Глава 1

Февраль, 2014 Вдох. Выдох. Прямо из-за металлических дверей справа от себя он слышал рев толпы и оглушительную музыку. Флер и Роджер, несомненно, отрывались на льду, как и всегда. Они с детства почти не допускали ошибок, катаясь вместе, так почему же на них так сильно давил сегодняшний день? Он был почти рад за французскую пару. Почти. В конце концов, это была Олимпиада. Он хотел завоевать золото для Великобритании больше, чем когда-либо хотел чего-либо за всю свою жизнь. Это была его мечта, и требовалось нечто большее, чем просто хорошее катание на коньках его французских друзей, чтобы отвлечь его. Двери открылись, и в тот момент, когда печать была сломана, шум со стадиона стал в геометрической прогрессии громче. Драко услышал, как из динамиков доносится знойная мелодия чикагской песни. Северус высунул свое бледное лицо из-за металлических дверей. — У вас двоих пять минут, — сообщил он им. Драко заметил, что Северус нервничает. Он трижды облизал губы за считанные секунды, и его кожа была бледнее обычного. И это о чем-то говорило. Если его тренер выглядел нервным, тогда как же он должен выглядеть? Наверное, так, будто его вот-вот стошнит. Северус резко захлопнул дверь, и в комнате снова воцарилась тишина. Он бросил взгляд на Гермиону. Его Гермиона. Его тринадцатилетняя партнерша по фигурному катанию. Она выглядела, как всегда, прекрасно. Ее костюм в розовых лепестках в этом сезоне был очаровательным, как и все ее наряды. У этого костюма был красивый разрез на юбке, который открывал большую часть бедра. Больше всего на свете ему хотелось бы провести рукой вверх, вверх, вверх... Нет. Драко мысленно встряхнулся. Он бы зарычал, если бы был один. Он не мог думать о ней в таком ключе. Больше нет. Как он мог? Только не после того, как она предала его... предала их. Бросив на нее еще один взгляд, он обратил внимание на выражение ее лица. Она выглядела слегка позеленевшей. Мстительная сторона его характера, которую он сейчас активно пытался подавить, выражалась одним—единственным словом: хорошо. Мысленно встряхнувшись, Драко вздохнул. Сейчас было не время вдаваться в подробности. Не сейчас. Не тогда, когда они были в нескольких минутах от того, чтобы исполнить свой свободный танец в прямом эфире на телевидении для Олимпийских игр в Сочи. Не имело значения, какие у них были личные проблемы. Они были командой, профессиональным партнером. И это все, с горечью напомнил он себе. Он прочистил горло. — Готова идти, Гермиона? Она посмотрела на него снизу вверх, ее глаза сияли от нервного предвкушения. Ее пальцы теребили кисточки ее блестящего розового костюма. Она заметно сглотнула. — Да, хорошо. Драко почти сразу отвел взгляд. Если он будет смотреть слишком долго, то может почувствовать, что его сердце действительно разобьется. Снова. Северус снова просунул голову внутрь. — Пошли. Осталось три минуты. Драко протянул руку, словно оливковую ветвь. Гермиона приняла ее, и он помог ей подняться на ноги, обутые в коньки. Им придется выступить единым фронтом с того момента, как они окажутся в центре внимания. Камеры будут следить за ними каждую секунду. — У нас все получится, — прошептал он ей на ухо, когда они осторожно пробирались к краю катка. — Мы просто должны выступить так, как выступали на Гран-при. Он почувствовал, как она кивнула. Они подошли к скамейке для разминки рядом с катком и сняли покрывала со своих лезвий. Флер и Роджер как раз заканчивали свою программу; они выглядели безупречно. Изящная фигура Флер и властная осанка Роджера делали их привлекательной парой. Несомненно, эти двое были главными соперниками на этих Олимпийских играх. Но они с Гермионой собирались кататься лучше. Весь сезон они получали более высокие оценки, так почему же сегодня должно быть по-другому? Когда музыка