Часть 4 Жилищный вопрос

Лёгкий ветерок развевает полупрозрачные газовые занавески. Занятия уже закончились, свитки и учебники убраны в шкаф до следующего раза. Они сидят за чайным столиком, и в его руках чайник с только что заваренным чаем. -Шиди, не спи, замёрзнешь.- юноша, в чертах лица которого явно видны сяньлэнские корни, толкает локтем другого юношу, с типично юнаньской внешностью, который сидит, склонив голову на плечо, и изо всех сил старается не заснуть. От толчка пиалы подпрыгивают, и он проливает несколько капель чая на поднос. -Аньлэ...- по отношению к воспитаннику, его голос всегда звучит мягко, но этот потомок одного из правящих родов Сяньлэ вызывает у него необъяснимое раздражение, даже когда он просто натыкается на него взглядом. Подобные чувства он испытывал, когда ещё были живы отец с матушкой. Очень, очень давно.- Сиди смирно. Взгляд непроизвольно цепляется за брошку в виде зелёного дракона, жующего свой собственный хвост, приколотую к груди Аньлэ, отчего в голову лезут неприятные воспоминания. -А?!- его товарищ встрепенулся от тычка, и задел коленом стол, отчего чай всё-таки выплеснулся из пиал.- Не сплю, не сплю, не сплю... Вздохнув, он отставляет в сторону пустой чайник, и берёт со стола небольшой колокольчик, чтобы вызвать служанку, дабы та убрала весь беспорядок и принесла свежий чай. Ну что такое. Этим детям уже давно за восемнадцать, а ума за те шесть лет, которые он живёт во дворце императора Юнань, ни на четверть цзиня не прибавилось. -Цяньцю, будь аккуратней, пожалуйста. Служанка принесла поднос со свежей порцией чая, и запечатанный конверт. -Письмо для принца Аньлэ.- пояснила она, ставя свою ношу на столик. Аньлэ, который до этого сверлил его недовольным взглядом, мигом оживился и схватил письмо. -О, Цин-сюн прислал записку, что выкроил время и послезавтра приезжает в столицу, с визитом к твоему отцу.- обратился он к Цяньцю.- Он планирует прогуляться после переговоров, и даже готов взять нас с собой. Лан Цяньцю, который до этого клевал носом, мигом оживился. Он хорошо знает этот горящий радостью и предвкушением взгляд. В присутствии Наставника, глаза его юного подопечного загораются только тогда, когда они выходят на тренировочную площадку. -Цин-сюн приезжает?- переспросил он. -Ну, так-то, они вдвоём приезжают, Мо-лан ещё, документы от одной из правящих семей Сяньлэ привезут... Сердце привычно сжало. Сколько бы он ни убеждал себя в обратном, ему тяжело видеть, во что превратилась его родная страна, спустя столько столетий, и любое упоминание об этом приносит боль. -А Цин-сюн приезжает?- переспросил Цяньцю. Вечно недовольная физиономия Аньлэ осветилась снисходительной улыбкой. -Цин-сюн приезжает.- повторил он. -Значит, я буду сытый и довольный? Меня накормят? Я доволен! Я могу даже съездить за ним, и привезти сюда. Увидь кто сейчас, что будущий император Юнань, как ребёнок, радуется тому, что его покормят, он бы решил, что ему померещилось. Он перебирает в голове всех знакомых воспитанника, но так и не может вспомнить никого, по фамилии Цин. -"Даже"?- Аньлэ хихикнул в ладонь. -Почему "даже", я готов поехать! Я готов ехать за твоим шицунем. Он поправляет маску и непонимающе вскидывает взгляд на Аньлэ. У него тоже есть наставник? Воспитание этого юноши не его дело, да и ведёт он себя по отношению к нему крайне агрессивно, но сейчас буквально светится от радости и довольства, должно быть, он очень любит своего учителя. Тогда почему они раньше не сталкивались? Он бы наверняка запомнил. В голове, против воли, мелькает смутный образ в зелёных тонах, слышится голос, который зовёт его. "Царственный братец!.." нет, об этом точно лучше не думать. -С кортежем поедем,- воодушевление Лан Цяньцю набирало обороты.