Глава Ⅰ

Резко сев на кровать, парня забила дрожь. Холодный пот, лившийся градом вдоль всего тела, быстро бегающие глаза по стене перед собой и прерывистое дыхание. И вот снова этот сон. Отголосок прошлого, который он помнит ярче всего и не может забыть. Прошло уже тринадцать лет, а картина летящей крови во все стороны и той всепоглощающей тьмы в виде силуэта в мантии всё ещё в его голове. Каждый раз он надеется, что это всего лишь больное воображение и сейчас к нему в комнату войдёт мама и снова будет ругаться на разбросанные вещи по полу, а отец успокаивать её, говоря, что в его возрасте это нормально. Но ничего не происходит. Наступает осознание реальности и хочется кричать. Но он не может жаловаться на жизнь, которую имеет сейчас. *** Его разум не может до конца расставить по полочкам все события, произошедшие той ночью. Он помнит только как проснулся от того, что его грубо вытянули за ноги из-под кровати и вывели из дома. Боясь открыть заплаканные глаза и увидеть рядом с собой чёрную мантию нечто ужасного, мальчик держал глаза закрытыми до того, пока не услышал фырканье лошадей и не сел в карету. Он увидел на сиденье перед собой одного из кузенов и по левую сторону от себя второго, который был на руках их бабушки в силу маленького возраста. Вид кузена был таким же потрёпанным: мятые рубаха и штаны, такие же заплаканные глаза и обкусанные до крови ладони. Если с ними ночью случилось тоже самое, что и с ним, то, скорее всего, младший плакал во время нападения, а старший затыкал ему рот. Тому же не объяснить, что происходит и почему ему нельзя шуметь. Вот малыш и пытался вырваться из объятий брата. Поездка прошла в молчании. Они изредка посматривали друг на друга, но никто не был намерен затевать разговор. Выйдя из кареты, мальчики увидели перед собой незнакомую местность. Одновременно обернулись на бабушку с немым вопросом в глазах. Видимо, кузен тоже думал, что они едут к ней. Но вокруг была чужая деревня и неизвестные им лица. Пройдя вглубь деревни, семья подошла к двери одного из домов. Его стены были сделаны из белых камней, скреплённых глиной, а крыша — из светлого дерева. Им открыла взрослая статная женщина, на вид ровесница бабушки. У неё были светлые русые волосы, завязанные лентой в причёску, бледно-зелёные глаза, чётко выраженные скулы и очень-очень красивое голубое с белыми прослойками ткани платье. Она была похожа на аристократку из знатного дома. Но почему тогда живёт здесь? В старом, обшарпанном доме из камня. С ней тоже что-то случилось? — Зачем ты привела мне их сюда, Вероника? — Спросила женщина. Голос совершенно не сочетался с её внешность. Она была воздушной, словно облако, но голосом больше походила на грозовую тучу. — Ты же уже знаешь, что произошло. Прошу, помоги мне, — С просьбой в голосе умоляла бабушка. Кузены переглянулись. Она была гордой женщиной, никогда не просила ни у кого помощи, а уж тем более не умоляла. — С чего я должна помогать? У них есть ты, — Голос становился раздражительным, а взгляд презрительным. — Завтра мне будет опасно находиться рядом с ними. — Почему же? Бабушка, медленно вздохнув, повернулась к внукам, отдала мелкого в руки его брата и попросила подождать здесь. Дальше всё происходило как в постановке театра. Хозяйку дома толкнули внутрь и захлопнули дверь прямо перед их носом. Детям слышалась ругань и шум от падающим предметов, но потом всё резко прекратилось. Через несколько минут дверь снова была открыта, и та женщина разрешила войти. Перед уходом бабушка обняла детей и поцеловала в лоб. Она нарекла их новыми именами: — Старшего будут звать Бейлон, как счастье, — Гордо произнесла та. — Присматривай за ними, пока взрослые отвернулись, хорошо? — Тот, что помладше, будут звать Нолан, как воина, — Потрепав белокурые волосы. — Много не