Глава 2

Очнувшись в кромешной тьме, Нолан не понимал, где находится и жив ли вообще. В голове, словно сотня острых игл, пульсировала боль. Пульсировала так, что хотелось оторвать себе голову, только чтобы не чувствовать эту изнуряющую пытку. Он то медленно перекатывался по полу, то садился на ноги, скручиваясь в подобие эмбриона, и хватался за голову, оттягивая свои длинные волосы. Всё это сопровождалось постоянным скулежом и тихими невольными всхлипами. Никогда ещё похмелье так не насмехалось над ним. Такое чувство, что его ударили кувалдой по голове, а после ещё долго били ногами по всему телу. Возможно, так оно и было, так как воспоминаний о произошедшем до отключки в разуме не было. Оно и не удивительно. Кто захочет о чём-то думать, когда всю твою голову заполонила колющая боль и уходить в ближайшее время точно не планировала? Сколько времени он провёл в этом месте, Нолан не знал. Для него стёрлись рамки времени и пространства. Дремота сменялась новой волной боли и наоборот, пока тело окончательно не выдохлось и не вырубилось. *** Бейлон проснулся от ярких лучей солнца, пробивающихся из единственного малюсенького окна их временного убежища. Просыпаться не хотелось. Ресницы сдерживала неприятная корка, правая рука покоилась закинутой за голову, из-за чего затекла за ночь. Тело неприятно чесалось от уличной одежды, а голова побаливала, напоминая о выпитом алкоголе. Заставив себя потянуться и присесть, молодой человек только сейчас заметил, что что-то не так. Было слишком тихо. Да, на улице уже были слышны редкие голоса и звук ездящих повозок. Но было тихо не там, а здесь. Резко повернув голову в сторону и не найдя мирно спящего брата, юноша хаотично начал метать взгляд по чердаку конюшни. После, подумав, Бейлон предположил, что Нолан мог проснуться раньше и спуститься в стойло, чтобы подготовить лошадь для отправки домой. Чтобы в этом убедиться, он провёл по чуть отросшим волосам и направился в сторону лестницы, ведущей вниз. Но спуститься не успел, услышав скрип дверей в стойле, пригнулся и вслушался в последующий разговор: — Миледи, Вам следует быть острожной, — Первое, что уловил слух. — Ваш отец против прогулок на лошади вне столицы. — Это был голос мужчины, в котором чувствовалась теплота и капля беспокойства. — Улицы города не предназначены для скачек, если, конечно, наездника беспокоят случайные жертвы, попавшие под копыта, — Недовольно проговорил женский голос, предположительно, той самой миледи. — Не разжигайте в себе огонь неприязни, милая Лея. Отец не хочет Вас потерять, поэтому и беспокоится. — За стеной я чувствую себя безопаснее, чем в этой клетке, окружённой высокими стенами. Осмелев, незваный гость решил выглянуть из своего укрытия и рассмотреть участников диалога. Это были мужчина в возрасте и молодая девушка. У первого на лице покоились морщины в области лба и глаз, обвисшие веки, небольшая щетина и лёгкая улыбка. На голове короткие, в местах поседевшие волосы и небольшая лысина. Полное телосложение, скрывающееся простой, но опрятной одеждой. Девушка же стояла к наблюдателю спиной, поэтому из внешности можно было выделить только плотно сидящий к телу небесно-голубой сюртук и облегающие белые брюки с высокими ботинками. А также чёрные как смоль волосы по плечи. Это был нестандартный образ для леди, каким его привык представлять Бейлон. Судя по тому, как к ней обращаются, она была из знатного рода. Но то, как она выглядела… вызывало противоречивые чувства. Хоть юноша и редко бывал в столице и тем более в западной части, он был уверен, что такой выбор усложнял ей жизнь. Его размышления прервал снова подавший голос мужчина: — Вам стоит поторопиться, Вас ждёт лорд Миллер, — Помогая снять тугой сюртук и вешая его на сгиб руки, предупредил слуга. — Зачем? Отец вчера меня ни о чём не предупреждал. — Скоро состоится суд, — Он поторопился сразу же уточнить. — Какой-то остолоп напал на принцессу ночью и её спас один из его