зазвучала громче, Драко приступил к своим ритуалам перед выступлением. Дважды подпрыгните на левой ноге. Дважды подпрыгните на правой ноге. Прыгните вместе три раза. Всего семь прыжков. Теперь его дыхание стало прерывистым. Стадион наполнился аплодисментами. Флер и Роджер кланялись, на их лицах были широкие улыбки. Драко знал этот взгляд. У него уже было такое выражение лица раньше. Уверенность. Успех. Радость, нет, ликование. Заглянув внутрь, он увидел лишь нервозность и горечь. Так не должно было быть. Флер и Роджер проделали свой путь на коньках, раздвигая мягкие стены катка. — Поздравляю. Твое выступление выглядело действительно великолепно, — сказала Гермиона, протягивая руку. — О, спасибо! — воскликнула Флер. — И вам удачи! Французская танцовщица на льду похлопала Гермиону по руке, прежде чем убрать свои коньки в ножны и отправиться с Роджером на площадку "Целуй и плачь". Пора было начинать. Две минуты до того, как они выйдут на лед. — Верно. Слушайте сюда. — Северус жестом пригласил их присесть поближе к нему. — Ваш короткий танец был великолепен, и вы с этими двумя на равных. Но мне не нужно вам этого говорить. — Он перевел взгляд с одного на другого. Драко воспользовался возможностью, чтобы бросить взгляд на Гермиону. Она смотрела в пол. — Вы, черт возьми, лучшие фигуристы, с которыми я когда-либо работал. Даже когда вы были детьми, я знал это, хотя и не говорил вам, чтобы вы поняли. Помните, какие вы хорошие. Вкладывайте всю свою силу в подъемы. Следите за углом наклона рук. И, прежде всего, за страстью! Драко согласно кивал, хотя и не был уверен, что у него еще работают уши. Шум толпы вокруг него стал приглушенным, как будто он слушал аплодисменты под водой. Раздался оглушительный рев, заставивший Драко отвлечься. Он посмотрел на станцию "Поцелуй и плачь". Флер и Роджер обнимались, и от них исходил экстаз. — Общий результат 197,83, — прошипела Гермиона, стоявшая рядом с ним. Драко, прищурившись, посмотрел на доску. Она все правильно поняла. Февраль, 2014 — Дерьмо. — Это их лучший результат за сезон, — мрачно ответил он. — Не позволяйте им забивать себе голову, — предупредил их Северус. — В прошлом месяце на финале Гран-при ваш результат был почти таким же. Просто идите и катайтесь как можно лучше. Катайтесь друг для друга. Драко глубоко вздохнул и подавил свое самолюбие. Он посмотрел на Гермиону. — Давай сделаем это. Он выжидающе протянул руки к своей партнерше. Она заколебалась, но через мгновение шагнула в его объятия. С того момента, как ухо Гермионы прижалось к его груди, ее руки прижались к его спине, она словно вернулась домой. Они обнимали друг друга много лет, и Драко не мог отрицать, что чувствовать ее в своих объятиях — это правильно. Несмотря на все, что произошло, он так сильно хотел, чтобы это стало их реальностью. — Здесь только мы, — прошептал он. — Только мы. Он почувствовал на своей груди мягкое дыхание Гермионы, теплое и прерывистое. — Послушай. — Она подняла голову, в ее глазах светилось отчаяние. — Я хочу кое-что сказать, Драко. — Нет, — прошипел он, чувствуя, как внутри у него все переворачивается. — Сейчас не время. — Но я должна это сказать, — настаивала она. — Я должна извиниться. Он положил подбородок ей на макушку. — И я хочу это услышать. Но не сейчас. Сейчас нам нужно сосредоточиться. — Я просто... — Она подняла руки, так что ее пальцы оказались на груди. — Я просто хочу выложить все это на стол. — Сейчас? — Драко слегка отстранился. — Гермиона, мы собираемся кататься. — Я знаю. — Гермиона тихонько всхлипнула, и Драко почувствовал, как его внутренности наливаются свинцом. Это было нехорошо. Она не могла выйти на лед в слезах. Он должен был исправить это сейчас. — Посмотри на меня, Гермиона, — прошептал он, обхватив ладонью ее подбородок. Она