Глава 5. Шрамы

Час спустя Одри снова сидела за ноутбуком, пока Рут, раскинувшись морской звездой, сонно сопела на диване. В квартире этажом выше что-то упало, глухо скрипнул отодвинутый стул. Звукоизоляция в доме была отвратительной, но Одри почти привыкла к этому фоновому шуму. На мониторе с запозданием открылся очередной архивный файл — вот уже полчаса она перепроверяла все совпадения и упоминания Бейрута. Одри перелистала несколько страниц, как вдруг взгляд споткнулся о номер. Тот самый, который она уже встречала раньше. Память мгновенно подставила под эти цифры знакомый голос. Опасаясь упустить момент, она быстро открыла связанную запись. На дисплее развернулась строка: дата, инвентарный номер, фрагмент описания и имя. Одри подалась вперёд, почти касаясь носом стекла. Экран внезапно мигнул, и окно закрылось. Нахмурившись, она щелкнула мышкой — безрезультатно. Попробовала обновить страницу, но обнаружила, что доступ уже запрещен. Взгляд опустился ниже. Последнее изменение: 21:47. Одри посмотрела на часы в правом нижнем углу монитора: то же самое время. Несколько секунд она неподвижно смотрела на экран. Записи больше не существовало.                                                      

***

Микаэль вызвал её к себе в понедельник. Судя по тону, об удалении данных он уже знал. По дороге в его кабинет Одри перебрала десятки вариантов разговора, и ни один из них не сулил ничего хорошего. Да и с чего бы? «Твою мать! Только я могла взяться за расследование и просто просрать все улики», — сокрушалась она про себя. Взгляд намертво прилип к дурацкой кривой табличке на соседней двери. Одри стоило огромных усилий не подойти и не поправить её. На пороге она нарочно задержалась, чтобы привести мысли в порядок, и только потом постучала. Услышав глухое «войдите», толкнула дверь. Микаэль стоял к ней спиной, перебирая ведомости в шкафу. Поймав шаги, он, не глядя, бросил: — Присаживайтесь, Одри. Она опустилась на стул напротив, нервно перебирая ремешок сумки. Чёрт бы побрал его непоколебимость! Будто издеваясь, начальник ещё с минуту копался в бумагах, прежде чем заговорить. — Файлы удалили сверху. — Приятно знать, что я не спятила, — Одри подалась вперёд и негромко добавила: — Вот только кому вообще это понадобилось? Попечительскому совету? Инвесторам? Микаэль со щелчком повернул ключ в ящике рабочего стола и строго предупредил: — Не стоит гадать. Поверьте, эти люди умеют заметать следы. В его руках показался белый кусок пластика с золотистыми инициалами музея — магнитный ключ-пропуск. Закрытое хранилище. Сектор Б. Одри потребовалось несколько позорно долгих секунд, чтобы перестроить мысленную оборону. Сценарий сурового выговора, который она так тщательно репетировала в коридоре, рассыпался в прах. Микаэль протянул ей карту, но в последнее мгновение замер, не выпуская её из пальцев. — Но есть условие: вы поедете не одна. — В каком смысле не одна? — В самом прямом.  Я обещал, что не буду вам препятствовать, но и допустить, чтобы с вами что-то случилось, не могу. Одри не успела возразить. Тяжёлая дубовая дверь заскрипела, впуская неожиданного гостя. Обернувшись, девушка едва не выругалась вслух. На пороге — как всегда безупречный, в строгих очках и с ежедневником в руках — стоял Малек. «Неужели во всём музее не нашлось никого другого? Интересно, а знает ли мой уважаемый босс, что в качестве няньки приставил ко мне главного подозреваемого?» После короткого обмена любезностями с Микаэлем Малек скрылся в коридоре, бросив на ходу: — Жду вас на парковке. Одри окинула начальника яростным взглядом. — Я вам это ещё припомню. Она повернулась и последовала за Малеком, мысленно проклиная всё на свете. Но стоило ей выйти на парковку, как резко остановилась.   «Серьёзно? Он действительно ездит на этом?» Перед ней стоял Bentley. Не новый, отполированный до блеска символ богатства, а машина, которую кто-то явно любил слишком долго, чтобы с ней расстаться. И, кажется, она слишком сильно пялилась на него, потому что Малек спросил: — Неужели мне удалось вас удивить? — Нет, нисколько… Одри сделала паузу и на выдохе выпалила: — Ладно, сдаюсь — удивили. Не каждый день увидишь, как одна древность выбирает другую. Его лица коснулась открытая улыбка, будто он и правда гордился этим статусом. — В таком случае предлагаю проверить, на что эти две древности способны. Дверь распахнулась перед ней. Автомобиль полностью соответствовал характеру владельца. В салоне пахло дорогим старым деревом, кожей и едва уловимым запахом сандала. Из динамиков лился знакомый фортепианный мотив Макса Рихтера. Судя по всему, The Blue Notebooks. Одри молча опустилась на сиденье. Ну конечно. Чего ещё она ожидала от человека с ежедневником и винтажным Bentley?                                                                  