отрядов. — Мне, конечно, жаль беднягу, но. Почему я? — Кто-то должен присутствовать вместе с лордом. Ваш брат был на ночном обходе, а сестра в это время будет на приёме от лица вашего Дома, — Он приблизился к ней ближе и заговорил шёпотом. — Тем более, мне кажется, Вас заинтересует этот суд в личных интересах. И тут сердце начало бешено колотиться, оглушая. Тело бросило в холодный пот, а руки задрожали. Через плечо девушки он смотрел на него. Не на лестницу, не на молодую госпожу, а прямо на него. Весь кислород резко закончился, и стало трудно дышать. На негнущихся ногах Бей поспешил покинуть свой наблюдательный пункт и поднялся обратно на чердак. Из-за паники он метался по комнате, ища, где спрятаться. Ему казалось, что сейчас они поднимутся, схватят его и обвинят в воровстве или ещё что похуже. Тело предательски тряслось, не давая сосредоточиться. Но тут ему на глаза попалось окно на потолке. Недолго думая, он взобрался на утрамбованный стог сена и завис. Рост у него был внушительный, что не скажешь о физической подготовке. Если у него сейчас не получится, то падание выйдет громким и его точно услышат. Буравя взглядом единственный вариант на спасение, он выдохнул: «Давай ты справишься!» И прыгнул. Ухватившись пальцами за оконную раму, он обхватил её покрепче и часто задышал. Подтянувшись, оказался туловищем на улице, а ногами всё ещё в помещение. Перекинув сначала одну ногу, потом вторую на кровлю, Бейлон оттолкнулся руками и, перекатившись, лёг спиной на крышу, выдохнув. Долго не отдыхая, он осторожно, стараясь не издать звука, спустился с крыши и отбежал от конюшни так быстро, как только мог. Запыхавшись, он опёрся о стену одного из переулков и перевёл дыхание. Тут до него начал доходить смысл подслушанной беседы. Его снова бросило в холодный пот, и в груди появилось раздирающее изнутри беспокойство. Он снова побежал, не обращая внимания на боль в ногах, сухость во рту и разрывающиеся жаром лёгкие. Только теперь в сторону западной части. «Это не может быть мой остолоп, только не он. Это не может быть он. Нет. Нет. Нет», -Только и мог говорить себе под нос парень. *** Сознание начало проясняться. В памяти начали мелькать картинки и снова погасать как свеча от сильного дуновения ветра. К узнику потихоньку возвращались воспоминания, отчего тот ужасался. Но не успел раскрыть веки, как услышал лязг металла и почувствовал ледяную воду на своей одежде, моментально просачивающуюся до тела. Только сейчас Нолан почуял какая стояла вонь. Где бы он не находился, в этом месте давно не убирались. Или это так несло от него? Под руки скользнули, словно наждачка, перчатки и непослушному телу грубо помогли встать. Заплетающиеся ноги направляли, а обмякшее тело то и дело дёргали. Перед полуоткрытыми глазами проносились похожие друг на друга коридоры и лестницы, пока их не сменили огромные двери. Высотой они могли сравниться с домом в родной деревушке. В тот же момент их начали отворять и в лицо ударил яркий свет. Такой что пришлось зажмуриться. После в ушах пропало состояние вакуума и слух уловил множество громких голосов, что умолкли, стоило Нолану показаться в дверном проёме. Наконец подняв голову и распахнув веки, он увидел равноценный дверям тронный зал. Громадное помещение, выполненное в золото-красных тонах, располагающее по бокам лавки в виде широких ступеней. Пространство перед которыми формирует круг с покоящимся по середине высоким толстым штырём. Арочные окна из самого дорогого и искусного стекла в королевстве с выполненным на них орнаментом ветвей дерева. И наконец лестница ведущая к величественному мраморному трону, спинка которого украшена резьбой в сочетании с бархатной чёрной обивкой. Вид его смотрелся празднично и торжественно, словно глумился перед последующей участью несчастного. Над королевским сиденьем, продолжая ветви с окон, кроны дерева возвышали металлический месяц, внутри которого держалось солнце. Но не успев рассмотреть