Часть 6

      — Я слышу что-то странное. Это магические пушки? Демоны напали на Святой город?       Она и Очень проходили возле бухты Китов, когда Цайэр остановилась и развернулась к источнику звука.       Тот хохотнул, что ли? Над чем смеется? Думает, раз рыцарь, то демоны сами по себе побегут наутек?       — Это фейерверки. Красивые.       Ясно, кто-то разбазаривает выстрелы энергопушек, когда их для фронта и на черном рынке днем с огнем не найти. Коррупция процветает в Святом, или якобы святом, городе. Нет на него банды Цайрицы!       — Да мне как-то все равно, красивые или нет. Я слепая.       Цайэр опешила, когда парень вдруг развернул ее руку ладонью вверх.       — Ну уж нет, раз твои нейросенсорные органы чувств дублируются и подменяются эпителеосенсорными, то должно быть и в обратную сторону. Прикосновение равно форме и образу.       Он начертил ей на ладони какую-то кракозябру и довольно спросил:       — На что похоже?       Цайэр впервые не знала, что сказать.       — Это фейерверки. Один похож на собачку, — он снова принялся рисовать. — Другой — на котика.       Художник от слова «худо»?       — А чем котик от собачки принципиально отличается по форме? – решила уточнить она. — По звуку вроде не лают и не мяукают.       — Ну, еще кит есть. Зеленый. Вот.       «А теперь добавим ножек — получился осьминожек», — про себя прокомментировала Цайэр, но решила не ранить душу впечатлительного рыцаря. Такого потом ищи-свищи. Наоборот, лучше подыграть ему.       — А Хао Очень будет вот так?       Теперь уже она взяла его руку и начертила кружок с большими кругляшами-глазами и улыбкой на пол-окружности.       — К кругу хвостик мы приточим — и получим Хао Очень.       — Кхм, — он то ли согласился, то ли нет.       Но Цайэр не отступала, рисуя на его ладони:       — А добавь клыков по кругу — получаем демонюгу.       Хвостик стал хвостом рогатым — то дракон бог-император.       Все закрась луной с небес — получился Агарес.       Парень закашлялся и, кажется, уже осознал свое ничтожество перед лицом истинного таланта.       Втянув воздух носом, он перехватил ее руку.       — Ты что, правда боишься, что они могут на Святой город напасть? — кажется, он погрустнел. — Я должен стать сильнее, чтобы защитить тебя!       Она потянула его за собой.       — Не напрягайся слишком, а то раньше времени поседеешь. Они давно могли бы все тут разнести, если бы захотели.       Очень все-таки напрягся и логически продолжил:       — А почему не хотят?       Цайэр пожала плечами:       — Император демонов — латентный человекофил? Миллион манны так на психику влияет?       — Человекофил? — тот фыркнул. — Мой отец всегда хотел убить его.       — А что они не поделили?       — Наверное, весь мир. Как и все мы.       Цайэр порадовалась, что под вуалью легче скрыть скептическую ухмылку.       — Откуда ты про этих демонов так хорошо знаешь? Про всех, что ли, сказки написаны? — подозрительно спросил Очень.       — Врага надо знать в лицо.       — Наощупь?       — Нет, сразу в морду.       Парень, почесав затылок, не мог не согласиться.       В этот момент Цайэр почувствовала влагу на щеке. Вуаль прилипла к лицу. Очень, сглотнув, выдохнул:       — Начинается дождь!       Так вот почему все запахло еще сильнее: и охранник вперемежку с тиной из фонтана, и сам Очень воспоминанием о вкусном мороженом.       — Бежим в гостиницу! — она наконец озвучила то, чего так долго добивалась.       Это не дождь, это ливень! Богиня Природы, видать, с нею заодно. Скоро узнаем, что она там натворила с эволюцией человека.       Парень потянул ее за руку, но девушка заставила подвернуться свой здоровенный каблук.       — Ой!       Ты рыцарь, Очень, или погулять вышел?       Недолго думая, он схватил ее в охапку.       Рыцарь! Зачет тебе.       Она не стала его сильно щупать, слегка пощекотав шею под хвостиком и посопев в ухо. Согласно рассказам старого извращенца, для всего остального сперва нужно было раздеться догола.       Добежав до ворот, Очень даже не замедлил шага. Молодчина, уже заслуживаешь ценный приз от Цайрицы! И он ждет тебя совсем скоро.       