- так хорошо, с ветерком... -Цин-сюн вкусный тыквенный суп сделает с лепёшками, красотааа... -И это дня на четыре, да? Четыре дня спецобслуживания... Ему становится немного обидно. Цяньцю под его крылом с двенадцати лет, какой ещё Цин-сюн с тыквенным супом? Почему он не знает? Он бы тоже не отказался супа поесть... -Кто такой этот Цин? -Не знаю.- Цяньцю легкомысленно пожал плечами.- Шисюн Аньлэ говорит, что он хороший музыкант и прекрасный повар. Знаете песню "Блуждающие огни"? Оказывается, это он написал. Я очень хочу с ним познакомиться. -С Мо-ланом на рыбалку сходим, возьмём с собой по писярику.- подхватил его настрой Аньлэ.- Удочки с собой возьмём, огурцов для каппы, всё хорошо будет... На этом месте он не выдерживает. Какая рыбалка, когда у них идёт подготовка к Пиру чистого золота, и столько списков на утверждение, которые требуют внимание самого Цяньцю?! Да кто этот неведомый Цин, ради которого его ученик готов вот так сразу всё бросить? -Ты действительно рад тому, что приезжает какой-то незнакомец, которого ты никогда раньше не видел и судишь о нём только на основании слов Аньлэ? Его Высочество наследный принц Юнань радостно кивнул. -Конечно! Шисюн говорит, что он очень достойный юноша, и я ему верю. -Дааа, шицунь просто потрясный!- лицо Аньлэ озарила искренняя радость, что случалось не то, что редко, а практически никогда. За годы жизни во дворце императора Лан, он ни разу не видел этого юношу в столь приподнятом настроении.- Мы будем тусоваться, тусоваться, тусоваться... без вас, советник! Его ужасно злит этот разговор, и он даёт себе слово поговорить с этим неведомым Цин-шицунем, когда тот приедет. У Аньлэ тяжёлый характер, вдруг это именно его влияние, ему совсем не хочется, чтобы Цяньцю стал таким же непочтительным и грубым. Хотя, его ученик обладает достаточно гибким умом, чтобы понять, что подобное поведение не сделает ему чести, как будущему императору... Цин Дэнь (Аньлэ всё-таки сжалился, и сказал ему полное имя своего шицуня) врывается во дворец, как весенний ветер в затхлую комнату. От него столько шума, что мысли, которые в последние дни одолевают его всё чаще, становятся совершенно невыносимы. Зеленая молния, едва переговорив с императором, тащит своего товарища, который не поспевает за столь шустрым человеком и морально и физически, в класс, где они заканчивают заниматься (точнее, они с Цяньцю заканчивают, а Аньлэ, не знающий, чем занять руки в ожидании, когда его друг освободится, перебирает письменные принадлежности). От одного взгляда на сверкающие из-под полумаски лазурно-зелёные глаза, у него перехватывает дыхание. Сходство чересчур явное. Но его кузен давно мёртв... он тянет руку к его лицу, намереваясь снять полумаску, и... просыпается. *** Се Лянь сел в кровати и тупо уставился перед собой. В спальне больше никого не было, только свежий ветер колыхал занавеску, да внизу слышались приглушённые голоса. Он пошевелил рукой, и почувствовал под ладонью кусок бумаги. Это оказалась записка, написанная рукой Ци Жуна. "Будешь отжимать одеяло, на пол выселю". Он машинально приложил ладонь ко лбу. Этот сон... После того, как он выяснил, что за нападением на дворец императора Лан стояли Ци Жун и Аньлэ, многое встало на свои места. Но почему он именно сейчас вспомнил об этом? Столько времени прошло... Ему ещё в то время казалось, что Цин Дэнь похож на его младшего брата, но он гнал от себя эти мысли, уверенный, что непутёвый кузен уже давным-давно мёртв. Выходит, стоило всё-таки к себе прислушаться. Может, поговори он тогда с Ци Жуном, ему удалось бы изменить ход событий? Хотя, не факт. Он же упрямый, как осёл, и никого не слушает кроме себя. Зевая, наследный принц оделся и спустился на первый этаж. -Доброе утро.- поприветствовал он ребёнка и демона. Ци Жун и Гуцзы были перепачканы в муке, а на столе стояла тарелка с горой блинчиков. -Ну, кому утро, а кому уже день.- презрительно фыркнул лазурный демон, хватая со стола полотенце и принимаясь обмахивать мальчику лицо и ладошки.