Холодное пламя амбиций.

Камин в покоях Феникс пылал неестественным алым пламенем, отбрасывая дрожащие тени на стены, уставленные книгами. Ралей Самсон стоял у окна, механически поднося к губам кубок с вином. Его взгляд, пустой и отстранённый, блуждал по ночному небу, но даже звёзды казались ему пеплом от давно сгоревших надежд. — Ты сегодня особенно молчалив, Мой Огонь, — голос Феникс прозвучал как лезвие, рассекающее тишину. Она полулежала в кресле, листая древний фолиант с символами смерти. — Или тебя вновь гложет твоя жалкая «совесть»? Самсон не повернулся. Он давно привык к её яду. — Прикажи — и я заговорю. Запрети — умолкну. Ты ведь этого ждёшь? Феникс усмехнулась, закрыв книгу. Её красные глаза вспыхнули, словно отражая пламя камина. — Нет. Сегодня я хочу, чтобы ты думал. Представь: сила, наука и демон, способный переписать реальность формулой. Учёный, для которого магия — лишь прикладная физика. Он не как твои бывшие храмовники… Он подчиняет себе законы мира. — Она встала, подходя к Самсону, её пальцы скользнули по его клейму, заставляя магию в нём вспыхнуть болью. Он не дрогнул. — Зачем тебе фантазии о демонах? — спросил он, всё ещё глядя в ночь. — Потому что он существует, — её голос стал тише, почти нежным. — Сильный. Гениальный. Он… похож на тебя. Тот же упрямый взгляд. Та же привычка топить пустоту в вине. Но его разум… о, его разум — это лабиринт, где даже я могу заблудиться. Самсон наконец обернулся. В его глазах мелькнуло что-то, кроме покорности — искра любопытства. — Ты говоришь так, будто знаешь его. — Знаю, — Феникс коснулась его щеки, как будто любуясь своей работой: живым оружием, которое будет служить ей вечность. — Он верит, что сила — в знаниях. Ты же сила — в плоти. Он сражается иллюзиями, ты — мечом. Он строит империи, ты их рушишь… Но вы оба — мои. Самсон хрипло рассмеялся. — Тебе не хватает еще одного бессмертного раба? — Раба? Нет. — Она отвела руку, её тон стал ледяным. — Ты — мой факел, сжигающий преграды. Он станет моим пером, что перепишит историю. Ты вынослив. Он гениален. И я добьюсь, чтобы он преклонился. Как и ты. Он сжал кубок так, что металл затрещал. — И что тогда? Ты станешь богиней для двоих? Феникс повернулась к камину, её белые волосы слились с дымом. — Нет. Я сравняю вас. Ты — моя сила. Он — мой разум. А вместе… вы станете примером того, что даже хаос можно связать в узор. — Она бросила в огонь книгу, и пламя взвилось красным. — Но не волнуйся, Мой Огонь. Ты всегда будешь… моей любимой игрушкой. Самсон молча наблюдал, как пепел страниц кружится в воздухе. Ему хотелось спросить, почему её голос дрогнул на слове «любимой». Хотелось понять, кем был тот демон, чьи черты она искала в его отражении. Но клеймо сжалось, напоминая: его мнение не имеет значения. — Прикажешь найти его? — пробормотал он, уже зная ответ. Феникс улыбнулась, словне ребёнок, увидевший новую головоломку. — Нет. Время ещё не пришло. Просто подожди немного и ты сам с ним встретишься. Она ушла, оставив его с вином, болью и тихим вопросом, который он никогда не осмелится задать: «Почему в её голосе звучала… зависть?» А за окном звёзды продолжали падать, как искры от кузнечного молота — того самого, что сковал его клеймо. И цепь. И судьбу.