Глава 7. Приятное разочарование.

Ноябрь, 7-е, 1935 год.

Приют имени Святого Вула.

— Ты зарезала кого-то у меня на кровати? — Выдернул из сна осипший голос. Мэри с трудом разлепила глаза: бледный Том брезгливо разглядывал бурые потеки на подушке, его расстегнутой рубашке, простыне. — Передумал помирать? — проворчала Мэри, приподнимаясь на кровати. Осоловелым взглядом обвела комнатушку: за окном уже рассвело, на полу валялся окровавленный платок и почему-то перевернутый таз, в темных швах плит поблескивала вода. Том полусидел у стены, глядя на нее так, словно она посягнула на его территорию. Мэри протянула ладонь и коснулась его лба. Тот был все еще теплым, но уже не горел. Том поморщился и отстранился, нахмурил темные брови. — Выйди, — потребовал брат, и Мэри недоуменно глянула на него, — ты вчера столько в меня липовой дряни влила, да еще и улеглась на моей постели. Мне не стоило селить тебя со мной. Мэри потребовалась вся сила воли, чтобы не закатить глаза. Она свесила ножки с кровати Тома и поднялась. Босые ступни обжег холод, она поспешила прыгнуть на свою кровать и завозилась там, выискивая среди груды так и не разобранных вещей юбку и свитер. — Мне долго ждать? — раздался бурк с постели брата. — Ой, а сам вчера просил подержать его за ручку, — рассердилась Мэри, натягивая чулок. Как на зло, под руку попался беспарный шерстяной носок Тома, и она мстительно натянула его по самую лодыжку. — Не было такого, — почти уверенно заявил он, но конец фразы потонул в кашле. Мэри фыркнула, застегнула туфельки и забрала с собой чайник и полотенце. — Умойся, — бросил ей в спину Том, — И принеси мне переодеться. — Раз можешь командовать: можешь и встать, и сам сменить одежду, — фыркнула она, захлопывая за собой дверь. Ответ, выданный осипшим, но не менее требовательным голосом, она так и не расслышала. Эта перепалка разозлила, обидела ее, но перед зеркалом Мэри поймала себя на том, что улыбается. Он не умрет. Том не умрет. Умывшись, она оглядела себя. Под глазами залегли тени, веки припухли, будто она ревела, а не мучилась от недосыпа. На голове было воронье гнездо — раньше она не позволила бы себе выйти так из дормитория… Мэри обсушила пальцы и принялась разбирать спутанные волосы. Без расчески это было неудобно, но возвращаться в комнату она решительно не хотела. — О, сиротка, — раздался насмешливый голосок, когда она доплетала косу. Белая лента вилась среди приглаженных прядей, и Мэри перехватила ее концы, оборачивая вокруг косы. Мэри бросила раздраженный взгляд в зеркало. В проеме ванной маячила фигура девочки в белом переднике — ее бывшей соседки по спальне, Эми Бенсон. Она была одной из серых мышек, не доставлявшей проблем, и обычно Мэри ее не замечала. Эми, кажется, попала в приют Святого Вула не так давно, потеряв то ли мать, то ли отца, и обычно играла с девочками. Вроде бы, еще помогала заботиться о кролике Билли. — От сиротки слышу, — отмахнулась от нее Мэри, приглаживая петух на макушке. — Ты теперь совсем одна, Реддл, — прошептала Эми, делая шаг ближе, — Надеюсь, Господь не оставит тебя, в отличие… от брата. Электрическая тусклая лампочка замигала под потолком. Мэри поднесла к виску ладонь и аккуратно прижала. Голова звенела, словно в ней барабанил стук — тук-тук, тук-тук — как в дверь, что никто не спешил открыть. — Ты хочешь что-то сказать? — наконец произнесла Мэри, всё ещё не поворачивая головы. — Только то, что Господь всё видит, — Эми явно распалялась, опираясь на раковину, — и, может, Он наконец унял одного из вас. Молилась за него, а? Мэри медленно выпрямилась, её пальцы — холодные, тонкие — поднялись, чтобы убрать с щеки выбившуюся прядь. Обнажили полосу бугроватого шрама, стягивающую щеку. — Молиться — дело бесполезное. — Он мучается в аду, — выпалила Эми, и в голосе её дрогнуло что-то — или злорадство, или страх. — Может, и тебя туда заберёт. Хах! Том думал, что он особенный, а на деле… Она не успела закончить. Мэри резко повернулась. Глаза её, опухшие и ввалившиеся, были сухими, но в них было что-то такое, от чего Эми невольно отступила на шаг. — Замолчи, — приказала Мэри. — Если ты ещё раз скажешь его имя с такой ухмылкой, я заставлю тебя пожалеть. — Что? Ты… ты такая же ненормальная! — выдохнула Эми, натянуто смеясь, — Все так говорят. Ты… — Да, я не нормальная, — перебила Мэри, нависая над девочкой. — И тебе очень повезло, что я сейчас устала, чтобы показать, насколько. Пауза. Вода капала из крана, звеня в тишине. Эми сглотнула. Она бросила взгляд в сторону двери, потом на Мэри — и, не выдержав, резко сорвалась с места, каблучки застучали по плитке, будто пытались заглушить бегство. Мэри приподняла уголки губ. Глупо было поддаваться на провокации ребенка, но она слишком устала сглаживать углы и держать себя в руках. Однако, это было любопытно. Считали ли все в приюте, что Том умер? Она глянула в зеркало в последний раз, и поспешила стереть с губ улыбку.

