Глава 4. Следы

Одри покинула музей около получаса назад. Малек видел из окна кабинета, как она садилась в такси. Он ещё несколько секунд смотрел вслед удаляющимся огням машины, а затем перевёл взгляд на папки, найденные ею в архиве.  Мисс Карнахан обладала поистине выдающимся талантом путать интеллектуальное любопытство с патологическим вмешательством в чужие тайны. Он хорошо знал этот тип одержимости. Всё начинается с крошечной зацепки, с незначительной детали, которую большинство людей даже не заметит. А заканчивается тем, что человек оказывается погребён под слоями чужих секретов и уже не в силах остановиться. И это было чертовски не вовремя. Малек машинально коснулся ключицы, усмехнувшись тому, как старая травма снова напомнила о себе. Слишком предсказуемая реакция для организма, давно привыкшего к боли. В открытом отчёте буквы расплывались перед глазами. В конце концов, какая разница, что там написано, если финал этой истории ему давно известен? Таблица с её дырами и стёртыми записями стала для Одри открытием. Для Малека — очередным напоминанием о том, как опасно знать лишь часть истории. Он смотрел на её лицо и видел, как здравый смысл постепенно уступает место азарту. Одри была уверена, что идёт по следу. Обычно именно так всё и начиналось. Особенно когда человеку начинает казаться, что он понимает больше остальных. Хуже всего было то, что иногда это действительно оказывалось правдой. Малек захлопнул папку с таким видом, будто только что похоронил чью-то надежду. Отвлечь её? Возможно. Завалить работой. Отправить в подвал считать египетские бусины поштучно. Главное, чтобы её любопытство не привело её к тем, кто умеет стирать людей из реальности так же легко, как следы в отчётах. Нет. Лучше подкинуть пару фальшивых улик. Пусть почувствует вкус победы, прежде чем поймёт, что всё это время бежала по кругу. Среди папок лежал старый музейный каталог — потрёпанный, с выцветшей архивной маркировкой. Он пролистал несколько страниц и ненадолго остановился. Затем аккуратно вырвал лист и сложил его пополам. Бумага тихо хрустнула в пальцах. Лист исчез во внутреннем кармане пиджака. Если Одри когда-нибудь доберётся до этой записи, вопросов у неё окажется слишком много.

***

Инстинкт самосохранения, вероятно, впал в анабиоз, раз она снова на это решилась. На следующий день Одри вернулась к архивной базе и угробила на неё весь обеденный перерыв. Впрочем, возможно, дело было не в любопытстве. Просто ей до сих пор не давало покоя предупреждение Малека. Будто он предупреждал не о гипотетической опасности, а о том, что уже происходило раньше. «Будьте осторожнее». Открывая каталог, она сердито щёлкнула  мышкой. — Ну конечно. Нет ничего подозрительного в человеке, который разговаривает как ходячее плохое предзнаменование. Экран мигнул: система работала медленно. Словно сама не хотела показывать то, что хранила внутри. В списке пропавших предметов Одри кое-что заметила. Сначала казалось, что всё выглядит хаотично. Разные коллекции, отделы, датировка. Но чем дольше она просматривала данные, тем отчётливее замечала закономерность. Блокнот на столе зашелестел страницами. Она провела вертикальную линию и принялась выписывать названия. Слишком много совпадений. За первым списком последовал второй. Следом — третий. Через двадцать минут половина страницы была исписана одинаковыми заметками. Небольшие предметы, лёгкие для транспортировки и продажи: нумизматика, амулеты Абидоса, свитки. Артефакты, исчезновение которых могли заметить не сразу. Но самым интересным оказалось то, что почти за каждой исчезнувшей реликвией тянулась довольно мутная история происхождения. Она либо находилась в частной коллекции и была подарена музею, либо была найдена экспедицией пятидесятых годов. Иногда источник не был установлен или вовсе утрачен. Стул под ней тихо скрипнул. Нет, это уже не выглядело случайностью. Их выбирали осознанно. Не самые дорогие, не самые известные. Те, исчезновение которых легко объяснить ошибкой учёта. Одри открыла ещё один файл. Картина становилась только хуже. Складывалось ощущение, будто кто-то просеивал музейную коллекцию через сито, оставляя всё, что легко проверить, и забирая всё, что существовало на границе между историей и догадкой. Спину обдало мерзким холодком. Одри снова вспомнила профессиональную отстранённость Малека, которая пугала больше любой агрессии. То, как его взгляд оставался сканирующим, точно у хирурга, когда тот нашёл нужные строки в архиве. Крышка ноутбука резко захлопнулась. — Хватит! Сначала факты, потом подозрения. Но дыхание на пару мгновений всё же сбилось. Покинув архив, она сразу же набрала Рут. Подруга ответила после четвёртого гудка. — Если ты звонишь, чтобы позвать меня выпить, то я уже согласна. — Хуже. — Боже мой! Что стряслось? — Мне нужна помощь. На другом конце воцарилась подозрительная тишина. — Это прозвучало так, будто мы собираемся совершить преступление. — Пока нет. Ладно, обещаю: никаких трупов в твоём саду. — Это, конечно, успокаивает, но не сильно. Одри впервые за весь день невольно улыбнулась. — Ты дома? — Да. — Тогда закажи что-нибудь вредное и приготовь ноутбук. — Насколько всё плохо? Одри посмотрела на блокнот, заполненный записями. — Настолько, что музейные архивы закончились. — А вот это уже звучит интересно. Жду. Одри отключилась и поправила ремень сумки. Если ответы не хотели находиться внутри музея, значит, придётся искать их где-то ещё.