шали, понял меня? — Ну и, наконец, нашего малыша я назову Эйслинн, как мечта, — Легонько дотронулась до кончика носа, улыбаясь. Тогда они ещё не знали, что это была последняя встреча и больше они её не увидят. Статная женщина в красивом бело-голубом платье назвала себя Лавандой Витт. Она оказалась овдовевшая жена Генри Витта — брата бабушки. У ниx родился единственный сын, который погиб при революции за трон Эйлы Браун I много лет назад. Позже, когда дети чуть подросли, Лаванда поведала, что в ту ночь горе настигло не только их семьи. Великую королеву Эйлу Браун I, которая почти полвека правила Этристаном верой и правдой. Предав и подло подставив, свергли их двоюродные брат и сестра. Старшие сначала не поверили тётушке Лави, так стали называть её мальчики. Так как не знали, что у них есть ещё кто-то, кроме их самих. Тётушка Лави рассказала, что их бабушка была замуж два раза. В первом браке родились близнецы — Финн и Фридрих. Финн стал отцом Бейлону и Эйслинну, а Фридрих — Нолану. Во втором браке Вероника, их бабушка, родила свою единственную дочь Рей, и после родился Дарин, очень похожий на отца. Рей стала матерью Ариса и Астории, как раз-таки тех самым брата и сестры. Но из-за того, что Арис с Асторией родились намного раньше, чем Бейлон и Нолан, и уж тем более Эйслинн, и были потомками другой мужской линии. Между ними не было близкой связи, какая была между сыновьями близнецов. Также Нолан спросил про Дарина, их дядю и последнего сына Вероники. Тётушка не смогла сказать ничего конкретного, знала только, что жены у него не было и детей тоже. Скорее всего, это было связано с тем, что он был Фениксом. Феникс — мифическое существо, запечатанное в теле определённого человека, позволяющее душе после смерти перерождаться вновь. Такие люди умирают только физической оболочкой, душа же их перерождается каждый раз в новом теле. Переродившись, феникс не сразу вспоминает, кем он был в прошлой жизни и была ли она у него вообще. Пройдёт много лет, прежде чем душа вспомнит свои прошлые жизни. Мало кому удалось увидеть феникса во время его осознания себя. В религиозных книгах это описывается как яркая вспышка света. Тело буквально воспламеняется на несколько секунд, а после также резко потухает. Далее перед вами уже будет стоять не тот, кого вы знали, а абсолютно незнакомый человек. Более возвышенный, просвещённый, с другими мотивами и мыслями. Этих существ относят к религии из-за их прямой связи с ней. Говорят, что фениксы — это дети Святой Мэй, которая их создала, чтобы следить за смертными и помогать им. Сами по себе фениксы бессмертны, но их возможно убить. Тело, как и у смертных, можно ранить, так как это только физическая оболочка. Уничтожить душу феникса может только сам феникс. Но как именно, ещё никому не удалось узнать. *** Полностью погрузившись в свои мысли и просидев так несколько минут, Нолан не заметил, как к нему в комнату, так он называл чердак в доме тётушки Лаванды, поднялся Бейлон. Раньше они спали здесь все вместе, но со временем братья переехали на второй этаж. Только Нолан не смог пересилить себя и перенести вещи в свободную комнату. На этом чердаке была особая атмосфера, атмосфера детства, которую они смогли реализовать даже после того, что с ними случилось. Пол из деревянных продолговатых дощечек, треугольно образная крыша, единственное, но большое окно, дымоходная труба, проходящая дальше наверх, их старые игрушки в виде деревянных мечей и мягкой лошадки Эйслинна, кресло, казавшееся в детстве огромным, и, наконец, карта их придуманного мира, которую нарисовал Бейлон. Он ужасно рисовал, хотя его братьям нравилось и тётушке тоже, и некоторым соседям, которым успели показать рисунки, пока их творец был занят чем-то другим. В общем, только сам Бей думал, что рисовал ужасно. Переведя взгляд