Глава 2

Май, 2001 Драко фыркнул и прислонился головой к заднему стеклу машины. Возможно, снаружи черного автомобиля его матери стояла прекрасная погода, но внутри казалось, что за десятилетним мальчиком по пятам следует грозовая туча. — О, не унывай, дорогой, — проворковала его мать, сидевшая рядом с ним. — Тебе необходимо научиться балету, если хочешь улучшить свое фигурное катание. А улучшение твоего фигурного катания приведет... — Я знаю, что это на шаг приблизит меня к олимпийскому золоту, — нахмурился Драко и подул на прядь белокурых волос, упавшую ему на глаза. — Я просто не понимаю, почему я должен тренироваться каждый день. Я бы предпочел провести это время на льду. Мать цокнула языком, глядя на него. — Драко, мы с твоим отцом заботимся только о твоих интересах. Мы знаем, что нужно, чтобы стать чемпионом, и теперь передаем это знание тебе. — Она протянула руку, унизанную дорогими кольцами, и стерла с его лица невидимую грязь. Он оттолкнул ее руку и мысленно молился, чтобы снова воцарилось угрюмое молчание. Кстати, что вообще делала мама сегодня? Сопровождала его на урок? Его мать никогда не посещала такие занятия. Она даже редко бывала на его соревнованиях. От одного ее присутствия у него начинала болеть голова от подозрений, а теперь она вдруг захотела поговорить? Все, чего он хотел, — это немного помолчать, прежде чем ему придется улыбаться на своем первом занятии балетом. Неужели он просил слишком много? Похоже, так оно и было. Его мать заговорила снова всего через двадцать секунд молчания. — Может быть, если ты будешь хорошо вести себя с инструктором, мистер Доббс сводит тебя за мороженым после. Тебе бы этого хотелось? — Мне не пять лет, мама, — простонал Драко. — Мне почти одиннадцать. Мне не нужно мороженое с дворецким в качестве утешительного приза. Я просто хочу закончить занятия балетом как можно быстрее, чтобы мне не приходилось постоянно усиленно тренироваться. А теперь, пожалуйста, оставьте меня в покое. Его мать, легендарная серебряная медалистка по фигурному катанию Нарцисса Малфой, презрительно фыркнула, но через мгновение Драко услышал характерный шелест газеты. Он вздохнул с облегчением. Хотя ехать оставалось всего несколько минут, он наконец-то сможет спокойно подумать. Что-то определенно было не так с внезапным желанием родителей, чтобы он занялся балетом. До этого момента вся его жизнь была связана с фигурным катанием; каждый день после школы он по три часа тренировался с частным тренером. Среди других мальчиков его возраста и в его регионе он считался лучшим. И это было не его мнение. Это был факт. В конце концов, так сказал его отец. Его отец знал все, что нужно знать о завоевании золотых медалей, поэтому Драко доверял ему. Ведь это была цель, не так ли? Стоять на первом месте на виду у всего мира; быть известным как лучший среди всех и повсюду. Он мог себе это представить — представлял много раз. Когда ему было всего четыре года, вскоре после того, как родители впервые рассказали ему об Олимпийских играх, он вернулся в свою комнату, раскрасил золотую медаль цветными карандашами и вырезал ее безопасными ножницами. Затем он надел эту тонкую вещицу на шею и встал на коробку с игрушками, представляя, как взовьется толпа, когда он поднимется на настоящий пьедестал почета с настоящей медалью. Он все еще хранил эту дурацкую бумажную медаль в своем столе. Хотя мысль о том, что кто-нибудь узнает об этом, его смущала, он по-прежнему любил доставать ее и вставать на ту же коробку с игрушками, которая теперь была переоборудована для хранения снаряжения для катания на коньках, когда был уверен, что поблизости никого нет. Когда он стоял на том помосте с неаккуратно раскрашенным реквизитом на шее, ему все еще нравилось представлять себе эту толпу и прилив адреналина, который придет, когда его назовут лучшим фигуристом мира. Такое притворство, как ни странно, помогало ему сосредоточиться на своей цели. И до сих пор он никогда не сомневался в том, что его родители заставляли его делать, чтобы воплотить эту цель в реальность. Но это? Это было по-другому. Что-то в этих уроках балета показалось Драко крайне подозрительным. Не просто «почему балет?», а «почему именно сейчас?» Почему его родители настаивали, чтобы он попробовал что-то новое, когда всего через два года он начнет выступать на международных соревнованиях? Путаные мысли кружились в голове Драко, пока они подъезжали к танцевальной