повиновалась, ее вздернув подбородок. Когда он увидел ее глаза, они были полны слез. — Давай поговорим. Я обещаю, мы поговорим. Но после. Давай пойдем куда-нибудь, покатаемся на коньках как можно лучше, а потом, если захочешь, будем разговаривать всю ночь. Гермиона кивнула в ответ, делая глубокие, успокаивающие вдохи. — Всю ночь? — Всю ночь. Прямо как в детстве. Северус выбрал этот момент, чтобы вернуться. Он придержал барьер на катке, чтобы они могли торжественно появиться. — Верно. Пошли. Драко отступил на шаг, позволив своей руке опуститься, чтобы схватить Гермиону за руку. Еще раз вдохнув, он приложил на его лице появилась широкая улыбка. Справа от себя он увидел, что Гермиона сделала то же самое. Годы на виду у публики подготовили их к такому моменту, как этот. К моменту, которого они ждали. Пришло время. Они выкатились на лед под бурные аплодисменты. Когда их имена были объявлены по громкоговорителю на английском, французском и русском языках, Драко обвел взглядом толпу. По всему стадиону появились флаги "Юнион Джек". Некоторые из них даже сделали плакаты со своими лицами и командным прозвищем "Драмиона". Возможно, это удивило бы его, когда он был моложе, но видеть такой уровень поддержки сегодня только укрепило его решимость. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер из Соединенного Королевства завоевали золото на льду в танцах на Олимпийских играх 2014 года в Сочи. Когда они заняли исходные позиции в центре площадки, над толпой воцарилась тишина. Драко была знакома эта тишина — огромная, нарастающая пауза перед началом их выступления. Хотя за свои двадцать три года он слышал это молчание бесчисленное количество раз, оно всегда, казалось, выводило его из себя. Обычно в этот момент он искал у Гермионы силы и утешения. Обычно ее шоколадные глаза излучали уверенность, в которой он нуждался — уверенность в себе, — чтобы кататься с точностью и самообладанием. Но не сегодня. Сегодня их связь казалась слегка разорванной. Поврежденной. Порванной. Заиграла музыка, звуки гобоя и струнных струились по его венам. За последние несколько месяцев он слышал эту песню тысячу раз. Он знал наизусть каждое затишье и крещендо. Слова песни проникли в самую глубину его души. Глядя на Гермиону, он знал, что это тот самый момент, о котором они мечтали тринадцать лет. В ее глазах он увидел решимость, которая отражала его собственную. Это было оно. Драко сразу же начал двигаться, его мышцы были приучены изгибаться в точном соответствии с ритмами и нотами, которые определяли его жизнь в течение последних восьми месяцев. Сюжет песни управлял его движениями; его рука обвилась вокруг ее талии, когда он повел ее в фокстроте по льду. Пока они танцевали, мир снова исчез. Как и их мантра перед выступлением, это было просто их. Они всегда были вдвоем, с самого детства. И он не был уверен, что Гермиона всегда это знала, но он знал: все, что они делали вместе, привело к этому моменту, здесь, на Олимпийских играх. Всё. Их успехи. Их неудачи. Их смех. Их слезы. Даже… Когда они перешли к игре в "твиззл", Драко снова сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас. Он хотел запомнить все, что произошло сегодня, — все, что касалось того, как выглядели зрители и как расплывалась улыбка Гермионы, когда она крутилась на льду. Ей всегда нравились вращения. Это было очевидно с того момента, как он впервые увидел, как она катается. Когда они катались, Гермиона была для него целым миром. Она была для него всем. Он знал, что она чувствовала то же самое по отношению к нему. И как бы он ни злился на нее, как бы много им ни пришлось выяснять в личной жизни, на льду их партнерство было прочным. Так было всегда. И так будет всегда. Они снова были вместе после ссор, их тела были близки и почти переплелись. Они