Глава 1. Пандора

Одри сомневалась в существовании Дуата в реалиях современного мира, но очень надеялась, что бывший директор отправится именно туда, любезно встреченный Анубисом — погребальной маской, изображение которой этот кретин толкнул на чёртовом eBay вместе с половиной коллекции музея. Ссутулившись, она сидела перед монитором, безуспешно пытаясь разобрать рабочую документацию. Перед глазами мелькала страница музейного каталога, и Одри не представляла, что теперь туда вообще вносить. Что кольца эпохи Птолемеев ушли кому‑то за сто с лишним фунтов, а камея с профилем Августа — за шестьдесят девять? Ответов на эти вопросы не находилось. Пиная стол носком туфли, Одри раздражённо воскликнула: — Хитрый мудак… Даже продешевил. Боялся, что быстро раскроют, а разгребать всё теперь нам. Если бы её сейчас увидел начальник, она бы получила выговор — дважды. Микаэль, моралист до мозга костей, считал, что сотрудникам обители культуры стоит соблюдать этику и следить за речью. Пожалуй, Одри могла бы с ним согласиться, если бы совсем недавно он сам не был настолько обходителен с репортёрами «Daily Mirror», что пару особенно витиеватых оборотов она запомнила. Одри понимала его. Последние два месяца музей скорее напоминал разворошенный муравейник. После грандиозного скандала Сомнус Наттхайм покинул пост директора, напоследок засветившись на первых полосах британских СМИ. Начались проверки, судебные разбирательства и бесконечные допросы. Половину штата сократили, а оставшиеся работали за троих. Тем не менее ситуация не укладывалась у неё в голове. Некоторые экспонаты словно испарились, другие внезапно всплывали в частных коллекциях. Часть документации оказалась переписана задним числом — и это пугало её больше всего. Одри никогда не строила иллюзий, хорошо понимая, что люди разные, а воровство в Лондоне — почти привычное явление. Но невозможно вынести половину музейной коллекции так, чтобы никто ничего не заметил. Кто-то помогал. Телефон коротко завибрировал, оповещая о новом сообщении. Разблокировав экран, Одри открыла мессенджер. Рут приглашала после работы посидеть в недавно открывшемся пабе. Они собирались туда ещё пару дней назад, но из-за работы всё никак не получалось. Быстро напечатав ответ, Одри уже собиралась убрать телефон, но взгляд зацепился за страницу каталога: «Статуэтка Анубиса, бронза, XXVII век до н. э. Местонахождение — неизвестно». Она нахмурилась, когда под строкой появилась новая запись. Последнее перемещение: 02:14. Увидев сегодняшнюю дату, Одри замерла. Музей ночью закрыт, а доступ к архиву имеют лишь сотрудники. Через секунду запись исчезла, будто её и не было. По спине медленно пробежал холодок. К семи Одри подбежала к бару, чуть ли не впервые опаздывая. Закрыла зонт и, нырнув внутрь, бегло осмотрелась. Абсолютно невозмутимая Рут сидела за дальним столиком. Даже не скажешь, что каких-то двадцать минут назад она записывала ей кучу гневных голосовых, обещая самые изощрённые способы расправы. Обойдя шумную толпу у барной стойки, Одри плюхнулась на стул. — Прости. Сумасшедший день. Рут небрежно махнула рукой: — Забей. Мне столько нужно тебе рассказать! Они сделали заказ, и Рут тут же начала делиться новостями. Рафаила с группой пригласили выступать в довольно популярном клубе. Они сменили стиль исполнения, добавив рэп‑партии, и нашли нового барабанщика. Его звали Кассиэль, и по восторженному тону Рут было ясно, что он ей приглянулся. В этом, впрочем, не было ничего удивительного. Совместные походы почти всегда заканчивались одинаково — чёрт знает где: в лучшем случае; в худшем — шебутная и общительная Рут втягивала Одри в новые знакомства. Ей не составляло труда первой заговорить с незнакомцем. Благодаря Рут в их компании однажды появился Рафаил — рок‑музыкант, ужасно милый, с каре, эстетичными татуировками и в косухе. Он выглядел как ангел из ада. Сама Одри довольно трудно сходилась с людьми. Зато она легко ввязывалась во всевозможные авантюры и часто втягивала в них окружающих. Бедная Рут ещё долго припоминала Одри их отпуск в Иордании. Они посетили Петру и цитадель Аммана, подолгу пропадали на местных рынках. А в последний