студии. Драко взял в руки небольшую спортивную сумку, а мистер Доббс открыл перед ним дверцу машины. Он поднырнул под руку дворецкого и уже собирался броситься внутрь, когда услышал, как его мать прокашлялась. — Подожди меня, молодой человек, — позвала мать, появляясь с заднего сиденья. — Я сегодня пойду с тобой. Хочу поговорить с директором, пока ты будешь на занятиях. Драко нахмурил брови. — Почему? — Не обращай внимания. А теперь пойдем, а то опоздаешь. Ворча, но не желая ослушаться прямого приказа, Драко поправил ремень сумки на плече и поплелся за матерью. В вестибюле студии было довольно оживленно. В основном мамы, но и несколько пап сидели на стульях, расставленных вдоль стен. У стойки регистрации стояла пожилая женщина строгого вида, перекладывавшая стопку бумаг. Его мать откашлялась. Женщина подняла глаза. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила она с сильным шотландским акцентом, глядя на нее поверх очков. — Мой сын Драко пришел на свой первый урок балета. И позвольте спросить, вы Минерва Макгонагалл, главный балетмейстер и директор этого заведения? Пожилая женщина выпрямилась — если это вообще было возможно — и отложила стопку бумаг. — Да, это я. А вы...? — Нарцисса Малфой. Его мать произнесла ее имя с нарочитым хладнокровием. Обычно упоминание ее имени вызывало перешептывания, похвалу, а иногда даже заискивание. Драко видел, как самые разные люди буквально падали на колени, когда его родители входили в комнату. Глядя сейчас на ее лицо, Драко мог понять, что скрывается за этим нейтральным выражением. Она чего-то хотела. Его мать всегда чего-то хотела. Драко с трудом подавил желание закатить глаза. Однако уже через мгновение стало ясно, что его мать не получила желаемого ответа. Вместо того чтобы широко распахнуть глаза или улыбнуться, выражение лица балетмейстерши оставалось невозмутимым и неизменным. Он заметил, как бровь его матери раздраженно дернулась. — Ах, да. Я слышала, что вы собираетесь прислать своего сына, — сказала балетмейстер деловым тоном, явно не впечатленная репутацией его матери. Это была не та реакция, которой ожидала его мать. Драко переводил взгляд с одной женщины на другую, почти ожидая, что его мать взорвется. Повисло напряженное молчание. — Драко, — проговорила его мать сквозь стиснутые зубы. — Пожалуйста, иди в класс. Драко облизнул губы и оглядел вестибюль. — Э-э... где мне...? — Начинаете балет, мистер Малфой? — вмешалась балетмейстер, ее тон стал немного мягче. Он кивнул. — Пройдите через большую дверь. Вы будете во второй студии. Она слева. — Да, мэм. Спасибо. Он ускользнул так быстро и тихо, как только мог, и ему удалось скрыться до того, как его мать начала разговор, которому суждено было стать невероятно напряженным. Как и было обещано, сразу за дверью в вестибюль Драко обнаружил студию номер два. Он уже собирался взяться за дверную ручку, когда его внимание привлекло движение справа. Повернувшись, он заглянул в большое окно четвертой студии. Внутри он увидел нескольких студентов, выстроившихся в ряд у задней стены. Но это было не то, что он заметил. Во всяком случае, не совсем это. Посреди комнаты одна девушка кружилась и прыгала сама по себе. На вид она была примерно его ровесницей, но было ясно, что это был далеко не первый ее день в балете. Ее каштановые волосы были собраны на затылке в тугой пучок, стройное тело облачено в простое черное трико и розовые колготки. Драко не мог точно определить, что в ней было такого, но, так или иначе, он не мог отвести от нее глаз, пока она танцевала. Она двигалась с абсолютной точностью, и Драко сразу понял, что она танцует так же естественно, как он катается на коньках. В животе у него запорхали бабочки. И не в хорошем смысле. Суждено ли ему было в конце концов так танцевать? Что, если он был полным профаном в танцах? Что, если он просто выставит себя дураком? В конце концов, ему нужно было помнить о фамилии Малфоев. Покачав головой, он бросил последний взгляд на танцующую девушку, прежде чем развернуться на каблуках и рывком открыть дверь в студию номер два. — А, ты, должно быть, Драко, — раздался женский голос изнутри. — Входи, входи. Не забудь переобуться. Ты можешь переодеться, а уличную обувь положить в шкафчик. Переступив порог, Драко тут же замер. Учительница, жизнерадостная молодая женщина, улыбнулась ему. Прямо за ней, у стены, терпеливо ожидая у станков, стояли семь других учеников. Все