***

Мистер Кортни больше не мог смотреть, как миссис Коул заламывает руки и меряет шагами кабинет. — Я схожу и посмотрю, что с мальчиком, — он развернулся, направляясь к выходу из кабинета. — Мистер Кортни! — Да, миссис Коул? Он обернулся уже на пороге. В глазах женщины плескалось слишком многое, и он молча кивнул, прежде чем прикрыть за собой дверь. Что бы ни думали воспитанники приюта, мистер Кортни знал, что у нее было сердце. Второй этаж встретил его начисто вымытой плиткой и тишиной: воспитанники были или на прогулке, или на занятии с учителями. Мистер Кортни поддел носком ботинка одну из отошедших плит, вогнав ее на место, и остановился подле двери в бывшую кладовую. Постучал костяшками. — Мэри, это мистер Кортни, — уведомил он, берясь за облезлую латунную ручку. — Входите, — раздался охрипший детский голос, и мистер Кортни на миг прикрыл глаза, набираясь сил, прежде чем шагнуть в комнату. С кровати у окна, сжимая в белых пальцах книгу, на него смотрел Том. Мистер Кортни замер на пороге. Придя сюда, он, по правде, ожидал увидеть куда более мрачную картину, и вид малость растрепанного, бледного, но самостоятельно сидящего мальчика заставил что-то в его душе посветлеть. — Сестра вышла, — сказал он вполне ровно, а потом, поморщившись, приложил платок ко рту и закашлялся. Мистер Кортни спрятал улыбку в усы и сделал несколько шагов вперед. — Хлопочет о тебе, это верное дело, — дворник оперся на спинку единственного стула в комнате: — Миссис Коул послала меня узнать, как ты. — Мне лучше, — резковато выдал мальчик, на миг нахмурив брови. Но тут же весьма вежливо добавил: — Передайте ей мою признательность. Скоро я оправлюсь, и не буду заставлять ее беспокоиться. — Думаю, она сожалеет, Том, — мягко сказал мистер Кортни. Вероятно, мальчик обиделся. За попытки побега детей и впрямь стоило наказывать, однако, даже мистер Кортни полагал, что директриса могла бы проявить большую… сознательность. Том не ответил, опустив взгляд в книгу. Мистер Кортни осмотрел скромную комнатку: на столе добавилась пара книг, обе кровати были в беспорядке, на столе стояла кружка, в приоткрытой банке меда виднелась ложка. Ему в голову пришла мысль, заставившая его нахмуриться и вновь посмотреть на мальчика: — Том, я могу говорить с тобой как со взрослым? — Разумеется, мистер Кортни, — Том воспитанно закрыл книгу и сложил руки на коленях, обратив взгляд на него. — Это касается мисс Реддл, — мужчина опустился на скрипнувший стул, подбирая слова, — Братья и сестры редко бывают крепко привязаны друг к другу в этом возрасте… И тем удивительней для меня было видеть, насколько отважно она встретила вашу общую беду. Том поправил шарф на шее, его взгляд посерьезнел. Мистер Кортни поспешил улыбнуться. — У меня тоже есть сестра, Том, — начал он, — и пусть у нас разница в год, отец всегда говорил мне, что я несу за нее ответственность, ведь я — мужчина. И в это я верил и верю, оберегая Юдит от разного… в том числе и от самой себя. Порой в желании защитить близких женщины способны на отчаянные поступки, противозаконные, если так можно сказать… Мистер Кортни примолк, видя пролегшую морщинку меж бровей мальчика. Он уже открыл было рот, чтобы продолжить, но Том его опередил. — Мёд, не так ли? — он подался вперед, распахнув глаза, вглядываясь с каким-то азартом, — Тех жалких пяти пенсов не хватило бы. Мистер Кортни промедлил, пораженный догадливостью ребенка. И кивнул. — Вы не сказали миссис Коул? — Девочка лишь желала защитить брата, — он мотнул головой, развеивая опасение, — Видя её… пристальное внимание к вам двоим, я счёл, что будет лучшим поговорить с тобой. Я могу рассчитывать на твое благоразумие, Том? — Разумеется, сэр, — Том серьезно кивнул. А затем улыбнулся, будто польщенный: на щеке мелькнула ямочка. «Я не воровка, мистер Кортни» — вспомнилась ему столь похожая улыбка. — Я буду оберегать Мэри.

