Глава 6. Ревность

Костя сидел в гостиной на диване и отрешенно перебирал струны, наигрывая любимые мелодии. Было уже поздно, и, на самом деле, из уважения к соседям он не должен был этого делать, но тишина в квартире была слишком угнетающей. Сама душа гитариста тоже сейчас была пронизана угнетением. Он еще раз проверил телефон, зайдя в диалог с Сашей. Его сообщения были прочитаны, но она не написала ни слова в ответ. Учитель понимал, что, скорее всего, девушка была занята подругой и не смогла бы прийти в его перерыв, но их последний разговор заставлял его переживать, что она держит обиду на него и не хочет разговаривать. Но что ему оставалось делать? Он не мог вышвырнуть сына за дверь. Снова подумав о Леше, гитарист почувствовал укол злости. Даже приехав к Косте на несколько дней он умудрился найти кого угодно, лишь бы не проводить время с отцом. Уже было далеко за полночь, а Леша ровно также, как и Саша, не отвечал на его звонки и сообщения. Пальцы слетели со струн, и гитарист раздраженно отложил инструмент в сторону. Он снова чувствовал себя брошенным и никому не нужным, и сейчас его переполняли грусть, обида и злость. Как только ему начинало казаться, что черная полоса жизни уходит, а одиночество больше не тронет его, оно тут же возвращалось к нему с новой силой, как самый верный друг. Из размышлений его вырвал стук в дверь. Неужели Леша все-таки решил вернуться домой сегодня? Костя бесшумно подошел ко входной двери и отпер ее, включая свет в коридоре. — Я тебя потерял, — констатировал факт он. Без намека на упрек и толики обвинения. Он удивился сам себе, насколько отрешенно прозвучала эта фраза из его уст. — Виноват, — улыбнулся сын, проходя внутрь и раздеваясь. Он явно был слегка подвыпившим и навеселе, — Я почти выиграл в монополию сегодня. — Почему ты не предупредил меня, что будешь поздно? Я ведь переживаю. — Перестань, я же не маленький, — отмахнулся от гневной тирады отца Леша. В его глазах вдруг заиграли искринки, — Кстати! Я познакомился с твоей маленькой гитаристкой! Она любезно помогла мне снять добрую половину репортажа и… — С моей… маленькой гитаристкой? — недоумевающе переспросил Костя, хотя и так уже догадался, о ком идет речь. — Да, с Сашей. На редкость старательная девочка, — сын улыбнулся и отвел взгляд в сторону, будто вспоминая что-то хорошее. «Вообще-то это моя девочка» — пронеслось в голове у Кости, — А еще я попросил ее помочь мне и завтра, пока мы будем записывать интервью. Ты же не против? Так вот значит в чем дело. Могла ли она подстроить их встречу с Лешей, чтобы специально насолить гитаристу, заставить его ревновать? Если да, у нее прекрасно получилось. Прямо сейчас Костя сгорал от ревности, стоя перед сыном и уткнувшись в одну точку. Он знал натуру своего сына, знал, что тот не откажется от внимания красивой девушки, смотрящей на него с искренним восхищением. — Пап?.. — Леша растерянно заглянул ему в глаза, возвращая на Землю, — Ты в порядке? — Что? Да, без проблем, пусть приходит, — ответил Костя. Он постарался абстрагироваться от эмоций и трезво оценить ситуацию. Саша сама училась на журналиста, и, вероятно, ее заинтересовала работа Леши. Конечно, она не захотела упускать возможности попрактиковаться с таким веселым и опытным наставником. Да и сам журналист просто нуждался в лишних руках. Ему не о чем беспокоиться. — Супер. Тогда я в душ, — мягко сжав плечо отца, Леша проскользнул мимо него в ванную комнату, оставляя наедине со своими мыслями. Шумно выдохнув, Костя закрыл входную дверь и отправился, наконец, спать. *** Саша постучала в такую до ужаса знакомую дверь, но ее открыл не хозяин самой