людей, сидящих на ступенях, его толкнули вперёд, приказывая идти. Держался он уже увереннее и ровнее, но идти всё равно не хотелось. Дойдя до штыря, его грубо опустили на колени, из-за чего возникла глухая боль. Кто-то заломил руки назад и запястья обожгло холодное железо кандалов. Только сейчас до Нолана дошло. Люди, притащившие его сюда — стражники замка первого отряда. Зал, в котором он сейчас находился, являлся судебным. Он никогда не был в нём, но слышал разговоры. И то, что сейчас находится перед ним очень походило на те описания. Тело снова начало трясти, глаза намокли, а в одежде стало невыносимо жарко. Руки задёргались, но их останавливали кандалы, перекрученные вокруг штыря. Голова начала судорожно мотаться из стороны в сторону. Словно зверя, его посадили на цепь и выставили напоказ сотням голодным до зрелищ глаз. Здесь присутствовали жители обеих частей города. По залу пошёл шёпот и были слышны тихие смешки. После шёпот перешёл в откровенное обсуждение, а то и в крики. Паника внутри нарастала. Ком, наворачивающий круги по его желудку, накручивал на себя всё больше и больше нервов и дергал за них. В лёгких постепенно заканчивался воздух, из-за чего сильно кружилась голова. Перед глазами взрывались цветные пятна, а в ушах неприятно гудело. Продолжавшиеся всё это время попытки выбраться не увенчались успехом, а только создавали неприятный лязг металла об металл. — Сейчас убежать уже не получится, — Эхом отскочил от каменных стен голос из-за спины заключённого. В судебной зале повисла гробовая тишина. — Даже если ты каким-то образом сможешь сломать оковы. В чём я сомневаюсь. За дверьми тебя будет ждать стража, — В голосе сочилась насмешка. В поле зрения Нолана показалась высокая и статная фигура. Костюм и плащ неизвестного были полностью белыми, исключая золотые пуговицы, скреплённые цепочками на жилете, манжеты и брошь в форме солнца на воротнике белоснежной рубашки. Висевшие на поясе искусные ножны внушали страх и показывали, что их обладатель владеет мечом. Размеренными шагами он приближался к нему всё ближе и ближе. Цоканье каблуков оглушало и гипнотизировало. Но когда взгляд остановился на лице, тело онемело. Это было лицо короля. Того самого, от которого они с братьями скрывались все эти годы. Стоит и смотрит на него сверху вниз с мерзкой улыбкой. Обогнув штырь и сев на корточки, король оказался прямо перед лицом узника. Его короткие волосы с пробором сливались с костюмом, чёрный густые брови напоминали гусениц, а глаза похожие на пасмурное небо смотрели прямо в душу. Жар спал и по коже прокатился холодок. Улыбка испарилась, а взгляд стал оценивающем и серьёзным. Он посмотрел на волосы Нолана. — Что за сено у тебя на голове? — Король взял прядь, и непослушные волосы, подобно водопаду, ускользнули из-под его пальцев. — И цвет такой… будто стая собак обмочилась на твою голову, — Помещение заполнил тошнотворный смех. Люди смеялись и их смех подхватывали стены. Лицо напротив снова хитро улыбалось и следило за сменяющимся выражением лица заключённого. Для него это была игра. — Молчать! — В ту же секунду вернулась гнетущая тишина. Такая, что можно было услышать чужое сердцебиение. — А давай-ка я тебе помогу! Нельзя чтобы ты в таком виде предстал на суде, — Откуда-то снизу послышалось шуршание и перед глазами засверкало лезвие кинжала. — Согласен? Он отрезал прядку за прядкой под разным углом и разной длины. Делал это медленно, наслаждался. Уже отрезанные волосы прикладывал под нос и засовывал в уши подсудимого, из-за чего всё жутко чесалось, но кандалы не позволяли рукам дотянуться до нужных мест. Зрители наблюдали за этим, как за представлением. Непослушную зверушку наказывали за плохое поведение. Но все понимали, что это подготовка к чему-то более ужасному. Но где-то внутри всё ещё теплилась надежда, что над ним сжалятся и отпустят после такого унижения. Что они с братом уедут из города и больше никогда не вернутся. А пока на