***

Малек завёл двигатель, они выехали с парковки. За окном шумел дождь. Одри сидела на пассажирском сиденье, мысленно настраиваясь на тяжёлый раунд профессионального пикирования. Она ждала вопросов об удалённом файле, о Бейруте, о раскопках, но он молчал. Пальцы безупречно лежали на руле, взгляд был прикован к дороге. Расслабившись, Одри откинулась на спинку, и именно в этот момент, не поворачивая головы, Малек спросил: — Почему именно археология, мисс Карнахан? — Простите? — Я спросил, зачем вам всё это. Малек слегка повернул руль, объезжая затор. Он будто спрашивал о каком-то пустяковом отчёте, но почему-то Одри почувствовала, как каждое его слово не просто касалось кожи, а медленно забиралось под неё. — С вашим упрямым характером и этой… выдающейся привычкой путать интеллектуальный интерес с патологическим вмешательством в чужие тайны. Вам бы больше подошла профессия судебного психиатра, а не пыльный музейный архив. Одри обхватила ладонью шею. Нападения с этой стороны она никак не ожидала. — Мне нравится докапываться до сути вещей. В архивах суть хотя бы мертва и не пытается тебя уничтожить. — Ошибаетесь. Он едва заметно усмехнулся, и в этой усмешке промелькнуло что-то холодное, застарелое. Он на секунду поправил воротник рубашки, машинально коснувшись ключицы. — Древние тайны хоронят людей гораздо надёжнее, чем любое оружие. Но вы ведь не ушли. Даже после того громкого скандала с архивными фондами музея. Любой другой на вашем месте давно бы сменил сферу деятельности или уехал из города. А вы упрямо держитесь за эти документы. Зачем? Хотите доказать руководству свою правоту? Чтобы не смотреть на Малека, она уставилась на дорогу. Точнее, сначала на дорогу, потом на его руки на руле. Потом снова на дорогу. Он уверенно перестроился в соседний ряд. Некстати в голове всплыли слова Рут. «По тому, как мужчина водит машину, можно понять, какой он в постели». Одри едва не ударилась лбом о стекло. «Фу! Нет. Я отказываюсь анализировать Синнера по методике Рут». — Я не обязана отчитываться о своих личных мотивах, — сухо отрезала она, отворачиваясь к окну. — Разумеется, не обязаны, мисс Карнахан. Малек плавно нажал на тормоз. Машина остановилась перед тяжёлыми железными воротами хранилища. Заглушил мотор  и посмотрел прямо в глаза с лёгким оттенком превосходства. — Но когда вы окажетесь погребены под слоями чужих секретов и не сможете остановиться... не говорите, что финал этой истории не был предсказуем. Пойдёмте. Нас ждут. Хранилище располагалось в отдельном корпусе и больше напоминало банковское хранилище, чем склад. Толстые двери, бетонные стены, длинные ряды металлических стеллажей уходили в полумрак под потолком. Одри никогда прежде здесь не бывала. После музейных залов с подсветкой и аккуратными табличками это место выглядело почти чужим. Она шла впереди, неосознанно передёрнув плечами, стоило Малеку хоть немного приблизиться. — Если вы собираетесь всю дорогу молчать, могли хотя бы остаться в машине. — Я рассматриваю этот вариант. — Очень