девочки. Драко поборол желание развернуться и убежать обратно в вестибюль. Вместо этого он коротко кивнул и побрел к кабинкам, о которых упоминала учительница. Спустя семьдесят пять мучительных минут Драко был готов отправиться домой. Даже предложение мистера Доббса съесть мороженое, каким бы ребяческим оно ни казалось, начинало выглядеть привлекательно. Более того, он хотел отправиться прямо на каток, чтобы попрактиковаться в одном из своих упражнений на коньках — заняться чем-то, в чем он действительно был хорош. Балет оказался сложным. Несмотря на то что он был гибким и спортивным, на этом занятии он почувствовал мышцы, о существовании которых даже не подозревал. Его просили принимать позы, которые казались ему невозможными. Драко твердо решил: если бы ему предложили выбирать между занятиями балетом и отработкой сложнейших прыжков на льду, он бы без сомнений выбрал лед. Он больше никогда в жизни не хотел слышать термин «плие». Ему нужно будет поговорить с матерью обо всей этой истории с танцами. Взглянув на часы, Драко почувствовал, как внутри него закипает раздражение. До конца урока оставалось еще пятнадцать минут. — Ладно, класс, давайте присядем и поприветствуем наших учеников четвертого уровня. Они будут проходить мимо и помогать вам. Я распределю вас по парам. Драко бросил взгляд на дверь, через которую уже входили несколько других студентов. Хотя все они выглядели примерно одного возраста с ним, в их манере держаться было что-то такое, что отличало их от остальных. Драко сразу понял, что это то же самое, что отличало его от новичков на катке. Эти танцоры были опытными. Он узнал девушку с каштановыми волосами, которую видел в их группе раньше. Она определенно была опытной. Драко слегка подпрыгнул, когда назвали его имя, и огляделся в поисках напарника. К своему удивлению, он увидел, как девушка с каштановыми волосами направляется к нему. Она протянула руку с теплой улыбкой на лице. — Я Гермиона. — Драко, — коротко ответил он. — Приятно познакомиться. Итак, мы должны поработать над твоей осанкой и положением ног. Давай посмотрим. Ты сможешь принять первую позу? Драко вздохнул и принял позу, которая ему уже порядком надоела: пятки вместе, руки согнуты перед животом. Когда он устроился поудобнее, то выжидающе посмотрел на Гермиону. — Ну? Девушка посмотрела на него орлиным взглядом. Она обошла вокруг него, подперев рукой подбородок. — В целом, ты выглядишь довольно неплохо. У тебя правильные ноги и руки, но над твоей осанкой не мешало бы поработать. Драко побледнел. Его осанка? Если и было что-то, что, как он знал, не нуждалось в коррекции, так это его осанка. Он много лет ходил с предметами на голове, выполнял специальные упражнения и растяжки, а также тренировался у тренеров. Он держался прямее и увереннее, чем любой другой ребенок, которого он знал. Так как же у этой девочки хватило наглости утверждать обратное? — Извини? — он усмехнулся. — Твоя поза. Это хорошо, не пойми меня неправильно, — быстро заговорила Гермиона, отступая. — Ты похоже, поработал над этим. Но это не совсем правильный способ представить балет. Могу я прикоснуться к тебе? Драко прищурился, но кивнул. Девушка подошла к нему вплотную и положила одну руку ему на плечо, а другую — на поясницу. Драко напрягся от этого прикосновения, сжав челюсти. — У тебя немного искривлен позвоночник. У тебя ведь нет сколиоза, не так ли? — Нет. — Хорошо. Давай попробуем вот так. — Она надавила на его мышцы, пока его плечи не приняли слегка неудобное положение. — Хорошо, но не выпячивай ребра, — посоветовала она, протягивая руку, чтобы он втянул грудную клетку. — А теперь не горбись! — Она отвела его плечи назад. Он поморщился, чувствуя, как закипает кровь. Конечно, все эти указания противоречили друг другу. — Прости, — прошептала она. — Вот так. Так выглядит лучше. Я бы попробовал сделать несколько специальных упражнений и растяжек. Я могу продемонстрировать некоторые из них, если ты... — Я знаю множество упражнений для осанки, дурочка в балетной пачке, — Драко зашипел на Гермиону, сжимая руки в кулаки. Он намеренно вернул плечи в привычное положение. — Я был воспитан как спортсмен еще до того, как ты научилась ходить. Не знаю, понимаешь ли ты, с кем говоришь, но ты ничто по сравнению с тем, кто я такой и откуда я родом. Ты разговариваешь с будущей золотой олимпийской медалисткой, поэтому я советую тебе быть осторожнее. Гермиона на мгновение