***

Кухня Рут напоминала штаб-квартиру людей, которые совершенно точно не собирались заниматься ничем подозрительным. По крайней мере официально. На столе стояли два бокала вина, коробки от лазаньи из какого-то итальянского ресторанчика и ноутбук, в котором постепенно множились открытые вкладки. Причём настолько активно, что браузер начинал подтормаживать. Рут сидела напротив, свернувшись почти по-кошачьи, и одновременно листала соцсети, старые форумы коллекционеров и полузабытые сайты, само существование которых выглядело незаконным. — Иногда мне кажется, что ты знаешь интернет слишком хорошо. Рут шутливо возмутилась и, растопырив пальцы веером, помахала обеими руками. — Иногда? Дорогая, это уже звучит как оскорбление специалиста по работе с социальными сетями. Одри дала Рут несколько секунд насладиться собой, прежде чем вернулась к экрану. Сама она копалась в старых каталогах аукционных домов.  Большинство материалов давно убрали из открытого доступа, но отдельные копии всё ещё всплывали на архивных серверах и в старых публикациях. Ничего сенсационного. Или почти ничего. Очередной PDF-файл открылся после долгой загрузки. Одри пробежалась взглядом по списку лотов и замерла. Вернулась обратно, снова прочитала описание. — А вот это уже интересно. — Что? — Подожди секунду. Изображение перед глазами было отвратительного качества, но небольшая бронзовая статуэтка со сколом на левом боку выглядела знакомо. Чтобы убедиться, Одри открыла музейную карточку. Очень похоже. — Рут. — Что? — Кажется, я нашла одну из них. Рут вскочила со стула и подбежала к ней, склонившись над ноутбуком. — Смотри на дату. — И? — Этот предмет исчез из каталога музея за два года до аукциона. Под фотографией значилось: Private Collection Exhibition. Женева. Владелец не указан. Одри сделала пометки в блокноте и открыла следующую ссылку. Через десять минут нашлось ещё несколько совпадений. Словно исчезнувшие предметы постоянно появлялись где-то рядом, но никогда не попадали в кадр полностью. Кто-то очень старательно избегал официальной фиксации. Одри листала очередной каталог, когда взгляд зацепился за название мероприятия: Beirut Private Collection Event. Она записала его и продолжила искать дальше. Спустя некоторое время название всплыло снова. На этот раз — в старой статье о частных коллекционерах. Beirut Antiquities Fair. Ещё пара вкладок — и название встретилось снова. Это напомнило ей один случай на раскопках. Под недоумевающий взгляд Рут Одри помчалась в прихожую и выхватила из сумки телефон. — Да что, чёрт возьми, происходит? — Позже объясню. Тихо. Пальцы дрожали, когда она набрала знакомый номер. На том конце раздался усталый голос Микаэля. — Одри, добрый вечер. Вы что-то хотели? — Добрый вечер, да. Микаэль, вам что-нибудь говорит Beirut Antiquities Fair? Микаэль тяжело вздохнул. Кажется, это была именно та тема, обсуждать которую он не хотел. — Где вы это нашли? — Это важно? — Да. Она невольно выпрямилась. — Наткнулась на пару интересных вкладок в интернете. Несколько секунд Микаэль молчал. — Был неприятный инцидент много лет назад. — Какой именно? — Наши археологи столкнулись с местной вооружённой группировкой. Произошла перестрелка.  