Туманное утро.

Туманное утро окутало Башню Бдения, словно печальное покрывало. Нерия Сурана, известная как Феникс, стояла недалеко, смотря на то место, которое когда-то было ей домом; её белые волосы слегка развевались на холодном ветру. Красные глаза, обычно полные холодного расчёта, сегодня казались чуть более туманными, чем обычно. В руках она держала букет из белых лилий — цветов, которые когда-то любил дорогой ей человек. За ней, на почтительном расстоянии, следовал Ралей Самсон. Его шаги были тяжёлыми, а взгляд — мрачным. Клеймо на его руке, наложенное Нерией, слабо светилось, напоминая о его подчинении. Он ненавидел эти моменты, когда она заставляла его быть рядом, но сегодня, как и всегда, у него не было выбора. Его жизнь давно превратилась в бесконечную череду приказов и покорности. — Пора идти, — холодно произнесла Нерия, не оборачиваясь. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась едва уловимая дрожь. Самсон кивнул, не говоря ни слова, и последовал за ней. Они шли молча, лишь шорох их шагов по мокрой траве нарушал тишину. Нужное место, куда они шли, было на небольшом холме, откуда открывался вид на башню. Это место было тихим и уединённым. — Оставь меня, — тихо сказала она Самсону, не поворачиваясь. Он хотел было возразить, но клеймо на его руке слегка дрогнуло, напоминая о его положении. Сжав зубы, он отошёл в сторону, но не ушёл далеко. Он знал, что она не отпустит его полностью, даже здесь. Когда Нерия подошла к могиле, она остановилась. Её взгляд скользнул по каменной плите, на которой было высечено его имя. Она положила цветы, а после её пальцы коснулись холодного камня, словно она пыталась почувствовать то, что давно ушло. Лицо девушки оставалось непроницаемым, но Самсон, наблюдая за ней недалеко, заметил, как её пальцы слегка сжались в кулаки. «Типичная её реакция, когда она зла и хочет кого-то сжечь», — понял он. Что не было удивительно, ведь сегодня был день, который она ненавидела и ждала одновременно — годовщина смерти Сенешаля Вэрела. — Я до сих пор не могу поверить, что тебя нет... — прошептала она. Её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. Слёзы были не для неё. Она была Фениксом и не имела права на слабость. Самсон, стоявший в стороне, слышал её слова. Он не хотел слушать, но не мог отвести взгляд. В её голосе была боль, которую он никогда раньше не слышал. И, к своему удивлению, он почувствовал что-то похожее на понимание. Его собственная боль была слишком велика, чтобы сочувствовать ей. Но в этот момент он понял, что они оба — пленники своих прошлых жизней, своих потерь и своих ошибок. — Ты ненавидишь меня за то, что я сделала с тобой, — вдруг сказала Нерия, оборачиваясь к Самсону. Её красные глаза сверкнули, как будто она читала его мысли. — Но ты жив. И будешь жить вечно. Цени это. Самсон сжал зубы, чувствуя, как клеймо на его руке слегка жжёт. Он хотел сказать что-то резкое, но вместо этого лишь кивнул. — Я не... не ненавижу тебя... — пробормотал он, хотя в его голосе звучало неподдельное раздражение. Его жизнь давно перестала быть его собственной, и теперь он был лишь тенью того, кем когда-то был. Так какой смысл был в этом бессмертии, особенно таком, когда он в роли верного пса магички, что возомнила себя какой-то богиней, равной по силе даже эльфийским эванурисам? Они стояли в молчании ещё несколько минут, пока ветер разносил аромат лилий по холму. — Пойдём, — наконец сказала Нерия, посмотрев на него. — Я сделала то, зачем пришла. Самсон последовал за ней, бросая последний взгляд на могилу. В его голове мелькнула мысль, что, возможно, они с Нерией не так уж отличаются друг от друга. Оба были пленниками своего прошлого, оба не могли отпустить то, что давно должно было остаться позади. Но он не сказал ей этого. Он просто шёл за ней, как всегда, зная, что иного выбора у него нет. Они пошли обратно по тропе, оставляя могилу Вэрела позади. Туман начал рассеиваться, и первые лучи солнца коснулись земли. Ралей взглянул на рассвет. Где-то там, вдалеке, могла бы быть его свобода... Но что за ней было? Он не знал. После всего пережитого жизнь давно потеряла для него смысл. И всё же он до сих пор помнил о тех людях, кто верил в него. Хотя бы ради них он