- Ты б ещё дольше спал. Ещё всё одеяло себе забрал. Чё тебе там снилось? Бабы голые? А, да, тебя женщины ж не интересуют, тебе хер Сань Ланушки подавай. Се Лянь покраснел. И почему Ци Жуна так задел тот поцелуй во дворе монастыря? Лично он не вкладывал в него никаких посторонних смыслов, это просто был самый эффективный и быстрый способ пополнить запас духовных сил, который был ему известен, ничего более. -Ци Жууун...- протянул он с угрозой, указывая взглядом на Гуцзы, который жевал блинчик и к разговору взрослых не прислушивался. -Что- Ци Жун? Скажи ещё, что я неправ. -Ты неправ! -Ну-ну... Брат, открой уже глаза по-нормальному, тебя ж ебут все, кому ни лень, а ты только удивляешься, чего жопа всё время ноет. Впрочем, поступай как знаешь. Только потом не жалуйся. Несколько озадаченный, Се Лянь сел за стол, и цапнул с тарелки блинчик. Он привык считать кузена глуповатым, но не мог не отметить того, что он периодически выдавал довольно умные вещи. Вот только, переступить через свою неприязнь и прислушаться к его словам, небожитель не хотел. Ему казалось, что всё и так нормально. -Чё на ужин будем жрать? Наследный принц поднял голову. Пока он завтракал, Ци Жун и Гуцзы уже успели прибрать весь беспорядок, и кухня снова напоминала кухню, а не поле боя. -А ты только о еде думаешь?- вздохнул он. -Я много о чём думаю. Я о таких вещах думаю, ты охуеешь. -Знаешь, у вас с Черноводом много общего. Лазурный демон насмешливо изогнул бровь. -Сравнил, как же. Этой снулой рыбине до меня как до луны. -Но тем не менее, он Непревзойдённый, а ты нет. Ци Жун насмешливо фыркнул. -Наличие рясы не делает из тебя буддийского монаха, если ты понимаешь, о чём я. -Вообще-то, не очень. -Твои проблемы. На это Се Лянь не нашёл, что возразить. Ему не слишком нравилось, что Ци Жун, который всегда был очень прямолинейным и всегда высказывал всё, что было у него на уме, не заботясь о чувствах окружающих, чем сильно напоминал ему Лан Цяньцю, начал говорить загадками, но думать об этом не хотел. Со своими проблемами он сам прекрасно разберётся, без туманных советов от доставучего Бедствия. Его больше заботило то, что Сань Лан всё ещё был недоступен. Конечно, его прах всё ещё висит на шее Его Высочества, и это значит, что князю демонов ничего не угрожает, но его всё равно одолевало беспокойство. Откровенно говоря, он не особенно понимал, что держит его на постоялом дворе. Разумнее было бы отправиться в ту сторону, куда Сань Лан увёл погоню, порасспрашивать народ, может, что-нибудь и удалось бы выяснить, но Его Высочество упрямо торчал рядом с нелюбимым кузеном, и его подобранным ребёнком. Это место походило на монастырь Водных каштанов. Тихо, (относительно) спокойно, дом, держащийся на честном слове, и два шумных ребёнка рядом. Ещё места много, и кормят вкусно, а что до человечины в подвале, то дверь можно просто досками забить. Он задумчиво посмотрел на лазурного демона, с довольной мордой пьющего чай, и обронил: -Как насчёт тыквенного супа с лепёшками? Он рассчитывал, что Ци Жун плюнет чаем, но удостоился лишь ехидной ухмылки. -Вижу, советник Фан Синь тоже оценил мою стряпню? Ладно, как скажешь. Тыкву только купи. -На что? -Блять... Ну, я не знаю. Иди тарелочки крути, чо, нехер было все деньги тратить, я их неделю копил. Се Лянь пожал плечами. Ему почему-то снова вспомнились те дни, когда во дворец императора Лан прибыли Цин Дэнь и Мо Фумо, и как они все вместе пошли гулять. Счастливый Аньлэ не отлипал от своего шицуня, а Цяньцю смотрел на него с некоторой обидой, будто ему хотелось, чтобы их с наставником Фан Синем отношения были такими же свойскими. А обнаружив, что ему не хватает денег, чтобы купить понравившуюся шпильку, Цин-шицунь вытащил из рукава флейту, и. встав рядом с фонтаном, громко объявил: господа прожигатели жизни и прочие тунеядцы! Уважаемые подлецы и мерзавцы! Друзья, которых м любим всей душой и знакомые, которых мы терпим из вежливости! Дорогие