жаль, что не выбрали его. — Мне тоже. «Да ни хрена тебе не жаль! Сначала вывернешь душу наизнанку, а потом делаешь вид, что так и надо». Одри бросила сумку на стол и открыла первую попавшуюся папку. Глубоко вздохнула. С первой перевёрнутой страницей раздражение сменилось сосредоточенностью. С четвёртой — злостью. А на десятой уже откровенным бешенством. След снова исчезал — инвентарные номера не совпадали, карточки были неполными. Одри захлопнула очередную папку. — Замечательно… Просто замечательно! Малек поднял взгляд от документов и заглянул в её папку. — Что именно? — То, что каждый след заканчивается тупиком. — Это не тупик. — Правда? Тогда просветите меня. Вместо ответа он перевернул лежащий перед ней лист страхового отчёта. — Вы ищете не там. Предпочитаете копать слишком глубоко, когда ответ на поверхности. Чаще всего нужно искать людей, которые занимаются перевозкой. Одри тяжело выдохнула. К огромному сожалению, несмотря на всю невыносимость, он был прав. Она придвинула к себе документы, пробегаясь по строчкам. Порядком замылившийся взор нашёл нужное, только когда Одри перечитала лист в третий раз. Это было из раза в раз повторяющееся название компании. Она нахмурилась. — Уже интересно… — Что именно? Развернув лист, она ткнула пальцем в одно название: «Levant Heritage Logistics». — Вот тут. Посредник. Следующая папка зашуршала в руках — название всплыло снова. Словно невидимая нитка, оно связывало между собой разные страны и экспедиции. Она повернула страницу и задержала дыхание — Бейрут. В прохладном помещении резко стало жарко — так, как если бы кто-то включил разом все обогреватели. Малек неподвижно рассматривал документ, словно видел его впервые и одновременно слишком хорошо помнил. Одри осторожно провела пальцами по строчке. Под названием компании было написано имя и фамилия: Фурий Ульхадж. Именно его она видела на той записи, прежде чем её удалили. Малек по-прежнему молчал, и Одри решила спросить: — Вы его знали? — Нет. — Тогда почему вы смотрите так, будто лично хотели его убить? — Потому что из-за таких людей погибают хорошие археологи. Одри замерла, боясь спугнуть момент. — Что тогда произошло? Малек долго не отвечал, вероятно, решая, стоит ли вообще продолжать разговор, и наконец произнёс: — Экспедиция обнаружила коллекцию, которая не должна была попасть на рынок. — И? — Кто-то решил иначе. — Это был Ульхадж? — Его люди. — Микаэль говорил о перестрелке. На его лице ничего не изменилось, только пальцы чуть сильнее сжались на краю папки. — Микаэль видел последствия. — А вы? Вопрос вырвался раньше, чем Одри успела подумать о том, стоит ли его задавать вслух. Малек смотрел сквозь неё, туда, где на стене хранилища были спроецированы, явно, не самые приятные воспоминания. — Я был там, — он невесело усмехнулся. — Они приехали спасать историю. А встретили людей, которым было плевать на неё. — Сколько человек погибло? — Достаточно. Больше ничего спрашивать не хотелось или, что более вероятно, ей просто было страшно.