не должен терять надежду. ... Ралей Самсон шёл по заснеженным тропам окрестностей Амарантайна, его красный плащ развевался на холодном ветру. Он ненавидел это место. Ненавидел снег, ненавидел холод, но больше всего он ненавидел то, что снова выполнял приказы Феникс. Её клеймо на его руке жгло кожу, напоминая о том, что он больше не принадлежит себе. Она назвала его своим «орудием», и он не мог сопротивляться. Но в глубине души он всё ещё надеялся, что однажды найдёт способ освободиться. Его задание было простым: найти следы культистов Даго, которые, по слухам, скрывались в окрестностях этих мест. Феникс считала, что они могут быть связаны с нужным ей артефактом, и ей нужно было знать, что они замышляют. Самсон не задавал лишних вопросов. Он просто шёл, как всегда, сжав зубы и подавляя гнев. Самсон нахмурился, вспоминая имя на той могиле, которую он недавно посещал вместе с Феникс. Имя Вэрела ему ничего не говорило, но что-то в этом образе задело его. Он вспомнил, как Нерия иногда говорила о Башне Бдения, о своих днях в качестве командора Серых Стражей. Её голос, обычно холодный и расчётливый, становился чуть мягче, когда она упоминала это место. Он всегда думал, что это просто ностальгия, но теперь понимал, что за этим скрывалось нечто большее. Самсон решил зайти в ближайшую таверну, чтобы узнать больше. Таверна была полупустой, но за одним из столов сидел старый солдат, который, судя по его доспехам, служил в Башне Бдения и состоял в Серых Стражах. Самсон подошёл к нему и, не говоря ни слова, поставил перед ним кружку эля, надеясь, что это его разговорит. — Спасибо, — хрипло сказал старик, поднимая взгляд. — Ты не из этих мест, да? — Нет, — коротко ответил Самсон. — Я ищу информацию о Сенешале Вэреле. Что ты можешь рассказать? Старик задумался, а затем медленно заговорил: — Вэрел... Он был легендой. Сенешаль Башни Бдения, человек чести и долга. Он не был Серым Стражем, но был предан Ордену больше, чем многие из нас. Когда порождения тьмы атаковали Башню, он стоял у ворот, защищая их до последнего вздоха. Он погиб, но спас сотни жизней. Его смерть... она оставила шрам на всех, кто его знал. Самсон слушал молча, но внутри него что-то щёлкнуло. — А что насчёт командира Сураны? — спросил он, стараясь звучать равнодушно. — Говорят, она была здесь. Старик вздохнул: — Да, Нерия Сурана. Своенравная, как огонь, но... она любила его. Все знали. Когда он погиб, она изменилась. Стала ещё более жестокой, ещё более безжалостной. А потом и вовсе в один день пропала, и больше её никто не видел. «Она любила его...» Мысли Самсона были в хаосе. Он всегда считал Нерию бессердечной, хоть и понимал, что её холодность — это маска, скрывающая глубокую боль. Она потеряла того, кого любила, и теперь использовала его, Самсона, как инструмент, чтобы заполнить пустоту внутри себя и получить то, что она так долго всегда хотела. Он сжал кулаки, чувствуя, как клеймо на его руке жжёт кожу. Ненависть к Нерии вспыхнула с новой силой, но теперь она смешалась с чем-то ещё. Он ненавидел её, даже зная прекрасно, что она не так уж отличается от него. Они оба были сломлены, оба искали смысл в мире, который давно перестал быть справедливым. Когда Самсон вернулся к Нерии, она сидела в своей библиотеке, окружённая книгами. Её белые волосы были распущены, а красные глаза светились в полумраке. — Ты нашёл культистов Даго? — спросила она, не отрывая взгляда от книги. — Нет, — ответил он. — Но я нашёл кое-что другое. Она подняла глаза, и он увидел в них тень удивления. — Что именно? — Я узнал о Вэреле, — сказал он, наблюдая, как на мгновение в её глазах сверкнул огонь. Было чувство, что она его сейчас тут же сожжёт на месте. Нерия замолчала, а затем холодно произнесла: — Это не имеет значения. Он мёртв, а ты жив. И будешь служить мне, пока я не скажу иначе. Самсон сжал зубы, но не стал спорить. Он знал, что пока клеймо на его руке связывает его с ней, он не сможет ни освободиться, ни умереть. Но теперь он знал её слабость. И это делало его на шаг ближе, чтобы стать равным ей хоть немного — чтобы суметь однажды противостоять этой чертовой Феникс. И найти иной смысл в жизни, помимо служения ей. Хотя бы ради тех людей, кто искренне верил в него когда-то.