планирующие заплатить честные граждане и примазавшиеся к ним халявщики! Глубокоуважаемые требовательные слушатели и те, кому больше нечем заняться в это время суток! Вашему вниманию!.. А потом достал из рукава-цянкунь пипу, и устроил настоящий концерт, после чего купил и шпильку, и серёжки, и конфет. Тогда-то Его Высочество и отбросил все свои сомнения по поводу того, что Цин Дэнь это Ци Жун. Его бестолковый братец не умел ни петь, ни играть на музыкальных инструментах. По крайней мере, перед ним он ничем подобным не хвастался. *** Се Лянь вернулся к вечеру, с продуктами и в очень сложных чувствах. Пока он бродил по рынку, услышал разговор двух заклинателей из какого-то неизвестного ему клана. Молодые люди обсуждали охваченную нечистью область вокруг горы Юйцзюнь: -Неужели вы правда наткнулись на гнездо демона? -Бери выше- самого Лазурного Фонаря в ночи. Там уже никого не осталось. Говорят, его убил Собиратель цветов под кровавым дождём. -Что, прям совсем никого? Насколько мне известно, его слуги очень преданы ему, вряд ли они могли сбежать. -Что? А, те несчастные детские души... Мы провели обряд очищения, и уничтожили их. -Вы ебанулись?! Это же дети!!! -А что? О них всё равно больше некому позаботиться. Не мы, так кто-то другой. Если их смертная жизнь была достаточно праведной, их души отправятся на перерождение, а нет, так нет... -Ты тупой, или через что? Давай тебя в раскалённую печку живьём засунем, и будем рассуждать о бессмертии души? -Да ладно тебе! Это ж демоны. Они все жестокие и кровожадные. Туда им и дорога... Се Лянь вспомнил, как слуги лазурного демона баловались, как обычная уличная малышня, и переговаривались между собой, предвкушая, как Его Превосходительство приготовит им вкусненького, когда вернётся, и от слов заклинателей в его сердце что-то защемило. Демонята не были виноваты в том, что им пришлось служить посмешищу трёх миров, и не заслуживали столь ужасной кончины. Ци Жун как-то вскользь поднял эту тему, понадеявшись, что его паршивцам хватило ума сбежать и укрыться где-нибудь до того, как он накопит достаточно сил, чтобы снова их к себе призвать, и принц бы скорее добровольно откусил себе язык, чем сказал младшему, что стало с его прислужниками. Ци Жун и Гуцзы сидели на качелях, и выглядели вполне довольными жизнью. -Чё с еблом?- незамедлительно поинтересовался лазурный демон, едва принц вошёл во двор.- Кого хоронил? -Никого. Устал просто. -Да ладно, не пибди! Неужели псина наконец сдохла? Ща такой банкет закатим, Небеса рухнут! -Угомонись, а? Я правда устал. -Ну-ну... Дорогу до кровати сам найдёшь, или показать? -Сам... Он проспал до поздней ночи, и выполз на кухню только когда время перевалило уже за третий час. Ци Жун почему-то не спал, и он хотел спросить, почему его бестолковый братец до сих пор на ногах, а потом вспомнил про обещанный суп. -Чего не спишь? -А ты чего? -Выспался... -Молодец. А я ещё не устал. -Молодец... Крайне содержательный диалог снова скатился в неловкое молчание, и Се Лянь в очередной раз с грустью подумал, что ничего не изменилось: прошли сотни лет, а им всё так же не о чем говорить. Только раньше Ци Жун ходил за ним преданным хвостиком, а сейчас всячески демонстрирует свою самостоятельность и нежелание общаться с венценосным родственником. Первым не выдержал Ци Жун. Он и при жизни не умел долго молчать, а после смерти тишина и бездействие начали угнетать ещё больше, и его взгляд сам собой задержался на чайном наборе, который несколько дней назад купил Се Лянь. -А не бахнуть ли нам по чарочке?- обронил он, ни к кому особо не обращаясь. Се Лянь равнодушно пожал плечами, но и прямого несогласия не выказал. Ему тоже не хотелось сидеть в тишине. Пока лазурный демон заваривал чай, он предпринял очередную безрезультатную попытку связаться с Сань Ланом, после чего вконец расстроился. -Слушай, да чё ты так за него переживаешь?