день отпуска Одри вдруг захотелось чего‑то необычного, и она потащила Рут кататься на верблюдах по Вади‑Рам. Искра вспыхнула мгновенно. Рут пришла в восторг от верблюда и попыталась его погладить. Похоже, чувства были взаимны — по крайней мере, так выглядела его попытка сожрать её волосы. — Ты сейчас опять улыбаешься как психопат, — подозрительно заметила Рут. Одри невинно пожала плечами. — Просто вспомнила, как ты убегала от верблюда. — Он хотел меня убить! — Нет. Ты ему понравилась. — Это худшее оправдание, которое я слышала. Рут рассказывала что-то ещё, но Одри слушала вполуха, прокручивая в голове исчезнувшую запись из каталога. «Четырнадцать минут третьего… Кто вообще мог войти в систему ночью?» Рут щёлкнула пальцами перед её лицом. — Ты меня вообще слушаешь? — А? Да. Конечно. — Врёшь. Одри усмехнулась. — Просто устала. — Или опять пытаешься играть в детектива? На секунду Одри показалось, будто в шумном баре стало тише. — А если и так? — Тогда тебя либо уволят, либо найдут где-нибудь в Темзе. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Через час посиделок и пару «Космополитенов» Одри жалела лишь о том, что потратила уйму времени на дорогу. Новомодный бар, распиаренный умелыми рекламщиками, на деле оказался самым скучным местом. Однако расходиться совсем не хотелось, и она предложила Рут поехать к ней домой. Пока Рут хозяйничала на кухне, Одри переоделась в домашнюю одежду. Сняв неудобный бюстгальтер, она облегчённо вздохнула и бросила его на кресло. Стоя перед зеркалом, она поправила капюшон кигуруми с зелёными ушками. Тёплый малыш Йода был, пожалуй, лучшей покупкой за последние полгода. Они расположились на диване. Рут, заявив, что не собирается снова смотреть «Ходячих мертвецов», забрала пульт и включила какую‑то комедию. Во время фильма и непринуждённой болтовни бутылка вина опустела удивительно быстро. Одри окончательно решила покинуть ряды трезвенников и прошла на кухню за второй бутылкой, но не обнаружила ровным счётом ничего. «Неужели Рут переложила бутылку в холодильник?» С этой мыслью она заглянула в холодильник — внутри тоже было пусто. Только через минуту до неё дошло, что она купила всего одну бутылку. Вернувшись в гостиную, Одри потянулась к телефону, чтобы заказать доставку, но подруга попросила: — Давай пройдёмся? Хочу немного проветриться. Не видя причин для отказа, Одри направилась в прихожую. Она не собиралась тратить время на сборы, поэтому осталась в том же кигуруми. Какое вообще кому дело, в чём она вышла на улицу? Судя по выражению лица Рут — очень даже было. Стоя в дверях, подруга с сомнением оглядела её с ног до головы, явно собираясь что-то сказать, но Одри перебила: — Что? Я не на работе — имею право ходить, как хочу. Рут подняла руки в примирительном жесте. — Окееей. Только не удивляйся, если встретишь судьбу в этом зелёном нечто. Одри фыркнула. — Это тебе твои Таро подсказали? Рут хитро прищурилась. И чего ещё ожидать от человека, который два года увлекается эзотерикой? Даже карты она купила не абы где, а в антикварной лавке. Помятые, с загнутыми краями, они выглядели так, словно кто‑то с боем отобрал их у уэльской цыганки. Возможно, так и было. Из круглосуточного мини‑маркета Одри вышла с двумя бутылками вина и новым штопором. Только отойдя на пару метров, она поняла, что Рут рядом нет. Она обернулась и осеклась на полуслове: — Чего ты там плетёш?.. Рут послала ей виноватую улыбку, продолжая что‑то щебетать в трубку. Одри раздосадованно фыркнула. Ну конечно — именно сейчас Рут понадобилось ответить на звонок. Впрочем, это было вполне в её духе — она могла найти повод поболтать где угодно. Одри невольно глянула на крафтовый пакет в руках. Спонтанное желание пришло само собой. Открывая бутылку прямо посреди улицы, она совершенно не переживала из-за возможного появления полицейского. Законы Англии не слишком запрещали распитие алкоголя в общественных местах. Куда больше стоило опасаться дружелюбных прохожих: в лицо улыбнутся, а мысленно уже запишут её в алкоголички. И без разницы, что у неё просто тяжёлый день. Первые минуты пробка упрямо не сдавалась. Раскрасневшаяся от усилий, Одри с