на картину, висящую на соседней стене от карты, голос выдернул его из мыслей: — Нолан! — М? Чего кричишь? — Я зову тебя уже несколько минут, а ты не отвечаешь. Чего застыл? — Помнишь, почему ты согласился оставить эту картину на видном месте? — Проигнорировав вопрос брата, кивком показал на картину Нолан. — Конечно, помню. Тебе показалось отличной идеей выцарапать наши имена камнем на стене. — Твоя картина спасла меня от нагоняя, если бы тётушка увидела… — Я не тебя спасал, а её. Если бы она увидела количество ошибок, то её бы схватила сердечная болезнь, а я никак не мог этого допустить! — Ой, да иди ты! — В шутку злясь, Нолан кинул подушку в брата, которая попала в стену за ним. — Вставай, луня! Или хочешь провести свои именины в постели до конца четвёртой фазы Солнца? — Уже спускаясь по лестнице и смеясь, кричал Бейлон. Их этому учились с самого детства. В сутках существует две фазы: Солнца и Луны. На каждую фазу приходятся по 12 часов. Эти 12 часов, в свою очередь, делятся на 4 сектора по 3 часа в каждом. Потянувшись, именинник поднялся с кровати, пригладил непослушные волосы, которые из благородного белокурого цвета выцвели на солнце до золотого, и спустился вниз, на первый этаж. На кухне его уже ждали Тётушка, Эйслинн и мерзавец Бей. Комната была просторной, но не вычурной. Печь, маленький деревянный стол с вечно покоящейся на нём вазой сухих цветов длинная столешница вдоль стены и висящие над ней любимые кастрюльки хозяйки дома. — Ох, кого я вижу, сегодня праздник какой-то, что ты решил встать раньше третей фазы Солнца? — В своей саркастичной манере поучала женщина под хихиканья братьев. Нолан догадывался, от кого Бей научился сарказму. — Тётушка, ну сколько раз повторять, что я давно уже просыпаюсь рано и работаю вместе со всеми? — Знаю я, знаю, но ты каждый раз строишь лицо такого страдальца, будто тащишь небо на своих руках, не смогла удержаться, — С улыбкой на лице произнесла Тётя, а после громко чмокнула Нолана в щёку. Смешки продолжались. — С днём появления тебя на свет. А теперь марш за стол! Поздний завтрак был вкусный. Поздним он был из-за того, что сегодня тётушка разрешила всем отоспаться. Ну, в большей степени это было направлено на среднего по возрасту юношу. Остальным не был в тягость ранний подъём, но, чтобы те не шумели утром и случайно не разбудили именинника, им наказали поспать подольше. — Кхм, теперь главное напутствие в твоей жизни, — Уже было начала Лана, но её перебили. — А можно мы уже пойдём? Я всё это слышал на именинах Бейлона два года назад, — Уже было начал подниматься из-за стола Нолан. — Нет, сядь! — Понял. — Не стал спорить тот и сел обратно. — Так вот, главное напутствие в твоей жизни, — Начала заново речь женщина. — Как ты знаешь, именно в возрасте двадцати лет наступает твоё совершеннолетие. Тело достигает высшей точки, после чего будет очень медленно снижаться, вплоть до ста лет, а там и старость не за горами. Это называется взросление. В этот день на человека Святая Мэй обращает свой взор и выбирает предназначение. Поэтому не зли Святую и не делай глупостей, чтобы жизнь была твоя легка. — Благодарю Вас за напутствие всей моей жизни, о премудрая, — Со всей серьёзностью в голосе начал парень, но не смог сдержать улыбку, когда увидел приподнятую бровь и приоткрытый рот Бейлона, выражающие непонимание. — Глупый, жалеть будешь потом, — Ругала женщина, но в её слова уже никто не вслушивался. Все трое братьев безудержно смеялись с ситуации. *** Через час старшие были готовы к отправке в столицу. На лошади до неё было примерно два часа, поэтому они успевали до четвертой фазы Солнца. Одежду выбрали не слишком выделяющуюся, другой у них и не было. Хотя кровь, которая текла в их жилах, была знатной. Молодые люди давно позабыли, каково это — жить в Доме от их