отстранилась, ее глаза сверкнули. Он ожидал увидеть, как у нее задрожат губы, вспыхнут щеки, и как она убежит, возможно, даже плача. Никто так не командовал Драко Малфоем, не будучи поставленным на место. Никто. Он происходил из величия, он был предназначен для величия. И никто не собирался стоять на его пути. И уж тем более не какая-нибудь балетная выскочка. Когда Драко спустился со своего внутреннего пьедестала, он заметил выражение лица Гермионы. Она не плакала. Она даже не выглядела грустной. Вместо этого она приподняла бровь и уперла руки в бока. — Тогда ладно. Если ты такой умный, давай, изобрази арабеску. Драко замер. — Что? — Танцуй на пуантах. — Гермиона с каменным выражением лица подошла к нему на шаг ближе. — Перестань быть смешной. Я... — Сделай тройной пируэт. Гермиона была теперь так близко, что их носы практически соприкасались. Он чувствовал, как все его тело напряглось, защищаясь. — Это мой первый день в балете! Не можешь же ты, черт возьми, ожидать, что я буду делать все это прямо сейчас. — Если я не могу ожидать этого от тебя прямо сейчас, тогда не пытайся сказать мне, что ты лучше меня. — Гермиона, казалось, возвышалась над ним, когда говорила, ее голос дрожал от сдерживаемого гнева. — В этой студии все, от госпожи Макгонагалл до меня, будут более чем счастливы поставить тебя на место. Балет — это дисциплина. Это сложно и унизительно. Поэтому я предлагаю тебе съесть кусочек скромного пирога и принять мою помощь, иначе тебе будет очень больно в мире балета. Драко несколько раз открыл и закрыл рот. Он попытался заговорить, но в горле у него словно что-то застряло. Вместо этого на его лице появилась усмешка, а глаза впились в нее. Она не дрогнула. Довольно долго. Напряжение между двумя детьми росло до тех пор, пока учитель второго уровня не положил руки им на плечи. — Все в порядке, мисс Грейнджер? Мистер Малфой? Прежде чем Драко успел осознать, что произошло, Гермиона снова переместилась, снова положив на него руки. Его мышцы мгновенно напряглись. — Я просто помогаю Драко принять правильную позу. Какая подлость. — Отлично. Спасибо, мисс Грейнджер. Да, мистер Малфой, я заметила это раньше, когда вы стояли на пятой позиции. Гермиона — одна из наших самых умных и многообещающих учениц. На нее даже обратила внимание Королевская балетная школа. Я предлагаю тебе послушать ее. Драко почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Слышала ли учительница их спор? Расскажет ли она его матери? Если бы она это сделала, то мама наверняка рассказала бы отцу, а это совсем не то, чего он хотел. Сдерживая себя, он сделал глубокий вдох. — Да, мэм. — Очень хорошо. — Учительница отступила на шаг и хлопнула в ладоши, ее голос сразу повеселел. — Хорошо, класс. На первую позицию. Драко оторвался от Гермионы и уединился в более свободном углу класса. Он следовал за учительницей до конца урока, когда она проводила их через раздевалку, чтобы закончить занятие. Бросив взгляд на Гермиону, он понял, что она делает то же самое. Она высоко держала голову, выражение ее лица было нейтральным и сосредоточенным. Мгновенная кислая неприязнь скрутилась у него в животе. Когда учительница хлопнула в ладоши, объявляя об окончании урока, Драко присоединился ко всем остальным. Когда другие ученицы — все девочки — присели в реверансе, он последовал их примеру и начал делать то же самое, пока пара девочек не посмотрели на него и не начали хихикать. Почувствовав, как у него запылали уши, он быстро перешел на поклон. Слава богу, урок заканчивался. Драко встал в конец очереди учеников, выстроившихся, чтобы поблагодарить преподавателя. Пока он шел, деревянный пол продолжал странно ощущаться под его ногами, обутыми в тапочки. — Простите, мэм? — спросил он, подойдя к началу очереди. Учительница повернулась к нему, и на ее губах заиграла улыбка. — Чем могу тебе помочь, Драко? У тебя хорошо прошел первый урок? — О, да, — быстро соврал он. — У меня просто вопрос. Он замолчал на мгновение, бросив косой взгляд на Гермиону. Она стояла неподалеку в очереди на выход из аудитории. Когда он заговорил в следующий раз, он постарался, чтобы его голос был слышен. — Завтра я вернусь к урокам. Я знаю, что у нас нет занятий, но хотел убедиться, что мы будем заниматься один на один. Я полагаю, моя мама говорила вам о моем приоритетном статусе. Драко сделал ударение на последних двух словах, и хотя он не мог видеть ее лица, был уверен, что