегодня, – сказал Макнейр (кроме него в пещере с Фридой никого не было). – Слишком красива, чтобы идти на переговоры. Может быть, в сравнении с чёрными брюками, того же цвета рубашкой, светлым, нарочито изношенным пиджаком и кепи, лихо сдвинутым на бок и показывающим спадающие на лоб тёмно-русые пряди Макнейра, платье Фриды действительно казалось слишком красивым, хотя в нём не было ничего вульгарного. Спрятав под вуалью усмешку, мисс Гюнтер ответила: – Мы идём не просто на переговоры. Помнишь уговор? Если задание в «Кабаньей голове», значит, там можно и отдохнуть... Он пристально взглянул на неё. – Хочешь приручить меня, фройляйн? – А почему бы и нет? Ты ведь и сам не прочь, – Фрида присела рядом с ним. – Твоя проницательность когда-нибудь заставит меня говорить прямо! – засмеялся Макнейр. – Да. Я этого хочу. Хочу видеть тебя всю, чувствовать, сопротивляться и покоряться. – Всё, молчи! – она прижала палец к его губам. – Вдруг кто-нибудь услышит. Я так и знала, я тоже хочу. Но Долохов... За магической защитой раздалось громкое и радостное «Вирибус Унитис» и в пещеру вбежала Мадлен Лавуа – весёлая, с очаровательной улыбкой и нежным румянцем на щеках. – Сегодня вечером придут Северус и Нарцисса! – воскликнула девушка. – Как хорошо! – Нарцисса? – переспросила Фрида. – Да, да, Нарцисса, – кивнула Мадлен. – Она нам передаст еду и тёплые вещи – кажется, на следующей неделе будет прохладно. А Северус принесёт рецепты зелий и ещё посидит у нас. – Что ж, хорошо, – сказал Макнейр. – А Нарцисса придёт надолго? – Ах, вы всё о том, – вздохнула Мадлен, вспоминая разговор два дня назад. – Нет, ненадолго. И я всех попрошу молчать о произошедшем. – Спасибо, – сказала Фрида. Маленькая француженка собиралась уже упорхнуть, как вдруг Уолден спросил: – Долохов идёт сегодня с нами на задание? – Не знаю, – сказала Мадлен, выглянула из пещеры и спросила: – Барти! Долохов идёт на задание? Крауч-младший вошёл в пещеру, едва не столкнувшись с мисс Лавуа. – Доброе утро! Фрида и Уолден кивнули. – Долохов на задание не идёт. Лорд ему поручил расправиться с Каркаровым, а это долго. – Понятно, – сказала Фрида, и, как только Барти и Мадлен вышли из пещеры, спросила: – Кто такой Каркаров? Такая фамилия была у директора Дурмстранга. – Сейчас он работает там. Это бывший Пожиратель, который предал нас всех. На суде Игорь Каркаров, чтобы избежать заключения, назвал фамилии всех приспешников Тёмного Лорда. Многие оказались в тюрьме. – Мерзавец! Он вполне заслуживает такой участи. – Да, но найти его будет трудно, – Уолден согласился, хотя душа его всё ещё металась в тревоге: вдруг на самом деле Фрида то же думает и о нём? Вдруг связан с этим какой-то особый замысел, угрожающий жизни? Фрида была способна скрывать истинные чувства, но в действительности у неё не было пугающих Макнейра мыслей, и состояние его было объяснимо исключительно тем, что лжец и от других ждёт обмана. – Родители говорили, что Антонин – волшебник пострясающих способностей. Уж он наверняка разыщет изменника. – Надеюсь, – кивнул Уолден, и, желая перевести неловкий разговор в другое русло, сказал: – Нам ведь уже пора? Фрида видела его напрасный страх и понимала опасения, – отчасти потому, что так же везде искала подвох, – взяла его за руку и они трансгрессировали в «Кабанью голову». В густом полумраке первого зала звенели бокалы, пахло спиртом и по́том и шумело пьяное веселье. Окна здесь были совсем малы и закрыты шторами, а на деревянном полу темнели пятна уличной грязи и пролитого пива и виски. Сидящие за прямоугольными дубовыми столами посетители не обратили на новоприбывших ни малейшего внимания, предоставляя им возможность найти тех, с кем планировались переговоры. Вскоре Фрида и Уолден их заметили, переглянулись и подошли ближе. Первый и главный из оборотней, Фенрир Грейбек, по прозвищу Сивый, сидел у стены. Голова его, скорее волчья, нежели человеческая, с крепким черепом, глубоко и близко посаженными тускло-синими глазами и плоским сломанным носом, поросла то ли щетиной, то ли длинной чёрной шерстью, а седые кудрявые волосы падали на широкие плечи. Пьяный хохот обнажал его острые пожелтевшие клыки, и, когда взгляд его скользнул по фигуре Фриды, оскал показался даже подобием улыбки. Серо-голубая засаленная рубашка была распахнута на груди, и волосы на грубой коже делали его ещё больше похожим на зверя. Сидящий рядом и выделяющийся среди прочих оборотней молодой человек лет двадцати восьми, по прозвищу Струпьяр, был гораздо привлекательнее и даже казался франтом. С оливковой кожей, тёмными собранными в низкий хвост волосами, чёрными подведёнными глазами и узким орлиным носом, он смеялся редко, разговаривал тенором с лёгким акцентом и то и дело поправлял элегантный бордовый шарф и шаркал подошвами сапогов с заклёпками. Увидев Пожирателей, он хотел было что-то сказать, но в соседнем зале заиграла музыка, и по полу трактира застучали каблуки: множество пар, подхватывая со столов