фамилии. Поэтому одеты были в простые портки, белые рубашки и поверх сюртуки, закреплённые ремнём на талии. Тётушка постоянно суетилась вокруг них и поправляла то одежду, то волосы: — Держитесь ближе к восточной части города, не привлекайте к себе внимание и… — И сильно не напиваться. Да-да, ты это каждый раз говоришь. — Нолан, перестань пререкаться, она просто волнуется за нас, — Пристыдил старший, шепнув на ухо брату. — Почему я тоже не могу поехать? — Наблюдавший за этим Эйслинн подал голос. — Я не буду мешаться. Честно-честно. — Эйс, свожу тебя в столицу посмотреть бои на мечах позже, обещаю, — Начал успокаивать младшего брата Бейлон. — Но сегодня мы тебя никак не… — Не хочу потом! Возьмите сейчас, прошу! — Малой, через пять лет обязательно возьмём, а сейчас не дорос ещё, — Вклинился в разговор третий. — Дорос! Я тебе почти уже по плечо, вообще-то. — Взрослый, ты своего плюшевого коня год назад только из рук выпустил. — Мы так до первой фазы Луны проговорим. Выдвигаемся! — Начал поторапливать брата Бей и выталкивать того из дома. — Приедем, всё тебе расскажем, родной, обещаю! — Закрыл за собой дверь, крикнув на прощание. *** Дорога была неблизкой. Они проезжали соседние поселения, густые леса и поля с золотистой пшеницей. Солнце висело высоко, но уже готовилось встать на старт для постепенного снижения и передачи эстафеты сумеркам. Лошадь была одна, а наездников двое. Старший в честь праздника решил уступить своё излюбленное место у вожжей. Поэтому, чтобы не упасть, он крепко обхватил поперёк туловище брата руками, формируя кольцо. — Ты веришь в эту чушь с предназначением? — Первым прервав тишину, спросил Нолан. — Не знаю, но это придаёт сил, — После минутной паузы последовал неоднозначный ответ. — Разве тебя не успокаивает то, что для каждого человека уготовлена судьба и кто-то ведёт нас по ней? — Продолжил Бей, увидев недоумение на повернувшемся к нему лице. — Нет, это жутко. — Всё, что смог ответить на это наездник. — Ты с каждым годом всё больше напоминаешь тётю с её фанатизмом на святом слове и церкви. — Забудь, давай не будем об этом. — Как скажешь. После этого разговор ушёл в более повседневное для них русло. Они обсуждали, сколько ещё нужно вспахать ярдов земли, чтобы успеть до лета. Какая красивая девчонка из соседней деревни на прошлой неделе продала им удобрения. Как Эйслинн снова бил по кустам палкой, пока думал, что его никто не видел, и многое другое. Время пролетело быстро, и вот вдалеке виднелись заострённые крыши замка. Столица находится на огромном острове в Зелёных горах, только вместо воды — душераздирающей глубины каньон. Скорее всего, много веков назад вода была наравне с островом, которая и сформировала его «фундамент», но теперь она находится на самом дне каньона, а берега омывает пустота. Чтобы попасть в город, был построен подвижный мост, который по воле правителя мог из гостеприимного хозяина стать неприступной крепостью. Королевство войну сейчас не вело, поэтому мост был добродушно открыт. Каждый раз, как в первый, можно было любоваться красотой архитектуры столицы Этристана. Узкие каменные улочки между такими же каменными домиками из белого камня и тёмного дерева. Улицы, усеянные цветами, и стены с разросшимся диким виноградом. Множество пабов, борделей, но также булочных с душистым ароматом только что приготовленного хлеба и рынков с самой свежей рыбой, пойманной со дна каньона. Но такой была только восточная часть. Западная же полностью олицетворяла людей, живущих в ней. Готические постройки с заострёнными крышами, тянущимися к небу. Выграненные стены, точно тонкое запястье с выступающими венами. Разнообразие театров, выставок и приёмных залов для светских вечеров. И в эпицентре этого района возвышался чудовищно огромный и величественный замок, огороженный