при этом заявлении Гермиона слегка вскинула голову. — Да, Драко. У тебя будут частные уроки дважды в неделю с самой госпожой Макгонагалл. Удовлетворенный ответом, он попрощался и, забрав сумку из своей кабинки, направился к двери. Когда он снова надел кроссовки, стоя на линолеуме у входа в студию, он поднял глаза и увидел Гермиону, которая стояла над ним, скрестив руки на груди. — Чего ты хочешь? — проворчал он, поднимаясь на ноги. — О, просто хочу тебя предупредить. Драко приподнял бровь. — И что бы это могло быть? — Эта госпожа Макгонагалл, которая дает тебе специальные уроки, — самая суровая учительница здесь. Если ты думаешь, что мне было сложно корректировать твою осанку, то тебя ждет потрясение всей твоей жизни. Она произнесла это предупреждение с таким ликованием, что у него волосы встали дыбом. Но он никогда бы этого не признал. — Неважно. Двигайся. Он оттолкнул ее в сторону и вышел в вестибюль, где его ждала мать.

***

Гермиона была права, и это было не то, что он хотел признать вслух. После двух недель занятий балетом он был убежден, что госпожа Макгонагалл хочет сломать его. Хотя групповые занятия были достаточно простыми, индивидуальные испытывали его терпение на пределе. Очевидно, он не делал ничего правильного. Хотя он и знал, что выполняет движения верно, она никогда не позволяла ему завершить их без какого-либо замечания. Это выводило его из себя. Он работал с хореографами-фигуристами с трехлетнего возраста. Он знал, как управлять своим телом. Однако эта женщина обращалась с ним так, словно он никогда в жизни не умел двигаться. — Вам нужно перестать выпендриваться, мистер Малфой, — сказала она ему во время их четвертого совместного урока. — Балет — это точность и грация. Прямо сейчас у тебя есть либо то, либо другое, но не то и другое одновременно. Драко стиснул зубы и вернулся к станку. Он еще раз повторил последовательность движений. И снова. И так до тех пор, пока пот не заструился у него по лбу и он не начал закипать от злости. Все это время его инструктор, не мигая, наблюдала за ним с другого конца комнаты. Судя по выражению ее глаз, она считала его особенно сложной головоломкой. После седьмой попытки госпожа Макгонагалл молча вышла из комнаты, а Драко, тяжело дыша, оперся на колени. Так, значит, это все? Удалось ли ему убедить директора студии, что он совершенно не умеет танцевать? Он знал, что он не был... никоим образом не был никчемным. Танцевать в шлепанцах определенно отличалось от скольжения по льду, но он с детства выигрывал соревнования по фигурному катанию. Он знал каждую мышцу своего тела. Или, по крайней мере, он думал, что знает. Так как же он мог быть плохим танцором? Драко продолжал размышлять, когда вернулась госпожа Макгонагалл, выражение ее лица было, как всегда, суровым. — Мистер Малфой, кажется, мы зашли в тупик. Драко нахмурился. — Что? — Тупик. Безвыходное положение, если хотите. — О. — О, действительно. Мне было поручено обучить вас основам балета, но, похоже, мы не общаемся должным образом. Большинство студентов приходят ко мне молодыми и неопытными. Вы другой, мистер Малфой. Я не собираюсь лгать. У вас есть опыт, хотя и не в балете. К тому же вы немного старше большинства начинающих, хотя все еще довольно молоды. Я могу понять ваше разочарование, но вы должны понимать, что балет — это сложно. Драко мгновенно вспомнил слова Гермионы: «Это сложно и унизительно». Он посмотрел на свои пальцы ног. — Несмотря на то, что вы атлетически сложены, балет тренирует ваши мышцы так, как не может тренировать катание на коньках. Ваша мама права: учеба здесь только улучшит ваше катание, но вы должны позволить мне учить вас. Сейчас ваше высокомерие мешает чему-либо научиться. И, насколько я понимаю, вы хотите выступать на международном уровне. Это верно? Драко взглянул на свою инструкторшу. Выражение ее лица напомнило ему о том, как смотрели на него его тренеры, когда были разочарованы. — Да, мэм. — Тогда я предлагаю вам принять во внимание возможность того, что вы знаете не все, мистер Малфой. Щеки Драко вспыхнули. — Хорошо. Я говорила вам, что вам нужно сочетать точность и изящество. Я привела еще одну ученицу, чтобы показать вам, что я имею в виду. Мисс Грейнджер, не возражаете? У Драко внутри все сжалось. Гермиона, та самая дерзкая танцовщица, которую он видел на прошлой неделе, появилась в дверях студии. Она легко вошла в комнату, настороженно глядя на Драко. — Мисс