квартиры. Леша приветливо улыбнулся девушке и впустил ее внутрь. Он был одет в белый свитшот и светло-серые брюки карго. Волосы идеально уложены, за линзами очков прячется озорной взгляд. — Да ты сама пунктуальность! — взглянув на часы на левом запястье воскликнул Леша. Затем наклонился и развязно, как-то по-медвежьи обнял ее, обдавая приятным запахом одеколона. Из-за его спины Саша, наконец, увидела и гитариста, выходящего из своей спальни в черной рубашке, заправленной в джинсы. Сердце по старой привычке дрогнуло, взгляд его строгих, проницательных серо-зеленых глаз будто читал ее насквозь. — Здравствуйте, Константин Олегович, — задорно сказала девушка, поспешив отпрянуть от Леши, поскольку по загадочным для нее причинам почувствовала себя виноватой. — Здравствуй, — коротко ответил он, и уголок его рта дернулся в намеке на улыбку. Они расположились в зале, и в этот раз Саша, по инициативе Леши, уже сама настраивала всю аппаратуру, руководствуясь его четкими указаниями. Костя вел себя до ужаса непринужденно, опять накинув свою непроницаемую маску, так часто преследующую Сашу в шестнадцать лет. Тогда он постоянно прятался за ней в присутствии других учеников. Саша выставила настройки в камере и подцепила ее к петличке, которая теперь уже крепилась к вороту рубашки учителя. Леша бурно ее похвалил, заставляя девушку краснеть. Его похвала приятно отзывалась у девушки в сердце, заставляя проникаться к нему теплыми чувствами. Ей редко доводилось слышать эти приятные слова даже от родителей, и именно за эти два дня благодаря Леше она осознала, как важно для нее знать, что ею довольны и она все сделала правильно. Когда началось интервью, Саша старалась не отвлекаться от работы оператора, но с упоением сама слушала истории гитариста о его юности и музыкальной группе, добившейся неплохого успеха в узких кругах. Увлекшись процессом, Костя даже достал с полки пару пыльных альбомов и показал черно-белые потертые фотографии, на которых он со своими друзьями стоял на сцене с электрогитарой. Юного парня с острым подбородком при желании можно было спутать с Лешей, сидящим рядом со своим отцом. Спустя примерно полтора часа Леша объявил съемки законченными и, хлопнув в ладоши, в два шага оказался рядом с Сашей и камерой на штативе. Шустро просмотрев заснятое видео, он порывисто приобнял ее за плечи и горячо воскликнул: — Ты просто умничка, Саша! Что бы я без тебя делал. Саша снова не смогла сдержать глупую улыбку, лезущую на лицо. Она растаяла от его слов и смерила Лешу восхищенным взглядом, а когда перевела его на Константина Олеговича, на долю секунды заметила, как тот с поджатыми губами наблюдает за ними с чистым недовольством. Это что, была ревность? Она задержала на нем взгляд, вопросительно наклоняя голову и приподняв брови, но он уже вернул себе самообладание и слабо улыбнулся. Однако его глаза до сих пор метались в нерешительности. Леша же был настолько увлечен просмотром отснятого материала, что и не заметил этих игр в гляделки между его отцом и новой ассистенткой. — Я сейчас вернусь, мне нужно позвонить боссу, — оповестил своих спутников он, не отрываясь от экрана видеокамеры. — Без проблем, — ответила Саша уже скрывающемуся в дверях репортеру. Даже не задумавшись о том, что теперь они в комнате одни, она захотела еще раз посмотреть полученную запись на камере. Внезапно гитарист резко встал с дивана и за два широких шага оказался прямо перед девушкой. С непривычной для самого себя грубостью он схватил ее за горло и впился губами в ее губы, напористо шагая на нее. Она растерянно попятилась назад, но на поцелуй ответила с охотой, чувствуя, как внизу все