- неожиданно спросил его Ци Жун, которого раздражало унылое лицо царственного брата.- Нашёл по кому скорбеть, тьфу. Этот ублюдок Бабая помнил, и нас с тобой помнить будет. От того, что ты тут умираешь, ему ни жарко, ни холодно. Угомонись уже. Се Лянь вздохнул, понимая, что в какой-то мере его кузен прав. Повлиять на ситуацию он не может, а лишние переживания точно погоды не сделают. -Ладно, попробую... Он поднёс ко рту пиалу с чаем, и вдруг услышал, как хлопнула входная дверь. -Сань Лан! -Тихо ты!- Ци Жун хищно прищурился.- Слушай. Принц прислушался. Хуа Чэн ходил тихо, но, из-за своей любви к серебряным украшениям, мелодично позвякивал при каждом шаге. Сейчас же шум стоял такой, что аж половицы скрипели. Это явно был не один человек, скорее, целая толпа. В голове Его Высочества промелькнула мысль: что если вернулись настоящие хозяева гостиницы? И если да, то сколько их? И если их много, то где он в последний раз оставил Фансинь??? Не прошло и пары минут, как в кухню ввалились пятеро дурно одетых людей откровенно разбойничьей наружности, и уставились на них с таким видом, что Се Лянь ощутил себя котом, которого застали за тем, что он грызёт веник. -Вы ещё кто?- тот, кто выглядел выше и крупнее прочих, угрюмо уставился на сидящих за столом молодых людей.- Проваливайте отсюда. Се Лянь напрягся, готовый в любую секунду выпустить Жое, а Ци Жун был спокоен, как удав. -Трупы на деревьях ваша работа?- проигнорировал он слова громилы. Один из разбойников хищно оскалился. -Хочешь пополнить их число, щенок? -Я задал конкретный вопрос. Вы знаете, кому принадлежит лес повешенных? Принцу захотелось протереть глаза. Сидящий рядом с ним молодой мужчина расслабленно щурил глаза, опустив острые демонические уши и поигрывая хлебным ножом, будто он действительно являлся владельцем постоялого двора, к которому припёрлись незадачливые грабители. Совершенно не похоже на его прежнее поведение. -А что? Лазурная тварь подохла, так почему мы не можем использовать её приёмы для своих нужд? -Да!- поддержал его один из товарищей.- Я лично слышал, что Собиратель цветов убил это свирепое убожество! -А чё мы перед ними распинаемся?- спросил кто-то позади всех.- Пусть валят с нашей хаты! Или лучше убьём их, да и всё. Ци Жун скривился от отвращения. -Не, ребят. Это вам лучше сдристнуть отседова, потому что я церемониться не стану. -Чёёёё??!! -Папа... Его Высочество вздрогнул, и метнулся к дверям, ведущим в гостевые комнаты, в которых, разбуженный шумом, застыл малыш Гуцзы. -Тише... Лазурный демон поднялся из-за стола, и бесстрашно шагнул прямо навстречу бандитам. -Чё "чё"? А всё. А всё! Жопу поднял, место потерял! Теперь я тут живу. Се Лянь сглотнул, и покрепче прижал к себе Гуцзы, который изо всех сил старался не заплакать, зажимая ротик ладошками. Человек, который был выше и крупнее прочих, шагнул к Ци Жуну, на ходу снимая с пояса нож. -Повторяю в последний раз.- в его ухмылке не досчитывалось доброй половины зубов.- Проваливай отсюда, щенок, коли жить охота. -Ясно, по-хорошему мы, значит, не понимаем, да?- лазурный демон вздохнул, казалось, с некоторым сожалением.- Ну, что ж делать... Тьфу на вас! Откуда появилось пламя, Се Лянь так и не понял. Просто над головой одного из разбойников возник призрачный зелёный огонёк, а потом он вдруг осыпался пеплом прямо в сапоги. Остальные замерли, тупо глядя на то, что осталось от их товарища. -Я смотрю, людишки тут пиздец наглые.- Ци Жун хрустнул шеей и шагнул к попятившимся громилам.- Непуганые. Непорядок. Внешне в нём ничего не изменилось (по крайней мере, со спины, потому что Се Лянь, обеспокоенный тем, что Гуцзы всё-таки расплачется и выдаст их, боялся выдвинуться из-за дверей, чтобы увеличить себе угол обзора), но бандиты вдруг заорали и попытались выбежать на улицу, от страха забыв, в какую сторону отпирается дверь. Ци Жун неторопливо направился следом за ними. -Куда? Я с вами ещё не закончил. Даже не начинал. Стоять, бояться! Почти сразу из коридора начали доноситься вдумчивые чавкающие звуки и треск разрываемых тканей. -Гэгэ...