Грейнджер, пожалуйста, продемонстрируйте мистеру Малфою то, над чем вы работали. Я буду считать. Хлопая в ладоши, госпожа Макгонагалл отсчитывала удары, когда Гермиона начала танцевать. Казалось, что эта маленькая студия превратилась в настоящую сцену, и она выступала не для своего учителя и не для него, а для сотен или даже тысяч зрителей. Когда она двигалась, выражение ее лица менялось от радости к озабоченности и отчаянию. И как бы ему ни хотелось нахмуриться и отмахнуться от нее, как от очередной бездарной девчонки, возомнившей себя особенной — в фигурном катании их было так много, — наблюдая за ее танцем, он быстро столкнулся лицом к лицу с тем фактом, что Гермиона действительно была особенной. Наблюдая за тем, как она передвигается по комнате, Драко замечал все в ее движениях: положение ее рук, ее прыжки, ее длинная шея... И, может быть, она танцевала на цыпочках? Глаза Драко расширились, когда он увидел, как Гермиона плавно перемещается по полу на самых кончиках своих ног. Его взгляд метнулся к ее лицу; он ожидал увидеть признаки боли или огорчения, но вместо этого на ее лице отразилась радость. Каждое движение, которое она делала, казалось, давалось ей легко. Казалось, что балет для нее совсем не труден, а наоборот, вполне естественен. — На данный момент этого достаточно. Спасибо, мисс Грейнджер. Гермиона опустила руки и опустила ноги на пол. — Мисс Грейнджер — одна из наших самых многообещающих молодых учениц. Возможно, вы слышали, но на нее даже Королевская балетная школа обратила внимание. Драко с трудом сдержался, чтобы не разинуть рот. Как бы он ни был впечатлен, он не доставил бы этой девушке удовольствия узнать, что он так думает. — Она работает усерднее, чем другие ее сверстницы, и даже смогла ускорить свой путь благодаря своей целеустремленности. Наша студия никогда не рекомендует одиннадцатилетним детям танцевать на пуантах, но она, безусловно, исключение. Гермиона просияла. Драко старался не закатывать глаза. — Я слышала, что в мире фигурного катания, откуда вы родом, у вас похожая репутация. Вам предоставляются особые возможности из-за ваших способностей. — Макгонагалл сделала паузу и выжидающе посмотрела на него. — Ну, это может быть правдой, когда вы носите коньки, но когда вы надеваете балетные тапочки, вы должны признать, что вы новичок, и окружающие знают это лучше вас. — То, как вы танцуете, технически правильно, но только формально. А балет — ничто без выражения. Когда мисс Грейнджер танцует, вы можете почувствовать, что она чувствует. Это то, что вы должны делать здесь. Я уверена, то же самое относится и к фигурному катанию. Если ваше сердце и ваше тело не могут убедить публику в том, что ваши движения легки и красивы, значит, вы не исполнили танец должным образом. Это ясно, мистер Малфой? Драко не чувствовал себя таким униженным с тех пор, как был маленьким мальчиком. Он почувствовал, как жар поднимается по шее и начинает жечь уши, и, к своему ужасу, обнаружил, что смахивает слезы. Сколько ему было, шесть? Собравшись с духом, Драко расправил плечи и придал своему лицу каменное выражение. Он убедился, что они приняли то положение, которое Гермиона исправила неделю назад. Когда он занял позицию, чтобы начать упражнение в восьмой раз, он намеренно смотрел куда угодно, только не на Гермиону. Он просто знал, что на ее лице будет ухмылка. Она определенно была из тех, кто злорадствует. Он был уверен. — Продолжайте, мистер Малфой. Когда Драко танцевал этот номер в этот раз, он старался очистить голову и подходить к каждому движению так, как будто он на льду. Он представил, что снова оказался на катке, когда танцевал, — представил, как бы он интерпретировал это упражнение, если бы был на коньках. Годы поддержки со стороны тренеров наполнили его разум, а тело стало плавным. Каждый шаг был точным, каждое движение наполненным смыслом. Когда он закончил, на лбу у него выступил пот, а грудь тяжело вздымалась, он посмотрел на Макгонагалл. Она впервые улыбнулась. Взглянув на Гермиону, он увидел, что она удивленно приподняла брови. — Лучше. Намного лучше. — Макгонагалл строго похвалила его. — Ты сегодня усердно работал. Можешь быть свободен. Драко вздохнул с облегчением, подхватил свою сумку и выбежал из комнаты, не оглядываясь. Мистер Доббс ждал его у входа, чтобы забрать на одном из семейных таун-каров. Когда дворецкий спросил его, куда он хочет пойти, был только один ответ. На каток.