***

К тому моменту, когда они закончили работу, за окнами уже стемнело. Фондохранилище вечером выглядело ещё менее гостеприимным, чем днём. В коридорах погасла часть ламп, и ряды стеллажей уходили в полумрак. Здание словно вымерло. Одри поправила ремень сумки на плече и направилась к выходу. Они вышли на парковку. Прохладный ветер сразу ударил в лицо. Одри уже собиралась открыть дверцу машины, когда заметила, что Малек замер. Просто остановился посреди шага, не дойдя до автомобиля всего пару метров. Одри нахмурилась: — Что? Он не ответил. Малек даже не повернулся на её голос. Его взгляд намертво зафиксировался на какой-то точке через её плечо. Одри инстинктивно обернулась. Ничего особенного: несколько припаркованных автомобилей, пустая дорога да тусклые пятна от фонарей на асфальте. — Малек? — Садитесь в машину. — Почему? — Просто садитесь, Одри. Тон его голоса изменился настолько незначительно, что любой другой списал бы это на усталость. Первые несколько минут они ехали молча, потом Малек неожиданно свернул в сторону промзоны. Одри напряглась. — Мы едем не в музей. — Я знаю. — Тогда куда? Он молча посмотрел в зеркало заднего вида. — Проверяю кое-что. — Что именно? Ответа не последовало. Через пару кварталов он снова повернул. Потом ушёл на боковую улицу. И ещё раз. Одри окончательно потеряла направление в этих переулках. — Вы можете объяснить, что происходит? — Видите серый седан? Она посмотрела назад. Машина действительно ехала за ними, держась чуть поодаль. — И? — Он следует за нами с парковки. Одри хотела возразить. Сказать, что это просто совпадение. Но седан послушно появлялся позади после каждого их манёвра. Он не отставал. Шум мотора резко смешался с гулом в ушах. — Это журналисты? — Нет. — Откуда вы знаете? — Журналисты обычно ведут себя менее профессионально. Это прозвучало настолько буднично, что Одри стало ещё хуже. Через несколько минут Малек свернул к старому складскому комплексу, принадлежащему музею. Они быстро вышли из машины. — Сюда. — Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — Позже. — Ненавижу это слово. — Я знаю Они прошли через служебную дверь. Коридоры встретили их тишиной, полумраком и плотным запахом пыли. Вдоль стен тянулись высокие металлические стеллажи с неразобранными фондами. Одри всё ещё собиралась потребовать внятных объяснений, когда Малек резко замер. Шаги. Где-то впереди, негромкие, но отчётливые. Кто-то уже был в здании или вошёл следом за ними. Одри инстинктивно дёрнулась вперёд, чтобы оценить обстановку, но Малек жёстко перехватил её за запястье. Одно быстрое, отточенное движение. Он рванул её назад, лишая возможности сделать глупость, и затащил в узкий зазор между стеллажами. Спина Одри упёрлась в холодную металлическую стойку. Пространства здесь почти не оставалось, поэтому Малек заблокировал её собой, полностью перекрывая обзор со стороны коридора. Шаги приближались. Одри слышала собственное сбивчивое дыхание и то, как где-то в темноте сухо скрипнул металл. Никто из них не шевелился. Малек слегка повернул голову, вслушиваясь в темноту. Его внимание было полностью сосредоточено на звуках снаружи. Она впервые видела его таким — без привычных насмешек, вежливых реплик и тщательно выстроенной дистанции. Чужие шаги замерли, а затем начали медленно удаляться. Время потеряло счёт — прошла минута или пять, Одри уже не понимала. Наконец Малек медленно разжал пальцы на её запястье и отступил на шаг. — Всё. Ушли. Одри шумно выдохнула, только сейчас осознав, что всё это время почти не дышала. — Вы собираетесь объяснить происходящее? — Да, — Малек сделал короткую паузу. — Но вам это не понравится. Нас действительно вели с самого начала. Выждав ещё немного, он вышел в коридор. Вплотную подошёл к маленькому окну и сквозь зубы процедил: — Чёрт возьми! Он вообще впервые позволял себе ругаться при ней. Она подошла ближе. — Что случилось? Малек указал куда-то вдаль. Вместо седана у склада стояли ещё две машины. — Нужно вызвать полицию. — Боюсь, это не наш случай. Не стоит после всех разбирательств привлекать ненужное внимание. — И что делать? Надеюсь, у вас есть план. — Есть, но он вам не понравится. Машину придётся оставить здесь. Выберемся через запасной выход. — Думаете, нас там не ждут? — Мы можем гадать дальше, а можем проверить. — Тогда проверим. Малек всё время шёл впереди, оттесняя её чуть назад. Первый выход действительно был перекрыт. К счастью, до второго выхода они добрались без происшествий. Дверь распахнулась, впуская внутрь ветер и сырость дождя. На улице лил настоящий ливень. — До отеля около двадцати минут пешком. Придётся пройти под дождём. — Хорошо Малек чуть кивнул, затем снял с себя пиджак и накинул ей на голову, укрывая. — Будет меньше риска заболеть. — А вы? — Польщён вашим беспокойством, но я справлюсь. За вас я такой уверенности не испытываю.