Первым делом Цайэр закрыла дверь на ключ и на цепочку. Надо еще окна занавесить. И непременно окутать все непробиваемым покровом из энергии смерти.       — Раздевайся быстрее.       — Что?       — Мы же насквозь промокли. А ты ранен. Лечиться будем. Ты внешне, а я внутренне.       — Э-э-э.       — Ты что, фамильные драгоценности под одеждой прячешь?       Он, кажется, снова поперхнулся. Цайэр уже едва сдержала раздражение:       — И чего тогда стесняешься? Я все равно тебя не вижу. Даже если ты страшный, как колонна демонов… Нет? Ну, тогда лучше помоги.       А тетушка говорила, что это девушек обычно уговаривают.       Неужто моральные терзания — это ревность богини Света? Но даже ей Цайрица проигрывать не собиралась. Для стимуляции робкого рыцаря она сняла вуаль и подставила застежку плаща.       Кое-как тот справился, наверное, по привычке.       — Ну?       Видимо, решив, что сумеет спрятаться в одеяло, как в прошлый раз, он все-таки снял сапоги и расстегнул куртку.       Она развернулась спиной:       — И тут тоже, корсет расшнуруй. Прилипло, чешется.       Он возился минут пять, пыхтя ей в ухо. Да что там сложного? Опять не очень, Очень?       — У меня нет другой одежды в пространственном кольце, — извиняющимся тоном протянул парень.       А она в принципе есть? Или последние трусы уже выменял на еду для своего Змея Горыныча?       — Снимай штаны и бери одеяло, — повела плечами девушка, прислушиваясь, как тот аккуратно вешает брюки сушиться на спинку стула.       Едва он справился, она потянула подол платья вверх.       — Стой! — возмущенно взвизгнул скромник. — Я отвернусь.       — Да мне не жалко. Смотри.       Оценит пытки с депиляцией хотя бы.       — Но так нельзя.       Еще кодекс рыцарей прочитай, ударив кулаком в обнаженную грудь! Хотя тут в тему, скорее, уголовный кодекс, часть про несовершеннолетних.       Кажется, он все-таки отвернулся. Откуда он только взялся, этот правильный не Очень? К богине Света подлизаться решил, карьерист? Видать, виновной по этому самому кодексу признают ее!       Скинув платье и боевые шорты, девушка ехидно напомнила:       — Разве не ты собрался защищать меня всю жизнь?       За базар нужно отвечать!       Поспешно стягивая с кровати одеяло, он буркнул под нос что-то вроде:       — И от себя тоже…       Чувствуя, как нестабильно пульсирует его манна, Цайэр вздохнула:       — Ну ладно, давай тебя сначала вылечим.       Она нащупала на полке нужные колеса и достала мазь.       — Лови лекарство!       Очень инстинктивно обернулся, на лету поймав бутылочку, но тут же та покатилась по полу прямо к ногам ничего не скрывающей соблазнительницы. Пользуясь моментом, юная ассасин добила своего рыцаря:       — И не смей в мокрых трусах залезать на мою кровать!       Она ловко задернула шторы, пока он стоял в полном ступоре, — кто знает, сколько неудовлетворенных собственной жизнью любителей подглядывать за чужой тут взбираются по башням Горыныча, засовывая морды в окна, — и сама подобрала бутыль со снадобьем.       Приблизившись, как молния, и закинув пилюлю в рот, девушка точно нащупала губами его губы.       Пропихивая лекарство языком в рот своей обалдевшей жертвы, Цайэр вспомнила инструкцию не слишком словоохотливого охранника. Вот незадача, целоваться же надо голыми, а она так и не сняла туфли с чулками! Не говоря уже про нерадивого парня.       Подцепив пальцами резинку мокрых трусов, в следующий миг Святая дочь Сансары застыла, как статуя, — за дверью их подслушивали какие-то гады.       В этот же момент что-то произошло с ее не Очень: он порывисто притянул девушку к себе и засунул язык ей чуть ли не в глотку.       Слюняво, мокро, нечем дышать… Если это и есть поцелуи, то уж лучше найти заведения, где они не нужны!       Почувствовав ауры сразу пяти извращенцев, Цайэр создала ледяной кокон энергии смерти, убойной силой вынуждая убраться назойливых соглядатаев.       Но тут случилось непредвиденное: грозный кинжал Сансары зловеще завибрировал в ее груди.