Реликвии сохранить не удалось. Через пару дней несколько предметов с сомнительным провенансом появились на закрытой выставке. Потом возникли вопросы к документам. — И? — И один человек оказался слишком настойчивым. — Что это значит? — То и значит. — Сомнус тогда работал с комиссией? — Да. — И что произошло? — Всё быстро закончилось. — Закончилось как? — Настолько быстро, что официальных документов почти не осталось. — Почти? Значит, что-то есть? — Да. Пару документов я сохранил, но вы понимаете, что это не телефонный разговор? Завтра зайдите ко мне. — Хорошо. Микаэль, спасибо вам. Она уже хотела положить трубку, но в динамике раздалось: — Не знаю, что вы задумали, но знаю одно: останавливать вас бессмысленно. Поэтому, Одри, помните, что вам есть на кого положиться, и постарайтесь не действовать в одиночку. Вторая бутылка вина с грохотом опустилась на стол. Рут стояла перед ней с видом детектива, которому наконец достался подозреваемый. — Значит так, подруга. Я понятия не имею, что за чертовщина у вас там происходит, но сейчас мы открываем это вино, и ты рассказываешь мне всё. Она ткнула пальцем в сторону бутылки. — Абсолютно всё. — Это больше похоже на допрос. — Потому что это допрос. — Ты же не отстанешь? — Ещё чего! Колись. Сделав большой глоток, Одри начала рассказывать. Вино помогало расслабиться. Она и сама не заметила, как начала с архивов, пропавших артефактов и подозрительных частных коллекций, а закончила чёртовым Малеком Синнером. К её удивлению, Рут почти не перебивала. Только задумчиво водила пальцем по краю бокала. Вид у неё был такой, будто она уже строила в голове план, который Одри совершенно точно не понравится. Или наоборот — понравится настолько, что немедленно захочется в него ввязаться. — Я не Индиана Джонс и нихрена не понимаю в ваших древностях, — наконец заявила она. — Очень обнадёживающее начало. — Зато я отлично разбираюсь в человеческом любопытстве, женских сплетнях и людях, которые пытаются выглядеть загадочнее, чем есть на самом деле. Одри подперла голову ладонью. После второй бутылки незаметно закончилась третья, и мысли уже начинали путаться. — Боюсь спросить, к чему ты клонишь. — К тому, что ты копаешься не там. — А подробнее? — Если подробнее, то, судя по тому, что я слышала, твой Синнер — завидный жених. — Он не мой! Рут небрежно махнула рукой. — Да похрен! Главное, что за такими обычно бегают дочери политиков, наследницы старых денег и прочие любительницы красивых мужчин с загадочным прошлым. — Это сейчас был очень странный список. — Это был очень точный список. Рут потянулась за телефоном. — И знаешь, что самое прекрасное? Одри обречённо прикрыла глаза. — Нет. — Такие женщины сплетничают хуже школьниц. — Рут... — Нет, подожди. Ты пытаешься найти информацию в архивах, каталогах и базах данных. — Потому что я расследую преступление. — А я предлагаю использовать силу богатых бездельников. — Звучит как начало уголовного дела. — Звучит как спа. Одри медленно открыла глаза. — Что? — Кажется, мы только что нашли способ совместить расследование с массажем.