пол оседало всё больше волос, разум заполняла несказанная мольба о том, чтобы это поскорее закончилось. Неожиданно обожгло щёку так, будто тысяча маленьких девиц начала энергично оттанцовывать на ней своими маленькими каблучками. — Мне не нравится, когда на меня не обращают внимания, — Король больше не улыбался, в его глазах читалась обида. До того детская, что хотелось его успокоить и пожалеть, но Нолан вовремя вспомнил, в какой ситуации находится. — Почему молчишь? Ты немой? Или просто тупой? — Тембр голоса становился всё громче, а интонация всё злее. Это может плохо закончиться. — Дорогой брат, думаю, Вам стоит начать, — Раздался леденящий до мозга костей голос. Судебный зал в миг будто покрылся морозной корочкой, заглушая пламя гнева, исходящее от центра. Он принадлежал сестре короля, единственной, кому было позволено перебивать его. Но в этом голосе пленник узнал не принцессу, а девушку, с которой он встретился прошлой ночью. Вот теперь никакая пощада точно ему не светит. От осознания того снова неприятно скрутило живот. Но самое унизительное было то, что даже после прошедших событий в его глазах она была всё также прекрасна. Выйдя из тени трона, лучи солнца явили её лик присутствующим. Обвивая своими тёплыми руками, оно ластилось к её хрупкому, словно фарфор, телу. Девушка была так открыта и так недоступна одновременно. Её обнажённые плечи и острые ключицы завлекали, а тугой корсет и вуаль отрезвляли. Чёрное платье из мягчайшего шёлка, подобно воде, струилось по изгибам тела. Разрезы на рукавах манили прикоснуться взглядом к её бархатистой коже тонких запястий. Белые густые вьющиеся волосы были заплетены во всю ту же косу, какая была в их первую встречу. Внешний вид желал показать статус и чистокровность. Прямая осанка и поднятый подбородок давали понять, что их обладательница строга и властна. Но ничего не длится вечно. Когда-нибудь и это успокаивающее и выдергивающее из реальности сновидение должно было закончится. Весь зал из состояния, похожего на транс, грубо выдернул оглушительный голос. Король, усевшийся на трон, сообщил о начале суда. Дальше наступил черёд формальностей: представление присутствующих Домов и их представителей. Когда список, а он был немаленький, наконец, закончился. Глашатай огласил деяния, в которых обвинялся человек, прикованный в центре зала. Множество глаз устремилось на него с осуждением. Все они были так умны и никогда бы не сделали ничего подобного. В них не было и капли сочувствия. Каждый мог оказаться на месте бедолаги, поэтому не оставалось времени думать о том, кто уже попался и стоял на пороге смерти. Скучающая фигура в роскошном белом костюме оживилась и поднялась на ноги. Не торопясь, спустилась с лестницы и приблизилась к центру, готовясь вынести приговор: — Именем Ариса Витт, первым от своего имени, королём четырёх королевств, я приговариваю тебя, — Намеренно создавая напряжение, издеваясь, вёл к тому, что и так все были готовы услышать. — к пожизненным исправительным работам у одного из Домов, — Громко хлопнув в ладоши, эхом разрезая уже знакомую всем повисшую тишину, лучезарно улыбнулся. За последние годы это было самое дикое и непохожее на остальные судебное заседание. Присутствующих ментально то подбрасывало, то резко роняло. Дело напрямую относилось к королевской семье, отчего даже самые влиятельный семьи понесли горечь утраты, если бы их отпрыск сделал что-то подобное. — Кто из Домов готов принять к себе безвозмездно работающего слугу? — В ответ король услышал лишь тишину. Шок поразил подданых неменьше самого подсудимого. — Неужели никто? Тогда мне придётся… — Дом Миллеров готов взять его на службу и в случае чего понести полную ответственность, — Послышался запоздалый ответ. Повернувшись в направлении голоса, весь зал увидел возвышающуюся в полный рост благородную особу, до этого сидевшую на одной из ступеней. Она выглядела необычно. Чёрный спереди укороченный кафтан с серебренными