***

Они вошли в холл отеля через боковой вход. На ресепшене дежурила молодая девушка, которая при виде Малека сразу выпрямилась. — Добрый вечер, мистер Синнер. — Добрый вечер. Одри уже собиралась пройти мимо, когда перехватила слишком понимающий взгляд девушки за стойкой. «Неет, только этого ещё не хватало». Она ускорила шаг и едва не зацепилась за край дорогущего персидского ковра, когда поймала такой же взгляд от администратора у лифтов. Затем от консьержа. В конце концов, оценив ситуацию со стороны, Одри обречённо прикрыла глаза. «Ну разумеется! Что они могли ещё подумать?» Поздний вечер, они вдвоём, промокшие насквозь. Личные апартаменты Малека и полное отсутствие хоть сколько-нибудь правдоподобных объяснений. «Да, выглядит это отвратительно убедительно». Когда они миновали стойку, Одри нагнала его и негромко возмутилась: — Я уже жалею, что позволила вам притащить меня сюда. — Почему? — Они смотрят так, будто мы собираемся переспать. Малек приложил карту к датчику и открыл дверь служебного лифта. — Боюсь, их фантазии далеки от реальности. В ответ Одри хитро прищурилась. — Ага. Или у них просто слишком большой опыт в общении с вами. — Вас беспокоит мнение персонала? — Меня беспокоит сам факт того, что у персонала появилось это мнение. Выражение его лица на секунду изменилось. Да этот засранец просто забавлялся её неловкостью. —Это уже не исправить. — Замечательно. К тому моменту, когда дверь номера закрылась, вода буквально стекала с их одежды на ковёр. Малек бросил короткий взгляд на её насквозь промокший свитер и коротко распорядился: — Идите первой в душ. — Я знаю, что такое душ. — Тогда тем более. Полотенца здесь, фен в шкафу под раковиной, — Малек открыл одну из массивных дверей в глубине прихожей. — Если горячая вода закончится — сообщите, я уволю половину персонала. — Как хорошо быть владельцем отеля. — Иногда полезно. Одри привычно закатила глаза и скрылась за дверью ванной. Тяжёлые горячие струи помогли больше, чем она ожидала. Последние безумные часы наконец начали отпускать её. Слежка на парковке, взломанное хранилище, Фурий, тяжёлый разговор о Бейруте — весь этот ком проблем постепенно отступал на задний план, смываемый паром. Когда Одри вышла обратно, её волосы ещё оставались влажными. Первое, что привлекло внимание — большая дымящаяся чашка на низком столике возле дивана. Малек приготовил для неё зелёный чай с лимоном и имбирём. Возле чашки лежала короткая записка:  «Вы выглядите человеком, которому это необходимо». Одри уставилась на ровные строчки, выдержав паузу в несколько секунд и негромко бросила в пустоту комнаты: — Самовлюблённый засранец.  Но чай всё равно взяла. Где-то в глубине номера хлопнула дверь — похоже, Малек наконец-то ушёл во вторую ванную. Одри с облегчением устроилась в кресле. Подобрав под себя ноги, обхватила тёплую чашку ладонями, и только сейчас по-настоящему поняла, насколько устала. Минут через двадцать в коридоре послышались шаги. Она подняла голову и тут же пожалела об этом. Малек вышел с полотенцем на плечах и зачёсанными назад влажными волосами. На нём не было ничего, кроме тёмных домашних брюк. — Господи! — Что? — Вы не могли хотя бы предупредить, что собираетесь разгуливать по номеру в таком виде? Малек посмотрел на себя, затем перевёл взгляд на неё: — Я здесь живу. — Это ужасное оправдание. — Обычно работает. Одри демонстративно сделала глоток, чтобы скрыть неловкость, и именно в этот момент заметила шрам. Старый шрам пересекал левую ключицу и плечо, уходя вниз по ребрам и исчезая под тканью брюк. Одри слишком хорошо разбиралась в характере повреждений, чтобы понять: это был след от тяжелого, намеренного удара. На этот раз она смотрела слишком открыто. Малек почувствовал это почти сразу. — Что? — спросил он, но не попытался закрыться или уйти от её взгляда. — Ничего. — Вы снова врёте, Одри. — А вы снова это заметили. Малек устало вздохнул и повернулся к ней лицом. В его глазах больше не было превосходства, вежливой дистанции или иронии. Одри впервые видела его настоящего — человека, который слишком устал притворяться безупречным. Маска, которую он выстраивал в музее, осыпалась. Он не перебросил полотенце через плечо, чтобы спрятать шрам, и не отвернулся. Он позволил ей смотреть. — Я ничего не спрашиваю, — тихо добавила Одри. — Но собираетесь, — так же тихо отозвался он. — Не сегодня. Короткая фраза прозвучала не как отказ, а как обещание. Одри тут же разозлилась на себя за эту вспышку слабости — очень вовремя, потому что в этот момент в дверь номера резко постучали. Малек мгновенно подобрался, возвращая лицу привычную холодную непроницаемость. Одри шумно выдохнула. Кто-то из сотрудников отеля принёс документы о поставках, и пока Малек разговаривал с ними, она решила осмотреться. На камине, за антикварными вазами, обнаружилось старое фото — аукцион в Бейруте и Малек в окружении двух мужчин. Одри перевернула его. На обороте, чужим неровным почерком было выведено: Адам Велено. Дальше — дата. И чёрный крест рядом с ней, слишком аккуратный, чтобы быть случайной пометкой.