***

Идея Рут казалась настолько же безумной, насколько притягательной. К тому же полноценный отдых Одри не позволяла себе уже очень давно. Если задуматься, последние несколько лет её представление о релаксе сводилось к горячей ванне с ароматическим маслом розы, бокалу вина и книге, которую она неизменно роняла себе на лицо где-то на третьей главе. Поэтому ближе к выходным они купили однодневный доступ в спа-комплекс Sacra Terra, и уже на входе Одри поняла, насколько успела отвыкнуть от подобных мест. После пыльных архивов, бесконечных экскурсий и составления музейных каталогов всё вокруг выглядело подозрительно дорогим. Комната из светло-серого камня, напоминающая пещеру, приглушённое освещение, запах эвкалипта и цитруса. Где-то журчала вода. Даже тишина здесь казалась элитной. Одри чувствовала себя археологом, которого по ошибке занесли в каталог предметов роскоши. Рут, напротив, выглядела естественно. Будто родилась где-то между спа-зоной и лаунж-баром. — Перестань так оглядываться. — Я не оглядываюсь. — Ты уже третий раз посмотрела на люстру. — Она выглядит так, будто её украли из Версаля. — Это не аргумент. — Это очень хороший аргумент. Рут только вздохнула и направилась к стойке с напитками. Первые два часа не принесли ничего полезного. Сотрудники вежливо улыбались, а постояльцы как один твердили: — Мистер Синнер редко появляется. — Очень приятный человек. — Всегда безупречно вежлив. — Требовательный, но справедливый. — Практически живёт работой. Одри начинала понимать, почему люди становятся сторонниками теорий заговора. Когда слишком много людей говорят одно и то же, это начинает выглядеть подозрительно. Ближе к вечеру, где-то между массажем горячими камнями и обёртыванием из водорослей, кто-то из светских львиц упомянул, что несколько лет назад владелец часто летал на Ближний Восток. Другая вспомнила, что однажды он исчез из публичной жизни на несколько лет. Третья поддержала тему, рассказав о его любви к коллекционированию антиквариата. Впрочем, этого было мало. К моменту, когда они собрались уходить, Одри окончательно убедилась, что день потрачен впустую. Рут сидела рядом на диване в холле и лениво листала старые публикации отеля. — Смотри. — Если это очередная реклама массажа, я сдаюсь. — Нет. Иди сюда. Одри наклонилась к экрану. На фотографии был благотворительный вечер пятилетней давности. Царила привычная атмосфера подобных мероприятий: высокопоставленные гости, бокалы шампанского, логотипы спонсоров на фоне. И Малек. На несколько лет моложе. Он стоял чуть в стороне от основной группы, словно даже тогда предпочитал наблюдать, а не участвовать. Рут открыла профиль. Одри склонилась ближе. Ещё одна ссылка — старая публикация. Статья открывалась неохотно, затем экран обновился. Одри почувствовала, как внутри что-то неприятно дрогнуло. В заголовке появилось всего одно знакомое слово: Beirut.

***

Малек редко пользовался спа-зоной. Не потому, что считал её бесполезной — за годы работы он успел убедиться, что людям необходимы места, где можно ненадолго сбросить груз собственных ожиданий. Просто сам он никогда не испытывал подобной потребности. Обычно спа напоминал ему любопытный социальный эксперимент. Здесь одинаково быстро растворялись различия между успешными бизнесменами, знаменитостями и обычными туристами. Стоило человеку надеть халат, и он становился удивительно предсказуемым. Именно поэтому появление там сегодня казалось необычным. Накануне знакомый коллекционер попросил о встрече для обсуждения аукциона и отдельно упомянул неформальный формат. Малек лишь отметил это про себя. Его одежда редко была случайностью. Люди чувствовали себя спокойнее рядом с тем, кто не подчёркивал собственный статус, а спокойные люди гораздо чаще говорили то, что действительно думают. Он уже собирался пройти мимо зоны отдыха, когда услышал знакомый смех. Одри… Он повернул голову и не сразу её узнал. Она сидела за столиком в халате, держа в руках чашку чая. Без бейджа, без папок, без того сосредоточенного раздражения, которое обычно служило ей вторым лицом. На мгновение она показалась почти беззащитной.  И именно этот резонанс показался ему опасным. Малек слишком хорошо знал, что внешность бывает обманчива. Особенно в её случае. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало.  Единственное, что в этой комнате не выглядело дешёвой подделкой, — её мозг. Остальное казалось декорацией: халат, чай, расслабленная поза, этот неожиданно домашний образ. Но её разум он узнал бы в любом обличье. Она что-то говорила своей подруге, активно жестикулируя, и выглядела заметно моложе своих двадцати восьми лет. Живее. Малек машинально отвернулся раньше, чем его могли заметить. И только потом понял, что продолжает наблюдать через отражение в стеклянной перегородке. Не привычка — инстинкт — изучать того, чей ум представлял угрозу.  В музее Одри существовала словно в двух состояниях: либо работала, либо спорила. Третьего варианта он до сих пор не видел. И это раздражало сильнее, чем должно было. Намного проще держать человека на расстоянии, когда он остаётся частью проблемы — очередной головной болью, которую нужно решить. Но Одри упрямо отказывалась укладываться в эту схему. И чем чаще он замечал в ней что-то помимо источника неприятностей, тем больше злился на самого себя. Стрелка настенных часов подтягивалась к пяти. Разумно было бы уйти прямо сейчас, но вместо этого Малек задержался ещё на пару секунд. Ровно настолько, чтобы заметить лежащий между ними ноутбук с архивами, несколькими знакомыми названиями и заметками о нём.  Улыбка исчезла сама собой. Следовало догадаться: Одри Карнахан не умела отдыхать, а просто меняла декорации.