- тихо пискнул Гуцзы, отнимая ладошки ото рта.- Пожалуйста, помоги моему папе, они же убьют его! Несколько томительный секунд Его Высочество наследный принц колебался. "Он демон. Великим Бедствием за красивые глаза не назовут." "Но сейчас он даже не может вернуть своё прежнее тело... Всё-таки, тот человек ни в чём не виноват..." "Если он умрёт, всем будет лучше." "Всем?" Он перевёл взгляд на макушку мальчика. Гуцзы еле слышно всхлипывал и дрожал, прижимая к груди кулачки. -Стой тут и никуда не уходи, хорошо? Я скоро вернусь. Ци Жун сидел на полу, разделывая одного из ещё дышащих разбойников его же ножом. Рядом лежали оставшиеся трое несчастных, обездвиженных призрачными огоньками, и таращились на лазурное Бедствие со священным ужасом. -Какая вопиющая наглость.- флегматично разглагольствовал он, облизывая окровавленные пальцы.- И вопиющий непрофессионализм. Так осквернить мои труды! Любой нормальный заклинатель сразу бы понял, что это подделка. Такие вещи этот князь демонов не прощает. -Это... Это... Это...- заикаясь выдавил из себя один из разбойников, который был помоложе, когда Се Лянь появился в дверях.- Откуда... откуда ты узнал?! -Ци Жун?- Его Высочество мысленно выдохнул, стараясь не смотреть на кровавую трапезу брата. Пусть его, ладно, один раз можно простить. Не оттаскивать же его от честно пойманной добычи. В конце концов, эти бандиты убили множество невинных людей, так что, наверное, нет особой разницы, убьют их сейчас или повесят потом. -Узнал о чём?- спросил он, подходя поближе, но молодой человек вдруг разрыдался, и попытался пнуть одного из своих товарищей. -Да чтоб вас! Почему вы не сказали, что мужем той девки был Лазурный Фонарь в ночи?! Ци Жун, который уже закончил с разделкой трупа, и с аппетитом жевал кусок сырого мяса, замер и повернул голову. -Повтори. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнуло что-то такое, что у принца всё внутри скрутило от страха. Опираясь на рекомендации Собирателя цветов под кровавым дождём, он благополучно забыл, что помимо того, что лазурного демона причисляют к Великим Бедствиям из-за кровожадности и чрезмерной активности, он так же является хоть и почти, но Непревзойдённым. Разумеется, на фоне всегда спокойного и уверенного в себе Сань Лана меркли даже Безликий Бай и Черновод, куда уж там его непутёвому братцу, но сейчас ему почему-то пришло в голову, что титул свой Ци Жун получил явно не просто для ровного счёта. Всегда шумный и дурашливый, он выглядел сейчас властным и жёстким, пусть и был вымазан в крови по самые глаза. Таким взглядом можно и армию в бой повести, не только заткнуть трёх умирающих со страху смертных человечишек. Молодой человек затрясся ещё больше, и, путаясь в словах, заговорил. Оказалось, что два года назад к ним пришла молодая женщина, которая везла товары в посёлок, и, соблазнившись её красотой, он изнасиловал её и убил, а потом, опасаясь мести своих товарищей по разбою, расчленил и вывез в лес, где её останки растащили дикие звери. Се Ляня замутило. После низвержения он больше не отличался особой эмпатией, да и всё, что касалось Ци Жуна, вызывало у него необъяснимое отторжение, кроме, пожалуй, Гуцзы. Всё-таки, мальчик ни в чём не виноват. Но обстоятельства смерти его бедной матушки оказались столь гнусными, что у него задрожали руки. Он машинально схватился за то место, где у него висел Фансинь, и только потом вспомнил, что оставил меч рядом с кроватью. Лазурный демон недовольно поморщился, и дёрнул ухом, обрывая визгливую исповедь разбойника, которого в несколько мгновений спалило призрачным зелёным огнём. -Может, ещё кто-то желает покаяться?- несмотря на любезную улыбку, взгляд Бедствия не сулил ничего хорошего.- Пока я добрый? Считаю до трёх: триииии...