вставками на груди. На вид сильные ноги облегали такие же чёрные брюки и высокие, туго зашнурованные сапоги. По бокам бёдер, креплённые на ремне, двое тонких ножен. Образ дополняли недлинные, зачёсанные назад чёрные волосы, ярко-зелёные глаза, похожие на кошачьи, и пухлые губы. Леди, больше похожая на лорда, не соответствующе своему юному возрасту, держалась стойко. Она была уверена в своих словах и показывала это. Получив одобрение в виде короткого кивка от Его Величества, девушка села на место. Нолан снова перевёл взгляд на короля и нахмурился. Горделивый облик постепенно начал рушиться, и на смену пришла нервозность. Её выдавали постукивающие движения пальцев по ножнам, переминание с ноги на ногу на одном месте, резкие угловатые почёсывания затылка и бегающий взгляд. В какой-то момент тело не выдержало и выплеснуло из себя напряжение, будто ядро катапультой: — Астория, милая моя! — Мужчина повернулся в сторону всё также стоящей у трона сестры. — Правый или левый? — За заметно раздражённым тембром вопроса последовал ответный нервный вздох и испуганный, чуть ли не заплаканный взор принцессы. Своей дрожащей рукой она указала пальцем на свою левую сторону лица. Получив то, что хотел, король повернулся обратно и быстро сократил расстояние между собой и пленником. Взяв грубо того за подбородок, он с характерным скрипящем звуком, лихорадочно достал всё тот же кинжал и приложил к щеке нижестоящего. В груди глухо забилось сердце, а из глаз брызнули слёзы. Нолана настиг животный страх. Этот зал стал для него ареной пыток, в которой его заперли с изголодавшем зверем. И у зверя были острые когти. А у него не было ничего. Как несправедливо и печально. Было видно, что у Его Величества стиснута челюсть и то и дело выпирают желваки. Он был напряжён и обдумывал последующее действие. Слёзы, уже не останавливаясь, лились из глаз и стекали по щекам, задевая огрубевшие пальцы вспотевших ладоней. Последняя попытка достучаться до милосердия, вызвать жалость. Сделать хоть что-нибудь, но закончить насилие над собой. «Прошу, не надо», — Шёпот, произнесённый дрожащим голосом, звучал противно даже для говорящего. Из-за одного необдуманного и глупого поступка стать таким грязным, беспомощным и слабым. Жертвой в руках палача, безоружным перед его наточенной секирой. Жизнь была на волоске, а он ничего не мог сделать. Через помутнение показалось, что хватка ослабла, а взгляд напротив, стал нерешительным. Но через секунду серые глаза сильно зажмурились, и их владелец, тихо простонав, вернул себе решимость и злобу. Замах руки, сверкание лезвия на солнце и одно резкое движение. Так мало, но и этого было достаточно для того, чтобы пожалеть, что ты вообще выжил в тьме темницы. Невыносимая колющая боль пронзила левый глаз. Тёплая кровь смешалась с холодными слезами. Они всё не переставая, капали на одежду и на вымытый начисто пол. Уши заложило от собственного жуткого вопля, до хрипоты рвущего голосовые связки. Тело бесцельно брыкалось и пыталось подняться, но его грубо роняли обратно. Хотелось убежать от этих мучений, которые не заканчивались. Кажется, они теперь вечно будут преследовать его в кошмарах. Как же парень сейчас завидовал смерти родителям. То, что смог запомнить, было чистым милосердием по сравнению с этим. После того, как кинжал покинул глазницу вместе с глазным яблоком и прежней жизнью. Тело заметно дёрнулось и задрожало, кожа покрылась мурашками. Но издевательства на этом не закончились. — Принесите зеркало! Живо! — Приказал зверь, явно не насытившись причинённой болью. Пара рыцарей в красных плащах мигом принесли небольшое круглое зеркало с деревянной рамкой. Передав его в руки, король удовлетворённо кивнул. Присев на корточки перед со гнущимся пополам от боли тела. Мужчина рукой насильно поднял чужую голову за волосы и властным тоном приказал открыть нетронутый глаз. — Я смог показать миру твою истинную натуру. Всё время за этой оболочкой прятался