невысокой стеной. Тем самым показывая свою недоступность. Лошадь без препятствий пересекла исполинский мост и вошла в город через ворота. Оставив её в уже проверенном хлеву на время, парни двинулись в восточную часть города. Приближаясь к своему уже излюбленному пабу, им навстречу выбежал мальчишка, внешне сильно напоминая их младшего брата. Такие же тёмные непослушные кудрявые волосы, карие глаза и густые брови, которые тот постоянно хмурил. Только этот бродяжка был гораздо пухлее и более загорелый. У него сильно дрожали руки, и взгляд бегал по проходящим мимо людям, пока не остановился на Бейлоне. — Дяденька, не подскажете, в какой стороне рынок? Мы с мамой в столице недавно. Она очень сильно будет волноваться, когда заметит, что я отстал, — Будто потерянный щенок, мальчик смотрел на юношу, ища помощи. Бей тут же всполошился, присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком, и начал подробно объяснять маршрут до рынка и жестикулировать руками. После этого мальчик лучезарно улыбнулся и убежал также резко, как и появился. Наблюдавший за этим Нолан еле сдерживал смех. Когда Бейлон это заметил, то сразу застыл и начал проверять свои карманы. — Мелкий гад! Он спёр мой кошелёк! — Смотря в сторону уже давно простывшего следа воришки, злился старший. Нолан, уже не сдерживаясь, смеялся во весь голос и похлопывал брата по плечу в знак поддержки. — Поверить не могу, что ты повёлся. Он же выглядел как местный, они эту аферу уже много лет с новоприбывшими проворачивают. — Теперь я догадываюсь, чем ты занимался здесь, когда говорил, что едешь подрабатывать, — С упрёком проговорил Бейлон. От злости уже не осталось и следа, только лёгкая раздражительность. — Сегодня платишь ты, а то у меня резко упали финансовые возможности. — Ради такого зрелища я готов платить за тебя хоть весь вечер, — Не переставая широко улыбаться, подначивал брата юноша. Наконец, открыв двери и зайдя в их любимый паб, они сели за уже ставший им родным столик и сделали заказ. Вечер наступил быстро. В помещение зажгли фонарики, которые тускло освещали множество столиков и бар, создавая атмосферу. Со всех сторон слышались радостные крики и тосты. Кто-то играл в карты, кто-то пел песни и танцевал прямо на столе. А кто-то как они просто наблюдали и улыбались, наслаждаясь моментом. Под самым потолком висели верёвки с разноцветными флажками и горшки с цветами на цепях. По углам на стенах висели плакаты убитых, которые выбивались своей серостью из изобилия цветов паба. Кто их додумался сюда повесить, никому не было известно. Может быть, это были знакомые бармена, которые часто заходили сюда, а потом больше не появлялись. А не появлялись, потому что последний раз, где их видели — их собственная казнь на площади в центре города. Если жителей западной части города ещё могли оставить в живых, но с значительными телесными повреждениями, то с восточной — не щадили. Это могла быть любая оплошность, о которой узнай король, и ты уже можешь считать себя покойником. Братья ни разу не видели Ариса и не знали, помнит ли о них. Тётушка уверена в том, что это он причастен к смерти их родителей. И то, что они всё ещё живы — просто его прихоть. Сначала она запрещала посещать столицу, но, когда поняла, что это бесполезно, оставила попытки удержать молодых людей в маленькой неприметной деревне. Птицы не могут вечно сидеть в клетке, иначе их крылья атрофируются, и они умрут. Так и она отпустила их в свободный полёт, но всегда ждала, когда её птенчики вернутся в безопасную клетку. Но с одним условием — не попадаться на глаза городским патрулям и не совершать те самые оплошности. Король не будет их щадить только из-за их родства. Это они поняли уже давно. Кстати, о патрулях. Они были созданы для поддержания порядка на улицах, как в западной части, так