бокалы, танцевали джигу. – Не стоять же нам просто так! – сказал Макнейр, хватая мисс Гюнтер за руку. – Нет, конечно, – согласилась Фрида. – Сначала танцую с тобой, потом – с кем-нибудь из них. Ты тогда сядешь за стол. – Меня не узнают? – Не должны, если только ты не играл с ними в карты. В лесу объявлений нет, а по городу оборотни не ходят. – В карты не играл. Не хотелось, чтобы меня загрызли, – усмехнулся Макнейр. – А после Люпина уж точно не буду. Фрида кивнула и шагнула ему навстречу. Они оказались в кругу танцующих, и, как все, шагали, легко подпрыгивали, касались друг друга предплечьями, опять отходили назад и снова, стуча каблуками, навстречу. Он приподнимал вуаль и целовал её в лоб, она вместо касания предплечьем хватала его за руку, и не было больше страшного будущего и скорбного прошлого – только пламенное, страстное, кружащее вихрем радости настоящее, и чёрный полумрак казался ярким светом, и не чувствовалось зловоние грязного пола. Время остановилось для танца свободных и ловких, который всю свободу и ловкость отдавал посетителям трактира в эти минуты счастья без тюрьмы, грязнокровок и преследований; каждый преступник и бродяга улыбался более искренно, чем любой мракоборец, и хлопки становились всё громче, стук каблуков – чётче, поцелуи – жарче... И музыка затихла. Смолкла волынка, но не исчезли страсть и блеск в глазах. Фрида оправила вуаль, ещё раз сжала руку Уолдена. – Я пойду, фройляйн? – спросил он. – Иди. И я пойду, – сказала мисс Гюнтер. Макнейр занял один из свободных стульев – их было много, так как оборотни танцевали с большой охотой – и стал смотреть, как жадно берут в музыке посетители своё неудавшееся счастье, вспоминать, как только что он сам отдался этому порыву с той, которая видела его насквозь, которую он любил – за стремления и сильную волю и, как ни странно, ненавидел – за это внутреннее зрение. Фриде не пришлось долго ждать приглашения на танец. Как только мисс Гюнтер вошла в круг танцующих, ей протянул руку Струпьяр, и вместе они танцевали мазурку. Она отворачивалась, старалась смотреть в сторону, чувствуя, что он, хотя и не видит её лица, будто выпытывает то, о чём догадываться не должен. Но и в стороне взгляд её не задерживался – там стоял Фенрир Сивый. Она не боялась ни того, ни другого, но понимала, что оборотни знают: девушка в красном платье и браслетами на руках – Фрида Гюнтер, и потому, когда закончился танец, она, держа партнёра под руку, села за стол, куда садились оборотни и где ждал Макнейр. Стол, к удивлению мисс Гюнтер, оказался пустым, не считая восемнадцати – именно столько было оборотней – кружек пива. Сивый грузно опустился на ближайший жалобно заскрипевший стул, оглядел сидящих, остановил взгляд на Макнейре, и, сверкнув глазами, спросил: – Вы здесь зачем? Макнейр, стараясь говорить спокойно, сказал: – Для переговоров. – Женщина – тоже? – Да, – сказала Фрида. Фенрир внезапно обернулся, с минуту неподвижно глядел на неё и сказал уже спокойнее, без хриплого рыка: – Понятно. Говорите, что вам нужно. – Мне бы хотелось сначала узнать, как вы живёте. – Бедно, – ответил Струпьяр. – Под гнётом Министерства. – Я слышал, – заговорил один из оборотней, – какая-то девушка зарезала Люпина. Мы эту девушку знаем и каждый из нас поблагодарил бы её: отец этого негодяя поддержал законопроект об ограничении прав оборотней. А прав этих, я вам скажу, и так было мало. Фрида понимала, что говорят о ней. Борясь с волнением, она хладнокровно произнесла: – Эта девушка – Пожирательница Смерти. – Вы её знаете? – спросил Струпьяр. – Знаем очень хорошо, – кивнул Макнейр. – И сами вы, значит, тоже слуги Лорда? – шёпотом спросил Сивый и хрипло засмеялся. – Интересно. Макнейр на миг задумался о том, откуда оборотни могли бы знать девушку, но сказал только, показывая метку на предплечье: – Вы тоже ими были. – Да. Хозяин обещал даровать нам свободу, а потом исчез, – Сивый рассматривал метку, кивая. – Его пытались убить, но мы помогли ему вернуться, – сказала Фрида. – Он не забыл своих обещаний. Вы увидите его через несколько дней. – Вы предлагаете нам сотрудничество? – спросил Струпьяр, сомневаясь. – Нам, грязным и бедным оборотням и полукровкам? – У нас есть и полукровки . А чистоту и богатство мы могли бы вернуть вместе. – Решайте, господа, – сказал Макнейр. Сивый оглядел оборотней. Кто-то смотрел с сомнением, кто-то – радостно, но все единодушно кивали. – Значит – да? – Да! – воскликнул оборотень, напомнивший про девушку. Метку на руке Макнейра уже рассмотрели все, а Фриду по загадочным обстоятельствам знали, а потому ни один из оборотней не отказался, хотя Фенрир, наклонившись к Макнейру через весь стол, тихо прорычал: – Врёшь – глотку перегрызу! Макнейр замотал головой, и Сивый снова грузно опустился на стул. Все снова подняли кружки пива; Фрида и Уолден отказались пить, и, некоторое время посидев с захмелевшими оборотнями, пошли к кладовой, невысокая дверь в которую находилась в коридоре.