***

Хотя урок балета в тот день прошел не так ужасно, как в предыдущие, Драко с облегчением вернулся на лед. То, что лезвие было между его ногой и льдом, давало ему ощущение контроля, которое полностью исчезало, когда он надевал эти тапочки. Улыбаясь, как ему казалось, впервые за целую вечность, он просто ради удовольствия выполнял прыжки в лутц, порхая по катку. Да, это определенно было более раскрепощающим, чем балет. Его окружали успокаивающие звуки скрежета коньков по льду, издаваемые десятком других фигуристов на катке. Он был дома. Драко был в таком приподнятом настроении, что тренер Биннс казался гораздо более терпимым, чем обычно. Биннс был пожилым человеком — настолько старым, что в семидесятых и восьмидесятых годах он привел к победе его мать. И дело было не в том, что он был скучным. Он просто... ну, Драко обычно хотелось заснуть, когда он говорил. Однако сегодня он все еще был начеку, когда заметил знакомую фигуру в накрахмаленном белом платье, которая направлялась к катку из вестибюля на противоположной стороне зала. Это было странно. Она никогда не приходила на его обычные тренировки. — Мама? Что ты здесь делаешь? Драко проехал на коньках на другую сторону катка и остановился, не доходя до ограждения. — О, Драко, дорогой. Я хотела зайти и поговорить с тобой. Мальчик последовал за матерью к отверстию в стене катка. Пока они шли вместе, она продолжала говорить. — Видишь ли, я разговаривала с твоими тренерами, а также с несколькими высокопоставленными представителями британского фигурного катания. Мы пили коктейли, чай и много подолгу беседовали, и, в общем, в этом есть смысл. Драко приподнял брови. Он знал, что у его матери были хорошие связи в мире фигурного катания, но его всегда немного волновало, когда он слышал о ее беседах с легендами фигурного катания. Тем не менее, он старался не показывать своего волнения. — О? В чем смысл? Его мать села на металлическую скамью и похлопала по месту рядом с собой. Драко подчинился молчаливому приглашению и присоединился к ней за пределами катка. Он сделал два шаркающих шага, прежде чем повернуться и сесть рядом с ней. Молчание между ними затянулось на мгновение, прежде чем его мать повернулась к нему, и в ее голосе послышалось предвкушение. — Мы решили направить твою карьеру фигуриста по другому пути. Драко моргнул. — Что ты подразумеваешь под другим путем? — Ну, — объяснила его мать. — В настоящее время ты тренируешься в мужском одиночном катании, но тебя исключили из программы тренировок. Хотя до сознания Драко дошло только через несколько секунд, когда до него дошли слова матери, он мог поклясться, что в его мозгу произошло короткое замыкание. — Удалили? Но почему? Мама? Как его могли удалить? Если бы его не было в списке, то он не смог бы участвовать в соревнованиях. И если он не мог конкурировать, это означало, что он не мог продолжать работать над достижением Олимпийских игр. Его цель. Его мечта. Ушедшая. Неужели теперь он будет заниматься только балетом? От этой мысли его чуть не стошнило. Драко почувствовал, как в груди у него все сжалось от паники. Горло сдавило, дыхание стало прерывистым. Он не хотел бросать катание на коньках. Он не мог. Перед глазами у него все поплыло, и он смутно почувствовал, что кто-то водит кругами по его спине. — Все в порядке, Драко. Успокойся. С тобой все в порядке. Ты еще не закончил кататься на коньках, — успокоил его знакомый голос. Но это говорила не его мать. Голос был мужским. В глубине души он смог опознать Биннса. Биннс знал об этом, а он нет? От одной мысли об этом ему захотелось швырнуть коньки через всю комнату лезвием вперед. Но такая злость ни к чему не привела бы его в отношениях с матерью. Он понял это давным-давно. Собравшись с духом, Драко сумел выдавить из себя три слова. — Я еще не закончил? — Боже мой, нет. Ты справишься со всем, поверь мне. Просто в другом подразделении. Его тренер