скрутило от нахлынувшего возбуждения. Как же мало требовалось гитаристу, чтобы снова завладеть всем ее вниманием. Она наткнулась на стену, и гитарист прижался к ее телу, зажимая между собой и стеной, при этом до сих пор не разрывая поцелуя. Когда он наконец отпрянул от нее, чтобы перевести дыхание, она тихо прошептала: — Что случилось? — такое поведение было совсем не свойственно для гитариста. Сколько она себя помнила, он отличался осторожностью и сдержанностью за исключением редких моментов. Кажется, это был один из таких. — Хочу убедиться, что ты только моя, — прорычал он ей на ухо, и провел губами влажную дорожку из поцелуев от мочки уха до ключицы. Дыхание девушки оборвалось, и она шумно выдохнула через рот, не веря, что это происходит на самом деле. — Что-то не припомню, когда мы согласовали права друг на друга. Твоя ученица, ты имеешь в виду? — игриво спросила она, заглядывая ему в глаза. — Брось, Саша, — виновато пробормотал он, а затем снова нагнулся для поцелуя, увлекая в него девушку. Из коридора послышались отрезвляющие шаги, и Саша грубо толкнула гитариста в грудь и выскользнула из его объятий. Не хватало еще, чтобы Леша заметил, что между ними что-то есть. Саша вдруг удивилась своим мыслям — еще позавчера она расстроилась, что гитарист не представил ее сыну, как свою подругу или хотя бы старую знакомую. Леша вошел в комнату и задумчиво окинул взглядом всю комнату. Затем улыбнулся, хлопнул в ладоши и произнес: — Так, команда! Съемки окончены, все постарались на славу. Еще раз спасибо за помощь, Саша. И тебе, пап, что согласился на съемку. — Может отпразднуем это чаем с тортиком? — предложил Костя. Идея всем понравилась. Они уселись за стол, и, пока Костя разбирался с чашками, Саша разрезала «Прагу», обсуждая с Лешей предстоящий монтаж проекта. Когда все трое закончили трапезу и обсудили все произошедшее сегодня, за окном уже было темно. — Кстати, а как давно вы занимаетесь гитарой? — вдруг спросил Леша. Саша переглянулась с Костей и словила его растерянный взгляд. Затем сказала: — Ну… Я начала ходить на занятия еще давно, но потом был большой перерыв. Теперь стараюсь наверстать упущенное, — кажется, ложь прозвучала довольно убедительно, но Саше все равно было неприятно дурить Лешу какими-то сказками. — Просто… — начал тот, но отвлекся на уведомление в телефоне, — Ох, Саша! Представляешь, мне написал Макс, зовет сегодня вечером опять играть в настолки. Разрешишь мне присоединиться? — Да, конечно! — просияла она. Здорово, что Оле с Максом понравился ее вчерашний спутник. Да и играть с Лешей было интересно. — Тогда давай сейчас разойдемся, а я подойду к вам уже ближе к восьми. У меня еще есть дела сегодня. Саша обернулась на учителя, но тот молча сжимал в руках уже вторую кружку чая, не выражая никаких эмоций. Тогда она встала и, собрав по комнате свои вещи, направилась в коридор. Костя с Лешей последовали за девушкой и встали напротив. Саша еще раз скользнула взглядом по обоим — отец и сын, как две капли воды. Один облачен в черную рубашку и выглядит строго, другой — весь в белом и сияет светом и юностью. В глазах первого — серая неуязвимость, на лице холодная улыбка. Не знала бы Саша, что можно увидеть в этих глазах наедине — решила бы, что гитарист — черствый сухарь. В глазах второго — доброжелательность и теплота, а его прощальные объятия сквозят уютом. — До свидания, Константин Олегович, — она заглянула в его темный взгляд и кончик ее рта пополз кверху, но в ответ получила только сдержанный кивок. Наконец она вышла из квартиры, Леша захлопнул за ней дверь, повернул замок и вдруг спросил: — Ты что, трахаешь свою ученицу?!