катались по льду на коньках; он вел, а она следовала всего в нескольких дюймах от него, не теряя контакта. Его рука крепко сжимала поясницу Гермионы. Ощущение ее тела под его пальцами удерживало его на земле. Помогало сосредоточиться. Ничто другое не имело значения. Только это. Прошло три минуты, и Драко почувствовал, как его мышцы начинают напрягаться. Осталась всего одна минута. Четыре минуты — долгий срок для того, чтобы кататься с такой сосредоточенностью и атлетизмом, даже после стольких лет. Он был так близко. Они были так близко. Песня начала набирать обороты. Драко позволил музыке наполнить его тело. Это было оно. Их кульминационный момент быстро приближался. Это была та часть танца, которая всегда занимала главное место у зрителей — момент, который потребовал от него всей силы и сосредоточенности. Это был момент, который, несомненно, принес бы им золото. Музыка окружала их, и вокалист постепенно затихал. Все, что Драко мог слышать, — это стук крови в ушах и звук собственного дыхания. Драко посмотрел в глаза Гермионы. Они светились решимостью и доверием. Когда они откатились назад, держась за руки, они почувствовали ритм вместе. Он отпустил ее, и она, развернувшись, оказалась вне его досягаемости, прежде чем снова протянуть к нему руки. Гермиона скользнула в его объятия, и он приготовился обнять ее за талию и бедра. Для выполнения этого упражнения ему требовалось обводить ее вокруг различных частей своего тела. Он идеально выполнял его на каждом соревновании под бурные аплодисменты. Этот раз не будет исключением. Он ловко поймал Гермиону и начал отработанный подъем, обводя ее вокруг своего туловища и поворачиваясь. Она продолжала удерживать равновесие вдоль его тела, когда они разжали руки, подняв их к небу в знак большого доверия. Даже сосредоточившись, Драко услышал, как толпа восторженно ахнула. Когда музыка достигла кульминации, Драко приготовился перейти ко второй части танца. Он взял Гермиону на руки. Это заняло всего секунду. С того момента, как он начал переходить, что-то пошло не так. Возможно, дело было в выборе времени. Возможно, он зацепился за что-то коньком. Или, возможно, их проблемы за пределами катка наконец-то настигли их. Он не мог точно определить, что пошло не так. Все, что он знал, это то, что только что он чувствовал Гермиону в своих объятиях, а в следующее мгновение она выскользнула из его пальцев. Мир застыл, когда она упала. Он видел, как она падает, как в замедленной съемке, весь воздух покинул его легкие, когда она с глухим стуком ударилась о лед. Весь стадион ахнул в унисон. Был единственный, краткий, ужасный момент, когда Драко подумал, что все потеряно. В его голове промелькнули варианты стать медиком и завершить карьеру. Одно дело упасть во время выступления, но не во время этого? Во время их олимпийского произвольного танца? Жалостливая вечеринка Драко была прервана реальностью. Гермиона, к счастью, приземлилась на бок и за две секунды оттолкнулась от льда, поднявшись на ноги со всей грацией, на которую была способна. Казалось, что времени на беспокойство или жалобы уже не будет. Им нужно было заканчивать тренировку. Гермиона уже переходила к следующему эпизоду. Драко последовал ее примеру, продолжая настаивать. Никогда еще он не чувствовал себя таким неудачником, как сейчас. Им удалось завершить упражнение без дальнейших ошибок, хотя это не имело значения. Несмотря на вежливые аплодисменты, в тот момент было совершенно ясно: их представление об олимпийской победе рухнуло. Они, фавориты в борьбе за золото, потерпели неудачу. Он потерпел неудачу. Когда они в последний раз раскланивались перед потрясенным стадионом, Драко почувствовал, что его лицо горит от стыда. Тринадцать лет вместе, и все это было напрасно. Теперь их мечте пришел конец.