раздражением подумала: «Нет, ну серьёзно! Неужели мне попался брак?» В то же мгновение прозвучал громкий хлопок. От неожиданности Одри дёрнулась и врезалась в кого‑то плечом. Содержимое бутылки выплеснулось на светлую рубашку незнакомца, расползаясь по ткани ярко‑красным пятном. «Ох, только не это…» Высокий мужчина медленно перевёл взгляд на испорченную рубашку, а затем — на неё. Он смотрел слишком спокойно, внимательно и едва заметно склонил голову, словно хищник, оценивающий ситуацию. Именно сейчас Одри особенно остро почувствовала, что стоит посреди улицы в кигуруми малыша Йоды. Незнакомец приподнял бровь. — Весьма прямолинейный способ знакомства. «Вот же ироничный засранец!» К счастью, Одри знала, как общаться с такими людьми. Упрямо вскинув голову, она, не испугавшись, заглянула ему в глаза. — Простите, это недоразумение. Или карма за ваши грехи — кто знает. В уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка. — Надеюсь, список моих грехов не настолько велик, чтобы расплачиваться за них хорошим вином. — Пятно намекает на богатое греховное прошлое. Он коротко хмыкнул, стряхивая капли с рукава. — Тогда, пожалуй, мне стоит пересмотреть образ жизни. Или вы так жаждете моей исповеди? — Исповедь явно не по моей части. Вам — в церковь. Почти вслепую Одри сунула купюры ему в руку, не давая себе ни секунды передумать. — Вот, на химчистку… Должно хватить. Она действовала резко, чтобы поскорее избавиться от его гнетущего присутствия. — Вы всегда так решаете вопросы? Складывалось ощущение, будто происходящее вообще не выбивало его из привычного ритма — и это раздражало её сильнее всего. — Это быстрее, чем выяснять отношения. — Иногда выяснения обходятся дешевле. Одри прищурилась, не до конца понимая, к чему он клонит. — Вы сейчас про деньги или характер? — Позволю выбрать вам. В его тоне проскользнула насмешка — и это было хуже всего. Казалось, ему нравился сам процесс перепалки. Он наслаждался каждой минутой и никуда не спешил. У Одри времени на игры не было. Развернувшись, она бросила: — Хорошего вечера. Она уже собиралась уйти, когда за спиной раздалось спокойное: — Постойте, вы ведь даже не представились. Пауза тянулась дольше, чем следовало. Одри сжала пальцы на ремне сумки и скомкано ответила: — Это не обязательно. — Обычно нет, — согласился он. — Но в вашем случае я бы не торопился с выводами. Где-то рядом Рут продолжала болтать по телефону, абсолютно не замечая, что её подруга сейчас находится в сантиметре от того, чтобы либо вспылить, либо задержаться рядом чуть дольше, чем планировала. Одри выдохнула. — Вы слишком много говорите для человека в испорченной рубашке. — Возможно. Но вы слишком быстро уходите для человека, который умеет обливать людей вином. На этот раз усмешка стала заметнее. Только после этого он опустил равнодушный взгляд на деньги в руке. — Я передам их в химчистку. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что там принимают «компенсацию за характер». — Вот и чудно. Желаю удачи. — Боюсь, удача понадобится не мне, а несчастному, кто столкнётся с вами в следующий раз, Пандора. Одри нахмурилась. — Считаете, что я выпускаю наружу беды? — Ох, нет, моя дорогая. Вы скорее выпускаете наружу хаос — и это чертовски занимательно. Он сделал шаг назад. — Что ж, до встречи, Пандора. Этого оказалось достаточно: Одри не стала медлить и тут же скрылась из виду. Схватив Рут, всё ещё беззаботно болтавшую по телефону, она буквально потащила её за собой. И надо же было снова умудриться поставить себя в настолько неловкое положение… — Что?.. Да что случилось?! Рут даже бросила телефон в сумку и в полном недоумении уставилась на неё, пытаясь поспеть за быстрым шагом. — Мне кажется, меня прокляли, — мрачно сообщила Одри, не сбавляя темпа. — Серьёзно. Мне катастрофически не везёт. Она коротко пересказала подруге случившееся. Рут не выдержала и захихикала. — Ну ты даёшь! Неужели нельзя было дотерпеть до дома? Кто вообще так знакомится с мужчинами? Ты его хоть рассмотрела? Красивый? Одри швырнула пустую бутылку в мусорный бак и скривилась. — Вот вечно ты о своём! Не знаю я! Я только и думала о том, как бы поскорее оттуда сбежать.