подмигнул ему и еще дважды похлопал по спине, прежде чем встать. — В другом дивизионе? — Танцы на льду! — Его мать практически закричала, хлопая в ладоши от восторга. Это было как будто она держала эту информацию внутри, ожидая подходящего момента, чтобы выплеснуть ее наружу. — Разве это не захватывающе? — Танцы на льду? — Драко перевел взгляд с матери на тренера. Они, конечно, разыгрывали его. — Да, дорогой. Вот почему ты занялся балетом. — Я что? — Драко растерянно заморгал, глядя на мать. Она улыбалась от уха до уха и смотрела на него так, словно он должен был подумать, что это самая замечательная идея в мире. — Балет, дорогой. Это твои первые уроки танцев из многих, на которые ты пойдешь. Если бы Земля разверзлась и поглотила его целиком прямо сейчас, он бы с радостью смирился со своей участью. Еще танцы? — С этого момента ты будешь заниматься всеми видами танцев. Джаз и социальные танцы! О, дорогой, в этом дивизионе для тебя так много возможностей. И мы выбрали тебя специально, потому что думаем, что ты действительно преуспеешь там. Танцам на льду нужны сильные фигуристы, и мы знаем, что это самый верный путь к золоту. Хотя Драко чувствовал, как в нем закипает гнев, он вынужден был признать, что его мать знает, какие слова нужно сказать, чтобы потешить его самолюбие. Он посмотрел на нее, приподняв брови. — Специально подобранный? — Да, дорогой. Специально подобранный. Британское катание на коньках хотело тебя. Привалившись к стене, Драко вздохнул. — Буду ли я по-прежнему регулярно кататься на коньках? — Конечно, — вмешался Биннс. — Все танцоры на льду должны интенсивно тренироваться на льду. Из-за интенсивности ваших новых тренировок вы, скорее всего, будете кататься рано утром, а после обеда танцевать. Звучит не так уж плохо… — И, конечно, нам нужно будет найти тебе партнера... — Что? — Драко вскочил на ноги, слегка покачиваясь на коньках. — Партнера? Он забыл. Танцы на льду означали, что ему нужен партнер. И не просто партнер. Девушка. — Да, Драко. В будущем у тебя будет партнер на всех тренировках — и в танцах, и в фигурном катании. Драко попытался представить, как это будет выглядеть, и нахмурился. Придется ли ему заниматься балетом с партнером? Он попытался вспомнить танцоров на льду, которых видел на соревнованиях. Раньше он никогда по-настоящему не обращал на них внимания. Закрыв глаза, Драко представил себе пару, с которой он проводил время на льду. Они были на несколько лет старше его и практически всегда были вместе. Драко уже видел, как они катались раньше. Они всегда стояли очень близко; на самом деле, так близко, что иногда их носы соприкасались. А мальчик… он всегда держал девушку за руку. — Фу! — он скорчил гримасу. — Ты хочешь сказать, что я должен прикасаться к девушке? Все время? Биннс рассмеялся, а его мать закатила глаза. — Да, Драко, — заверил его Биннс. — Но со временем ты привыкнешь к этому. Я обещаю. Кроме того, эта девушка станет твоим настоящим партнером. Вам придется хорошо поработать вместе, если вы хотите однажды завоевать золото. Последовала короткая пауза, пока шестеренки в голове Драко крутились. Работая вместе, вы получите золото… — Подождите, мне бы пришлось поделиться своими медалями! — усмехнулся он. — Ни в коем случае! Ни за что! Я хочу, чтобы однажды на этом подиуме стоял я, и только я один. А не я и какая-нибудь глупая девчонка, с которой я должен держаться за руки! Его мать, казалось, дошла до предела, потому что тоже встала, возвышаясь над ним. — Что ж, это именно то, что должно произойти, потому что так было решено. Мы уже начали искать партнера, и у нас есть несколько замечательных кандидатов. Так что ты улыбнешься и будешь кататься с ними. Это ясно? Драко протопал к краю катка. — Кристально. И, прежде чем его мать успела ответить, он бросил на нее злобный взгляд и побежал через каток, надеясь, что это был не последний раз, когда он был один.