и в восточной. В них состояли рыцари второго ранга. Существовало всего два ранга: первый — рыцари, защищающие стены дворца и патрулирующие внутри, и второй — рыцари, патрулирующие улицы столицы и защищающие внешние стены города от нападения. Как раз-таки такой патруль решил заглянуть в ним на огонёк в паб и разогнать народ по домам. Это делалось для того, чтобы люди долго не сидели допоздна и шли спать. Братья, как только завидели людей в одежде с элементами синей ткани и доспехах, тут же оставили на столе свою выпивку и незаметно перелезли через окно. Это всегда работало, так как их столик стоял в самом углу заведения, и люди в форме попросту не успевали обратить на них внимания. Уже медленно прогуливаясь по ночным узким улочкам и немного пошатываясь от выпитого алкоголя, они подошли к хлеву, где оставили свою лошадь. Тихо поднявшись на этаж выше, где находились всякие щётки для чистки лошадей, снаряжение и корм, соорудили себе место для сна. Взяли те же мешки с кормом, использовав их как подушки, и улеглись на куче сена. Из одинокого окна светила луна, приятно освещая их укрытие. Тут в руках Нолана неожиданно появилась бутылка с жидкостью определенно высокого градуса. — Не буду спрашивать, откуда ты её достал, — Тут же прокомментировал Бей. — Боюсь разбиться об скалы твоего гениального юмора. — Очень смешно. Я припрятал её с прошлого раза. Видимо, хозяин слепой, что не замечает нашего присутствия, — Откинувшись на сено, добротно отхлебнул из бутылки Нолан. — Не пей так много сразу, а то отупеешь ещё сильнее! — Заткнись…а то язык отрежу! — Наставляя нож на брата, в шутку угрожал тот. — Убери, а то порежешься. — Ладно-ладно. Так они провели несколько часов, пока Бейлона не заснул. Снаружи задувал прохладный ночной ветерок, и в голову лезли навязчивые мысли. Встряхнув головой, пьянчуга взял с собой бутылку и направился к выходу. Напоследок обернувшись на брата, убедившись, что тот крепко спит: «Я ненадолго». Прошептал губами и спустился по лестнице. На улице уже была глубокая ночь, по ощущениям начало третей фазы Луны. Нолан шатающейся походкой ходил вдоль домов и периодически останавливался, чтобы отпить из бутылки. Тут до него донёсся звонкий смех откуда-то из-за угла. Идя на звук, он увидел бордель с приглушённым светом в окнах, а рядом со входом тёмный силуэт. Ему пришлось напрячь глаза, чтобы рассмотреть в силуэте девушку, очень привлекательную девушку. Хоть её тело скрывал длинный чёрный плащ, а на голове покоился капюшон. У неё была изящная фигура и длинная густая коса белых волос. Когда парень подошёл ближе, то заметил вуаль на лице, которая скрывала лицо от носа до подбородка. Леди вопросительно на него посмотрела. Какие же у неё были выразительные голубые глаза, как чистая гладь воды, отражающая лунный свет. Что такая красивая девушка делает рядом с таким местом? Хотя не ему её осуждать, а даже наоборот. — Сколько берёшь? — Первое, что выдал мозг, не отошедший от алкоголя. Но леди только отвернулась, проигнорировав его. Будто здесь никого и не было. Нолана это задело. У неё есть какие-то критерии для клиентов, в которые он не попал или что? Почему она позволяет так с ним вести? И тут его пьяный разум понесло. — Слушай, тебя что-то смущает? — Он положил руку на её плечо, на что та резко повернула голову обратно в его сторону. — Можно же сказать, мы договоримся. Игнорировать невежливо, знаешь ли. — Он сжал плечо сильнее и начал прижимать к себе. Взгляд голубых глаз начал искать что-то сзади него. — Ну вот, опять ты это делаешь, как же… — Стража! — Ночную тишину разрезал стальной голос. Это всё, что успел услышать Нолан перед тем, как об его голову ударили что-то тяжёлое, и в затылке возникла невыносимая острая боль. В глазах потемнело, а дорожка из камня начала резко приближаться.