***

Мэри ногой подтолкнула дверь, внося тяжелый поднос. Ох и жалостливый же взгляд был у Марты, когда она попросила еды. И как же смешно он округлился, стоило Мэри сказать, что ей нужно две порции! Она вошла в их комнату, надеясь, что Том уже отошел от своего утреннего ворчания, и чуть не сбилась с шага. Кажется, она прервала беседу — у постели Тома сидел мистер Кортни, а брат, как благонравный воспитанник, сложил ручки на коленках и улыбался. Мэри подавила фырк, видел бы его мистер Кортни утром! — Я помешала? — Вежливо спросила она, чувствуя, как поднос оттягивает руки. Счастье, что ей вообще удалось его умыкнуть: Марте в хозяйстве подносы были весьма нужны к надвигающемуся обеду. — Нет-нет, уже собирался уходить, — мистер Кортни малость неловко поднялся со стула, давая ей протиснуться между койкой Тома и им. — Мистер Кортни заходил узнать о моем самочувствии, — в ответ на подозрительный взгляд выдал крайне довольный Том. Его веселье выдавали подворачивающиеся уголки губ, делающие натянутую улыбку почти настоящей. — Ты хорошо о нем заботишься, Мэри, — похвалил мистер Кортни, прихлопнув ее по плечу. Она чуть не расплескала похлебку! Едва успела поставить поднос на стол. — Спасибо, сэр… Она проводила уходящего дворника взглядом. Стоило двери закрыться, как Мэри уперла руки в бока и нависла над довольным братом. — И что тут произошло? — Прищурилась она, вглядываясь в посверкивающие глаза. — Ты растопила сердце пожилого джентльмена, — с улыбочкой заявил Том, откидываясь на подушку, — Он заходил проверить, не умер ли я. — Какое совпадение, — фыркнула Мэри, шлепая ложку меда в кружку. Замечание о дворнике ей совершенно не понравилось, и она загремела чайником, разливая вновь заваренную липу: — Весь приют почему-то счел, что ты отдал Богу душу. — Приятно будет их разочаровать, — заносчиво выдал Том, и тут же скривился, стоило ей сунуть ему в руки горячую кружку. Что ж, разочаровывать и впрямь было… приятно.