порочный уродливый ублюдок, — Смакуя каждое слово проговаривал тот. — Если не научишься пользоваться глазами, перестанешь видеть вовсе. Нолан не верил, что смотрел на себя. Просто кошмар, из которого трудно проснуться. Это нечто похожее на человека с сальными спутанными волосами, опухшим от слёз лицом, потрескавшимися до крови губами и пустой глазницей с всё ещё вытекающим из неё красным потоком — не может быть им. Но это был он. От осознания чего становилось дурно и хотелось выблевать все внутренности на пол, вдогонку слезам и крови. Внутри него им уже не было места. Там разливались стыд, отвращение и… ненависть. Что-то сломалось, с хрустом вытекло со всеми жидкостями. Страха больше не было. Только всепоглощающее желание отомстить за то, что с ним сделало это животное. Оно превратило его в себе подобного, за что горько поплатится. Найдя в себе силы, узник сильно ударился об зеркало головой и успел отвернуться до того, как оно выскользнуло из рук зверя. Двигающийся портрет ударился об жёсткое покрытие и разбился на множество острых осколков. Тихо выругавшись, король отошёл и приказал увести обезумевшего к лекарю. Один из стражников, подойдя, отсоединил цепь кандалов от штыря и уже был готов поднять полуживое тело, как замер. На него яростно смотрел горящий алым единственный глаз. Никто кроме него этого не видел. Да и издалека показалось бы обычными лопнувшими сосудами из-за перенапряжения. Нолан никогда не чувствовал такого. Подобно закопанному и необработанному рубину, эта мощь сидела глубоко и ждала, когда её найдут и покажут миру. Растекаясь подобно мёду, сила переполняла и меняла изнутри, а тело наслаждалось. Глаз наполнялся кровью и затмевал рассудок пеленой злобы и жаждой обладать. Взамен она причиняла боль, что было совершенно неважно. Её обладатель был готов принять условия, обработать и отшлифовать этот потерянный рубин. — Освободи меня, — решительно прошептал подсудимый. Голос околдовал разум и взял вверх над волей рыцаря. Тот безоговорочно достал ключ и освободил руки, на которых точно позже проявятся синяки. Больше немедля парень схватил первый попавшийся осколок и понёсся на повернувшеюся к нему спину. У него тоже были когти, они являлись жаждой мести. Зверь его недооценил, о чём сильно пожалеет. Внутреннюю часть ладони садило от битого стекла, но ощущения были даже приятными. По залу пронеслись взволнованные охи, знакомый лязг доспехов и собственное бешенное сердцебиение. Но это было неважно. Его цель была к нему всё ближе и ближе. Занеся руку над головой, он ударил, вонзил осколок и кровь полилась ручьём. Такая же, как и у него. Значит зверь был таким же смертным. Его тоже можно убить. Успев среагировать, осколок попал в область плеча рядом с под мышкой, а не в шею. Шипя от боли, мужчина вытащил колющий предмет и раздражительно посмотрел на нападавшего. У того был дикий оскал и взгляд исподлобья, подобно раненному животному. Стало не по себе. Стража схватила обезумевшего и снова заковала. Но тот больше не возобновлял попыток. Удостоверившись, что он больше не представляет угрозы. Его Величество подозвал к себе его освободителя. Стоило опросить и узнать, почему тот так поступил. Но к голове приливала кровь, которой в теле становилось всё меньше и меньше. Прерывисто вздохнув, рука сама потянулась к ножнам и резким движением достала меч на свет. Одного взмаха хватило, чтоб лишить рыцаря головы, а вместе с ней и жизни. Алая кровь брызнула во все стороны, попав Нолану на лицо. Труп шлёпнулся на пол, а обезглавленная голова укатилась куда-то в сторону. Снова появился он. Липкий страх смерти. — Вспомни это, когда снова захочешь на меня напасть, — Подойдя в притык, на ухо шептал мужчина. — Я мог убить тебя, но пощадил, мелкое отродье. — Уведите его, — Он, уже обращаясь к страже, отдал приказ. Новые силы как пришли, так и покинули. Почувствовав слабость во всём теле и вернувшуюся боль, сознание погрузилось в уже ставшую родной тьму.